Глава 18.

Совесть, мать ее, вставать не хотела, зато член Данила в очередной раз был каменным, проникающим в меня снова и снова. И я, в очередной раз задыхаясь, хваталась за него, чтобы не упасть, не готовая к очередному оргазму, просто наслаждалась этим медленным, почти ленивым движением внутри. Но это он притворяется ленивым. Вот еще пару сильных толчков и он начинает просто вдавливать меня в стену, проникая все резче и резче. В какой — то момент его ломает, он вжимается лбом в мою грудь, в несколько глубоких фрикций, достигая кульминации, в очередной раз марая мой живот.

Ноги не держат, так что Данил сам несет меня в душ.

— Тесно у тебя тут. Хотя теснота не всегда плохо,— дергает он меня за пушок между ног. За что конечно тут же получает по руке.

— Хватит болтать, включи душ и смой свой срам.

Он смеется, но включает воду и сам намыливает мое тело, не забывая при этом внимательно меня осматривать.

— Всегда думал, какого цвета у тебя соски.

— Так вот какие сложные думы происходят в голове больших начальников…

Он снова хохочет и меня тоже тянет улыбнуться, особенно, когда мочалка попадает под руку и щекочет меня. Мой смех застревает в горле, потому что взгляд Данила меняется, а голос становится хриплым.

— Обожаю твой смех, — тянет он меня на себя, но я руки упираю в грудь.

— Это прекрасно, но у меня там сын в гостях и его надо забрать.

Он вздыхает, быстро меня целует и сам смывает пену. Заворачивает в полотенце и выносит из душевой. Ощущаю себя пушинкой. А еще любимой, хотя и понимаю, что это очень глупо и бессмысленно. Пожалуй и правда заткну на время свою совесть и чувство вины. Потому что, чем больше я буду бегать от Данила, тем больше будет просыпаться его азарт. А если стану податливой, назойливой, то он быстро со мной распрощается. Хотя можно попробовать иначе.

— Нормально все? – спрашивает, пока мы ищем одежду, которая теперь валяется по всей моей маленькой квартире, а я не подпускаю его к себе. – Чего ты опять напряглась?

— Да ничего! Просто думаю, как теперь жить дальше с такой петлей на шее.

— Почему, петлей то?

— Не важно. Тебя все равно не переубедить. Ты считаешь, что твои желания— это самое главное, а моя репутация тебе безразлична, — ну вот зачем я опять эту шарманку завожу. – Что мешает Карине растрепать, что я у нее мужа похитила? Что будут говорить обо мне? О Руслане? Как ему кататься на коньках в этой школе потом?

— Слушай, Ксюх, реально достала с этим нытьем. Мы взрослые люди. Наша жизнь вообще не должна никого касаться!

— Серьезно? Ты в каком мире живешь? Люди постоянно кого — то обсуждают. Для большинства это чуть ли не единственное развлечение в жизни! И я не хочу быть объектом этих сплетен.

— Я не заставляю тебя говорить Рите. Ты молчать не можешь?

— Могу. Конечно могу, только как мне в глаза ей смотреть, если я буду на постоянной основе трахаться с мужчиной, которого она любит и к которому планирует рано или поздно вернуться? Как? Скажи мне?

— Не общайся! Не смотри в глаза!

— Просто отлично, просто супер! И как мне это объяснить? Данил запретил, потому что ему приспичило меня потрахать?

— Знаешь что? Заебала. Думаешь, я бегать за тобой буду? Думаешь, мне больше заняться нечем?

— Так не бегай! Я об этом и прошу! Оставить меня в покое! Потрахались, отлично! Ты узнал какого цвета у меня соски, возвращайся к Рите!

Он взбешенный подошел очень близко, смотрел так, словно ударить хотел, но опустил руку и погладил мою щеку, нежно, почти невесомо.

— Пожалуй ты права. Так будет лучше.

Я отвернулась от его руки, смотрела в зеркало, как он находит свои носки, поднимает свитер, а потом возвращает взгляд ко мне, но просто уходит. А на меня вдруг такая усталость наваливается, что я просто с ног на кровать валюсь и заливаюсь слезами. Могла ведь, могла немного понаслаждаться его обществом, его телом, его улыбкой и ощущением, что тебя хотят. Но сама все разрушила, не стала вступать в сделку со своей совестью. А эти сутки. Они сотрутся. Я забуду это, возьму самый надежный ластик и просто сотру этот день из своей жизни.

Тем более он так легко сдался. Понятно. Что свое он получил, понятно, что все его слова были лишь способом поиметь меня. А теперь он это сделал, так что можно идти дальше.

Дверной звонок разрушает кокон отчаяния, и я несмотря на зов логики и только что принятые решения, бегу в коридор и открываю дверь, почти обнаженная.

— Данил! — говорю, но приглядевшись, понимаю, что на пороге Арсений.

— Извините, Ксения. Моя сумка….

— да, конечно, — беру с дивана сумку и отдаю брату Данилы, а потом меня дергает, и я прошу. – Подождите, секунду.

Достаю из кошелька восемь тысяч и тоже несу ему.

— Это что?

— Это передайте брату. Он поймет.

— Ну… Ладно. Он вас не обидел?

— Нет, нет. Наоборот. Сделал очень приятно. Всего доброго, Арсений.

Закрываю дверь и к ней спиной прижимаюсь. Дура. Какая же я дура, что вообще согласилась на этот секс. Теперь я никогда не смогу найти себе мужчину, потому что всех буду сравнивать с Данилом. Потому что никогда не смогу решиться на секс с другим. Ведь понимаю, что мое тело принадлежит только ему одному.