Глава 23.

— ДАНА —

* * *

Дорога до дворца заняла немного времени, и это хорошо, а то мне стало казаться, что Виктор становится больше.

И не успела я набояться за него, как карета остановилась.

— Приехали, – коротко бросил мужчина в чёрном.

— Куда? – спросила я. – Тут же лес.

— Здесь тайный ход, – пояснил он.

Он открыл дверцу, вышел и помог выбраться мне. Омлет выскочил сам, Виктора мы выгружали втроём, и карета, кажется, вздохнула с облегчением.

— Нам сюда, – произнёс мужчина и указал на неприметную дверь, вырезанную прямо в скале. – Это тайный вход, но генерал о нём знает. Через него обычно выводят... э-э-э... тех, кого не должны видеть посторонние.

— Отлично, – буркнула я. – Мы – «те, кого не должны видеть посторонние».

Мы вошли. Тайный ход оказался длинным, тёмным и сильно вонял сыростью и плесенью. Омлет чихал, фыркал и бормотал, что «во дворцах, между прочим, должны пахнуть розами, а не вот эти всем невкусным». Виктор шёл, переваливаясь, как утка, и держался за стены. Мужчина в чёрном освещал путь магическим шариком.

Наконец мы вышли в просторный кабинет, задрапированный тёмным бархатом. Здесь было много книг, странных приспособлений, разных штук, которые светились, некоторые летали.

А в центре кабинета на огромном столе стояло то, что я сначала приняла за огромный светящийся аквариум, и в этом аквариуме...

— Мамочка, – прошептала я.

— Я тоже это вижу? – тихо спросил Омлет. – Или у меня после подвального воздуха начались галлюцинации?

В аквариуме плавала лысая мужская голова. С маленьким хвостиком на макушке, как у джинна из сказок.

Голова была живая, она моргала, шевелила губами и, при виде нас зловеще улыбнулась.

От шеи вниз, туда, где должно было быть тело, тянулись тысячи мелких светящихся пузырьков, переливающихся всеми цветами радуги.

— О! Гости! Старые и новые лица! Добро пожаловать, – произнесла голова. Голос был низкий и с хрипотцой, как у человека, который научился разговаривать под водой. – Я – Александр, придворный маг. И да, я в курсе, что выгляжу нестандартно. Перед вами последствие того, что нельзя играть с запрещённой магией и вызвать то, что нельзя вызывать.

— Вы... – начала я и запнулась.

— Голова в аквариуме, – закончил за меня Омлет. – Это... кхм... я даже слов не подберу.

Александр расхохотался. Пузырьки за его спиной заплясали быстрее.

— А ты мне нравишься, кот!

— Я всем нравлюсь, это суперсила всех кошачьих.

— Та-а-а-к, а что нашим Виктором случилось? Или это не он? Да нет, он, аура его… – проговорил Александр, рассматривая Виктора.

— Порча на нём и не одна, – коротко пояснила я. – И приворот.

— Ага-а-а, теперь вижу. Эй, Виктор Железный, чего молчишь, будто воды в рот набрал? – заржала голова.

Виктор что-то промычал сквозь раздутые губы.

— Ах, ну да, – понимающе покачался Александр в воде.

— Вы можете снять с него эту жуткую порчу? – спросила я с надеждой. – Кстати порчи должны были лечь на меня и на моего кота, а Виктор, получается, нас спас.

Голова поморгала, похихикала и снова заговорила:

— Ладненько, сейчас что-нибудь придумаем. Подойди сюда, горе-генерал.

Генерал кое-как доковылял до мага.

И Александр забормотал магические слова, от силы которых у меня по коже побежали мурашки, и волосы на затылке зашевелились.

Вода в аквариуме засветилась ярче, пузырьки задвигались, закружились, и через несколько секунд от них отделилась тонкая струйка света, которая потянулась к Виктору и начала обматывать его, превращая в огромный светящийся кокон.

Я затаила дыхание.

Сначала ничего не происходило, а потом Виктор в этом коконе начал... сдуваться.

Медленно, плавно, как сдувается воздушный шарик, из которого выпускают воздух.

Свечение исчезло, и я увидела, что в одно мгновение к нему вернулись его роскошные волосы, щёки у него опали, живот втянулся, руки и ноги вернули нормальный размер. Штора соскользнула с него, и генерал остался стоять в чём мать родила.

— Ой, – покраснела тут же я и отвернулась.

— Ого, – выдохнул Омлет и тоже отвернулся. – Ну, теперь я точно могу сказать, что видел всё.

— Одежду! – рявкнул наш провожатый в чёрном. – Принесите генералу одежду!

Слуги, которые, видимо, прятались где-то за портьерами, и ждали приказов, метнулись куда-то и через минуту вернулись с аккуратно сложенной формой.

Виктор быстро оделся, обулся, и когда произнёс, что всё, он одет, я увидела, что он снова стал собой.

— Слава всем богам, магии и вашему магу Александру! – выдохнула я радостно.

— Я снова стал собой, – с явным облегчением произнёс Виктор, ощупывая лицо и волосы. – И волосы вернулись!

— И даже нос нормального размера! – захихикал Омлет.

— Спасибо, Александр, – поблагодарил генерал придворного мага.

— Пф, не за что, – фыркнула голова в аквариуме. – Порчу явно делали на скорую руку и как попало, ты бы и сам всё снял, напряги чуть-чуть мозги. Но, порчу-то я снял, а вот приворот – нет.

— Что с ним не так с этим приворотом? – напряглась я.

— Не могу убрать. Слишком всё переплелось: ваша связь, резерв генерала и твой, девочка, даже ваши ауры. Если я сейчас начну снимать приворот, могу вас задеть, а это опасно. Но вы точно знаете, как помочь генералу.

И он выразительно посмотрел на меня, и у меня покраснело лицо.

— И что же делать? – спросила я.

— Неужели не поняла намёков? – рассмеялся маг.

— Всё я поняла, – ответила раздражённо.

— Алекс, не надо, – нахмурился Виктор, явно понимая, куда клонит придворный маг.

— Неточная у тебя магия, – встрял Омлет. – Нет, чтобы без намёков всяких, а конкретно дать рецепт…

— Магия вообще неточная, котик, а жизнь – тем более, – произнёс задумчиво маг.

А мне тут пришла одна мысль.

— Слушайте, Александр, – обратилась к плавающей голове. – А чего вы сразу не помогли Виктору, когда он впал в депрессию? Вы же сильный маг, значит, вы видели приворот. Почему не вмешались?

Голова в аквариуме скривилась.

— Потому что мы поссорились.

— Чего? – удивился Омлет.

— Поссорились мы по-крупному, – отчеканил Алекс. – Когда он ещё был нормальным без приворота, а Стелла уже начала его обхаживать, я ему сразу сказал на том балу: «Виктор, не пара она тебе! Не смей с ней любовь крутить!» А он мне ответил: «Отвали, лысая башка, не лезь в мою личную жизнь».

Я медленно повернулась к Виктору.

— Ты правда так ему ответил?

— Я... – он немного покраснел, – я был влюблён.

— Но грубить-то зачем? – не унимался Александр. – А потом, когда у тебя случилась депрессия, меня просили помочь. Говорили: «Привезём генерала, ты его вылечишь». Но я всех послал. Сказал: «Пусть сам разгребает свои любовные дела». И он разгрёб с помощью вот этой леди и этого наглого кота, которые так и не назвали свои имена, а вот я вам сразу представился.

— Ну и душнила ты, Алекс, – фыркнул Омлет. – И меня зовут Омлет. Прошу любить и жаловать.

— Простите, Александр. Меня зовут Дана Серова, – представилась я. – Меня вызвали, точнее выдернули из другого как лекаря для Виктора, но я оказалась не лекарем. Короче, всё сработало не так.

— Это я уже всё знаю, можешь не рассказывать, – проговорила голова.

— Ладно, – пожала я плечами. – Проехали. Что теперь делать со Стеллой? Ей откат прилетит?

— А вот тут, – Омлет поднял лапу, – у меня есть гениальная идея. Слушайте все. Эта выдра украла казну, сбежала с казначеем, навела порчу, не забываем, что она таскала меня за хвост и даже похитила меня, заставила страдать Виктора. Так вот, предлагаю поймать её и соорудить из неё такую же кунсткамеру! Как с Александром! И показывать её за деньги! Пусть отрабатывает своё злодейство и приносит пользу обществу!

Повисла тишина.

— Нет, – отреагировал Виктор.

— Нет, – поддержала генерала и я.

Александр промолчал.

— А что? – удивился Омлет. – Было бы отлично! Народ валил бы толпами! «Смотрите, Стелла, укравшая казну и сбежавшая с казначеем! Теперь она – декоративная голова! Кормить можно за отдельную плату!»

— Омлет! – простонала я. – Твои идеи иногда за гранью разумного.

— Ладно-ладно. Но согласись, идея хорошая.

Александр в аквариуме задумчиво пускал пузыри.

— А ведь в этом что-то есть, – произнёс он.

Виктор в гневе уставился на него.

— Шучу. Хотя... нет. Ладно, забыли.

— Так что со Стеллой? – повторила я.

— Откат ей прилетит знатный, – ответил Александр и покрутился в воде. – Но так как порчу делали как попало, не факт, что ответка ей будет в таких же формах. Скорее всего это будет нечто другое и весьма нетривиальное.

— Стелла обречена, – зловеще и довольно произнёс Омлет.

* * *

Обратная дорога вышла короче. Ощущение, что карета ехала быстрее.

Мы с котом смотрели в окно. Когда ехали во дворец я смотрела исключительно на генерала и переживала, чтобы он не лопнул.

— Ну и дыра, – сообщил Омлет. – Одни леса и поля. А где город? Где красивые пейзажи?

Я посмотрела на Виктора, он тоже смотрел в окно. За окном действительно был лес. Красивый, кстати, но Омлету не угодишь.

— Мы едем объездной дорогой, – пояснил Виктор и улыбнулся. – Но здесь красиво, правда?

— Красиво, – подтвердила я и вернулась к своей непосредственной задаче. – Кстати, Виктор, хочу заметить, что расхламление твоей жизни идёт полным ходом. Прямо по полной программе. Ты заметил, что капитально так избавляешься от всего дурного.

— Ты права, это даже не расхламление, а очищение от всего дурного, и оно идёт полным ходом, – согласился он.

— Только от приворота пока не избавился, – тут же встрял Омлет. – Даночка, ты бы уже соблазнила его, глядишь, и сняла бы с него приворот. Тогда генерал полностью бы исцелился, и нам с тобой скорее выделили бы отдельный дом, ещё для меня слуг и карету, и...

— И губозакаточную машинку, – съязвила я.

— Не надо машинку, – дёрнул он ушами.

Виктор снова улыбнулся.

— Я уверен, что магия не ошиблась, – произнёс он. – Наши маги призвали лекаря души, но появилась ты, Дана и твой чудесный кот. И, знаешь, ты действительно меня исцеляешь. Спасибо тебе, Дана. И тебе спасибо, Омлет.

— Спасибо на хлеб не намажешь, мя-а-ур, – протянул кот, но тут же добавил: – Хотя ладно. Не за что. Ты и так судьбой обижен.

Я закатила глаза и произнесла с улыбкой:

— Омлет – лучший антидепрессант. Он точно заскучать не даст.

— Я рад, что в моей жизни появился такой пушистый, наглый и весь из себя рыжий антидепрессант, – рассмеялся генерал.

— Ну что ж, – приосанился Омлет, – так и быть, я сделаю скидку на свои услуги исцеления, когда ты окончательно оправишься, мяу.

И он захихикал. Я тоже засмеялась, генерал присоединился и в карете стоял весёлый хохот.

Про Стеллу никто не вспоминал.

* * *

Дома Омлет первым делом побежал к шару доставки.

— Я сегодня даже не завтракал! – кричал он на бегу. – У меня обмен веществ!

Пока Омлет возился с заказом, я составила список дел на ближайшее время. Виктор же привёл себя в порядок. Переоделся в своё.

А после обеда, когда все наелись, я заявила:

— Виктор, ты сейчас на той стадии расхламления, когда пора прощаться с вещами, которые напоминают тебе о Стелле.

Виктор нахмурился. Теперь разговоры о бывшей вызывали у него неприязнь.

— В каком смысле?

— В прямом. У тебя в доме до сих пор хранятся подарки бывшей, её статуэтка, то самое кресло, в котором ты страдал, какие-то мелочи. Мы это не добили. А теперь пришло время.

— Ну-у-у, я не знаю... – начал он.

— Зато я знаю. Есть отличная методика окончательного прощания с негативными вещами. Называется «Освобождение через разрушение».

— Это как? – заинтересовался Виктор.

— А вот как. Берём всё, что связано с бывшей и твоей депрессией. Ту уродливую статуэтку, кресло, мелочи всякие и выносим во двор. Берём биту или молоток, и со всей дури лупим по этим вещам, пока и мокрого места не останется.

Виктор уставился на меня.

— Ты серьёзно предлагаешь мне такое? – обалдел он.

— Абсолютно. Разрушение – это тоже форма расхламления, особенно когда вещи пропитаны негативом. Их нельзя просто выбросить, Вик, их надо уничтожить. Через действие, злость и физическое усилие. Тогда вся негативная эмоция и боль уходят из тела.

— А я думал, мы просто всё сожжём, – пробормотал он.

— Сжигали уже. Теперь надо бить.

Омлет слушал и заговорил:

— О! Я знаю, где огромный молоток!

— Отлично, – я кивнула. – Тогда немного отдыхаем после обеда и сразу идём, соберём вещи, а потом будем их бить.

* * *

Мы вытащили из коробки «На подумать» статуэтку уродливого грифона. Потом Виктор принёс ещё какие-то мелочи, оставшиеся после Стеллы.

Вытащили во двор фигурку грифона и то самое прожжённое и продавленное кресло, дурно пахнущее депрессией.

Виктор долго смотрел на него.

— Оно было со мной с самого рождения, – тихо произнёс он. – Фамильная вещь…

— Оно было с тобой в худшее время твоей жизни, – поправила я. –Пора с ним расстаться.

— А может, его оставим? – проговорил он с надеждой.

— Нет. – Я была категорична.

Он с тоской посмотрел на кресло и грифона.

— Давай, – подстёгивала его. – Представь, что это не кресло, а всё, что тебя мучило. Депрессия, приворот, Стелла, твоя слабость. Короче, всё самое болезненное.

Он сжал в руках молот, поднял его, и ударил.

Ба-ба-а-ах! Крях!

Кресло крякнуло, но выдержало. Омлет подпрыгнул, растопырив лапы.

— Слабоватый удар! – крикнул он. – Ты так и муху не убьёшь! Сильнее бей!

Виктор ударил снова, потом снова. Бах! Бах! Ба-ба-а-ах!

— Давай! – орал Омлет. – Представь, что это Стелла! Что она снова говорит противное «Викачка»! И лезет к тебе со своей лживой мордой!

Ба-а-а-ах! Трах! Крях!

Кресло затрещало, подлокотник отвалился.

— Ещё! Представь, что это твой казначей! Он уводит её, и они ржут над тобой!

Бамц! Крямц!

— Представь, что это твоя депрессия! Она сидит на твоей шее и нашёптывает: «Ты ничтожество, Виктор Железный! Ты не Железный, ты – тряпка!»

Виктор заорал и обрушил на кресло град ударов. Дерево трещало, щепки летели во все стороны, обивка рвалась, пыль поднималась столбом.

Омлет был доволен.

— О, великолепный удар! Красота! Разрушительная терапия работает!

Через десять минут от кресла осталась куча щепок и обломков. Виктор стоял, тяжело дыша, по лицу тёк пот.

— Как ощущения? – спросила его.

Он выдохнул.

— Как будто я сбросил с плеч целую гору.

— Это работает.

— А теперь статуэтку! – радостно завопил Омлет. – Добей эту уродину!

Виктор поднял статуэтку грифона, потом размахнулся и запустил её в стену. Она разлетелась на куски.

— Ещё! – кричал Омлет. – Теперь уничтожь всё остальное, что осталось от неё!

Я подала ему остатки – шкатулку, шёлковый платок. Виктор крушил и рвал всё зло и с удовольствием. А когда закончил, упал на траву и рассмеялся.

— Я свободен, – проговорил он.

— Почти свободен, – отозвался Омлет. – Остался приворот. Но это мы уже знаем, как лечить.

— Омлет! – рыкнула на кота.

— Да ладно тебе смущаться. Причём смущаешься только ты, а генерал всегда отмалчивается. Я, между прочим, наблюдательный. Вам просто надо взять и подзарядить друг друга.

Виктор повернулся ко мне и улыбнулся.

— Он прав, – произнёс он.

— Ты сейчас серьёзно? – всплеснула я руками.

— Абсолютно. Поцелуи у нас с тобой получаются потрясающие, значит, и остальное…

Я почувствовала, как краснею.

— Об этом мы подумаем и поговорим завтра.

— Конечно, – согласился он, потом поднялся с земли, взял меня за руку и поцеловал кончики пальцев. Потом произнёс: – Дана... спасибо за терапию. За всё.

— Всегда пожалуйста. Но уборку твоей жизни мы ещё не закончили, – проговорила я смущённо.

И мы пошли в дом.