Глава 16

Марк сворачивает к торговому центру, к одному из тех монстров, что занимают полрайона. Бесконечные павильоны и входы, толпы народа и охапки бумажных пакетов с брендовым хвастовством. Марк паркуется в самом конце, прижавшись к ряду огромных горшков с кустарниками. Не приходит и пара минут, как справа останавливается черный седан, из него выходит девушка в брючном костюме и направляется к нам.

– Добрый, – кидает она, открыв дверцу.

Брат кивает и дожидается, когда она заберется в салон. Девушка садится за мной, и легчайшие ноты цветочного парфюма окутывают замкнутое пространство.

– Поздравляю с повышением, – Марк щедро улыбается, взглянув на девушку через зеркало заднего вида. – Я едва поспеваю…

– Плюс два клуба за последний месяц, Марк.

– Да, но если ты продолжишь в том же темпе, тебя переведут в Москву. И вместо такой радости будет приезжать угрюмый мужик.

– С которым не пофлиртуешь, – кивает девушка.

Она протягивает брату тонкую папку, которую Марк, не раскрывая, забрасывает на панель.

– Там все как обычно, ничего нового, – добавляет девушка.

– Хорошо.

– И не затягивай, а то набегут более расторопные.

– Это забота? – усмешка на губах брата превращается в щедрую улыбку, и я отмечаю еще одну его грань, оказывается брат может быть обходительным и мягким.

– Ты тоже моя радость, Марк.

– Я знал.

– И еще одно, – женский голос наливается серьезными нотками. – Посмотри на меня.

Марк без всяких возражений разворачивает корпус и послушно наклоняется к ней.

– Что за машина приезжала к моему дому? Ночью на прошлой неделе? Если ты вздумал угрожать…

– Я перебрал, – устало выдыхает Марк, выставляя вперед левую руку, чтобы остановить поток злых упреков. – А пьяная дорога у мужиков одна.

– Мне запросить охрану?

– Я разве поднялся?

– Нет.

– Машина была одна?

– Да, Марк, одна.

– Тебе не нужна охрана. От меня уж точно. Это был глупый порыв, я пересчитал окна на твоем этаже и уехал. Я не хотел напугать тебя…

– Меня сложно напугать, а вот нарваться на ответ – запросто.

– Я знаю, Агата. Поэтому и не поднялся.

Девушка ничего не отвечает на его последнюю реплику, и наступает неуютное молчание, которое вскоре нарушает щелчок открытой дверцы.

– Для тебя я угрюмый мужик, – бросает Агата на прощание. – Не забывай, Марк.

Она уходит. И не нужно быть ужасно наблюдательным человеком, чтобы заметить, каким взглядом брат провожает отдаляющийся силуэт. Марк явно имеет определенные виды на этого мужика.

– Она из…

– Спецуры, – кивает Марк.

– Ты платишь ей?

– Нет, она мой налоговый инспектор. Что-то вроде того… Когда приходят деньги, приходят и эти ребята.

– У нее красивое имя.

– И задница. Это важнее.

– Ты серьезно?

– Она играет со мной, – продолжает Марк с довольной улыбкой. – Тугие брюки, мимолетные касания… и постоянно напоминает, что она босс. Пусть, мне не жалко.

– Ты рискуешь.

– Дай женщине немного власти над собой, и она сделает для тебя все. Как в сексе. Женское возбуждение – тяжелый локомотив, который надо только потрудиться разогнать.

– И он сметет и тебя.

– В этом смысл секса.

– И чего ты добиваешься?

– От нее? Десяток поз, не больше, – он, наконец, заводит мотор.

– И никакого второго фронта?

– Играть в мужские игры с женщиной? Я не извращенец.

Марк высаживает меня на остановке, где я дожидаюсь Стаса, который приезжает на раздутом во все стороны внедорожнике.

– Это обязательство? – спрашиваю у Стаса вместо приветствия.

– В смысле?

– Все, кто богатеет в ускоренном режиме, должны купить именно этот чертов крузак?

– Пристегнись.

Первая смена со Стасом выходит не самой тошнотворной. После нее я чудом успеваю к концу смены Яны. Меня встречают уставшие глаза бармена, которому работать до шести утра. Я опрокидываю протянутый стакан и разворачиваюсь, облокотившись на стойку. Сегодня публика отдыхает вальяжно и не ищет причин повздорить с охраной, что даже странно для «Пираньи». Расслабленные мужчины на диванах, столы, заставленные алкоголем, подиумы с шестами… две стриптизерши спустились в зал и обходят столики один за другим. Интересно, это тоже называется «в поле»?

Яна на сцене.

Я отворачиваюсь, как только нахожу ее взглядом. Срабатывает непонятный рефлекс. Потом я прихожу в себя и иду вглубь зала, где быстро попадаю на нужного человека. Я грубо хватаю крепкого мужчину за локоть, заставляя остановиться.

– Вон та, – я указываю на Яну, – приват.

Я сминаю вытащенные из кармана купюры и втискиваю их в его ладонь.

– И выключи камеры.

– Это сверху.

Я добавляю, но верить не собираюсь. Поэтому, когда нахожу зал, цепляю барный стул и поднимаюсь к камере, чтобы накинуть на нее свою рубашку.

Приходится ждать, и я начинаю мерить тесную комнату беспокойными шагами. Пару раз сшибаю пуф у черного дивана, оба раза один и тот же проклятый пуф, света внизу не хватает, ведь всё внимание огней отдано круглому подиуму. Я поднимаюсь по ступеням и останавливаюсь у шеста, после чего оглядываюсь, пытаясь различить комнату. Свет, обращенный на него, встает глухой стеной и едва позволяет угадать полукруглый диван в центре.

Черт, не нужно раздеваться, чтобы почувствовать себя голым здесь.

– Тебя бы взяли в мужской стриптиз.

Я поворачиваюсь на расслабленный голос Яны.

– Данные есть? – я облокачиваюсь спиной на шест, повернув голову в ее сторону.

Она в образе для сцены. Белый парик раздражает, как грязное стекло, которое не позволяет разглядеть родные черты. И еще красное белье с золотыми нитями чего-то притворяющегося драгоценным.

– Есть, ты знаешь, – Яна делает кивок.

Подходит вплотную и дотрагивается до щеки, мягко и с нежностью.

– Красивое лицо и широкие плечи, – девушка спускается ниже и очерчивает мои покатые плечи.

– Но я неуклюже двигаюсь.

– Главное поймать такт.

Еще ниже. Она крепко обнимает меня за талию, немилосердно смяв футболку. Я не удерживаю улыбку и с легкостью поддаюсь, когда Яна тянет на себя.

– И тебе не нужен шест.

– Может, мое призвание – гей-клубы?

– Нет, – она недовольно качает головой, – ты будешь таскать мою косметику.

– Я недостаточно слащав?

– Для них ты брутал.

Ее губы глушат мой очередной вопрос. Я проваливаюсь в момент с головой и крепко обнимаю девушку, желая острее почувствовать ее присутствие.

– Ты хочешь здесь? – спрашивает она, отстранившись на миллиметр.

Вопрос звучит как к клиенту. То ли меня несет из-за гадкого денька, то ли она ничего не может поделать с привычкой, одаривая ужасной сервисной интонацией. Я на мгновение устало прикрываю глаза и вновь тянусь к ней, чтобы стереть неправильное мгновение к чертовой матери.

Яна послушно размыкает губы и обхватывает мой язык. Жадно? Или старательно? Проклятое сомнение остается при мне и изводит гадким эхом… Она хочет быть здесь? Она хочет меня? Или всего лишь научилась расслабляться перед неминуемым? Что у нее в голове? Что она чувствует сейчас?

– Наклонись.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты наклонилась.

Я резко разворачиваю ее в руках, упершись пряжкой ремня ей в поясницу.

– Давай, элитка, не ломайся. Покажи, как ты умеешь.

Яна впивается в мои наглые ладони, не забыв полоснуть ногтями, и оборачивается, задышав злостью.

– Не смей, – шипит она.

– Наконец-то, – я выдыхаю с искренним облегчением. – Так ты не хочешь здесь?

– Не хочу!

– Отлично.

Я подныриваю под нее и, резко поднявшись, сбиваю с толку неожиданным маневров. Никакого сопротивления, так что Яна через мгновение оказывается перекинутой через мое плечо.

– Север! – она бьет ладонью по моей спине, плашмя и приложившись от души.

– Тут недалеко.

Я шагаю на верхнюю ступеньку, и девушка тут же затихает, трезво посчитав, что падать будет больно обоим.

– Я не пушинка, – но молчать она не может.

– Да, Яна, ты заноза.

Думалось сделать это более элегантно, но Яна соскальзывает с плеча, стоит мне только наклониться, и падает на черный диван. Тогда я отступаю и сажусь на стеклянный столик напротив, следя за тем, как успокаивается ее дыхание и сходит недовольная тень с красивого лица.

– Расслабься, – я улыбаюсь, надеясь, что она ответим мне тем же.

Но Яна нервной хваткой вцепляется в обивку дивана, будто готовится к новому штурму.

– Сними туфли… они явно неудобные.

– Я привыкла.

– Привыкла, что неудобно?

– Да.

Я наклоняюсь вперед и предупредительно медленно подношу ладонь к ее голени. Яна замирает, всматриваясь в мое лицо, но постепенно уводит пылающий искрами взгляд ниже. И я замечаю, как жадно она смотрит на мои руки, крепкие пальцы… Все-таки я раздразнил ее, вот этот взгляд подделать невозможно. И мне до помутнения хочется коснуться ее там, чтобы почувствовать, как сильно она хочет.

Я провожу ладонью по ее коже, наслаждаясь бархатом, и обхватываю лодыжку, немного надавив, чтобы она вспомнила силу моих рук. Следом второй рукой снимаю туфли, уцепившись за тонкие каблуку, и разминаю стопы, медленно и мягко.

Яна смотрит на меня с интересом, словно до сих пор не понимает, что я делаю в ее ногах.

– Расслабься, – я повторяю простой совет и забираюсь ладонями выше, проскальзывая горячими пальцами по шелковой коже, – ты же на диване. Кто на диване, тот и командует, так же?

– Так, – неуверенно шепчет она.

Неуверенно…

Я еще никогда не слышал эту интонацию в ее голосе. Она не знает, что говорить и как реагировать на меня, я вдруг так отчетливо это вижу, как вижу то, что ее тело уже определилось. Она хочет меня. Едва сдерживается, чтобы не тянуться навстречу и закусывает нижнюю губу, заставляя мое дыхание делать восьмерки в груди.

Я помогаю нам обоим и отталкиваюсь от столика, опускаясь на колени перед ней. Вновь возвращаюсь ладонями к разогретой моими же прикосновениями коже и поднимаюсь к ее коленям, разводя их в стороны.

– Там есть подушки, – я подсказываю Яне, на мгновение уводя ее взгляд в сторону.

Девушка, наконец, откидывается на спинку дивана и расслабляет ладони, отпустив кожаную обивку. Я подвигаюсь ближе и целую ее бедра, касаясь языком и следом растирая влагу пальцами. Я нежно целую и жестко надавливаю, сминая ее плоть, я хочу, чтобы ей было хорошо со мной, как ни с кем другим, чтобы она провалилась в другое измерение. Забыла наши имена, выдуманные, настоящие, плевать на них и на всё вокруг, чтобы подрагивала и выгибалась навстречу, тягучим эхом повторяя каждое мое прикосновение, чтобы изнывала от ласки и тянулась ко мне, доверяя…

– Сними футболку, – просит Яна полушепотом.

Я стягиваю футболку через голову и бросаю ее прочь. Яна же соскальзывает по дивану, инстинктивно и слепым движением… Она хочет быть ближе, и я помогаю ей, обнимая за бедра и подтягивая под себя. Освобождаю от тугого белья и почти невесомо провожу пальцами по красной полоске, которая остается под грудью из-за жесткого бюстье.

– Что еще? – я глажу ее сумасшедшее тело и вижу, как она с трудом сдерживает шумные выдохи и закрывает глаза, проваливаясь в ощущения.

– Что ты умеешь лучше всего?

Я целую ее внизу живота и, ведя подбородком по подрагивающей коже, жарким дыханием черчу откровенную дорожку.

– А ты как думаешь? – я выдыхаю ответ горячим потоком и целую ее вновь, еще ниже и еще откровенней.

Яна выгибается дугой и кладет ладонь мне на голову, стягивая волосы между пальцами. Она раскрывается передо мной и что-то шепчет на пьяном языке, который я знаю лучше всего. Я ласкаю ее, проводя языком и сжимая сильными пальцами ее крутые бедра, чтобы удержать на месте и продвинуться глубже.

– Север, – повторяет Яна и смазанным касанием проводит по моим волосам, плечам, широкой спине. – Господи, Север…