Глава 23

Она сдается и делает звонок, хотя это трудно назвать звонком, мать ледяным тоном произносит в трубку одну фразу-приказ и больше ничего. А потом ведет меня на кухню. Достает аптечку и, не смотря на мои неловкие протесты, начинает обрабатывать свежие раны.

– Тебе нужно к врачу.

– Позже.

– Обещаешь?

– Нет, – я качаю головой, чтобы не врать ей.

Мама кивает, словно именно такого ответа ждала, и не спорит со мной. Я же в звонкой паузе читаю, что я действительно чертовски похож на старшего брата, те же привычки и вбитые в мышцы рефлексы, с которыми ничего не поделать и с которыми она давно смирилась. Это натура, видно такая кровь нам досталась. Агата тыкала меня в это дерьмо, намекая, что я не по рангу задрал нос и зря беру пример с брата.

Марк-то босс, а я так… Почти мишень.

– Марк часто дрался в детстве, – мать грустно улыбается и ладонью собирает мою челку наверх. – Как и потом, впрочем.

Я опускаюсь на стул, потому что иначе ей приходится тянуться ко мне, вставая на носочки. Я, подтянув домашнюю аптечку, откручиваю крышку пластикового флакончика с перекисью.

– Он приходил со стесанными кулаками, но без единой царапины.

– У меня плохая реакция, – я запрокидываю голову и прикрываю глаза, чувствуя, как забота матери понемногу забирает тревогу.

– Но такие же шутки.

Ее же тревога не уходит, я угадываю, как скованы ее пальцы, в которые намертво впился страх.

– Не беспокойся за меня.

– Не могу, – она губами касается моего лба. – Я всем сердцем рада, что ты здесь, что я могу видеть тебя. Обнять.

– Как и я.

– Я до сих пор не верю, что ты тут… Но в то же время…

– Что?

– Тебе было бы лучше остаться в стороне. Подальше от брата.

Теперь мне кажется, что она знает о Марке всё. Не произносит вслух, но про себя понимает всё до малейших деталей. Быть может, лучше меня, во всяком случае она не придумывает глупых легенд, чтобы спокойнее спать, а отчетливо видит картинку – на какие деньги куплен трехэтажный дом в загородном элитном поселке, почему столько охраны по периметру, каким взглядом смотрят окружающие на старшего сына, как Марк держится и как любит пиджаки, которые отлично скрывают оружие.

– Я тут, – произношу я, открыв глаза. – С разбитым лицом по собственной глупости.

Я тихо улыбаюсь, чтобы успокоить ее. И забываюсь сам, отвлекаясь на ее дыхание… Но вскоре раздается приглушенный голос Марка. Брат здоровается и замирает в арке, как будто не решаясь сделать шаг в комнату.

– Подойди, – говорит ему мать.

Марк молча подходит. И я замечаю его жадный взгляд, которым он нащупал руки матери, застывшие на моих плечах.

– Ты звонила…

– Да, я звонила. Не хочешь мне ничего сказать?

– Нет, – он коротко качает головой и впервые смотрит на меня. – Я думал, мне придется слушать.

– Слушать? В который раз, Марк? Ты ведь знаешь мои слова наизусть.

– Знаю, – Марк шумно выдыхает и подходит вплотную, ловя руки матери. – Он здоров.

Брат выглядит уставшим и выжатым до предела, словно не сомкнул глаз или, вернее, провел всю ночь в поездках и важных встречах.

– И он крепче меня, – Марк изображает некое подобие улыбки.

Да, он точно не спал. Мутный взгляд выдает его, которым он цепляется за женскую фигуру и пытается переключиться на семейный разговор после всего дерьма, которого сегодня повидал. Мать разворачивается и подходит к нему. Теперь Марк возвышается над ней грозной скульптурой, но смотрит непривычно мягко, так, как он смотрит только на нее.

– Он ничего не говорит, но я знаю, что между вами что-то случилось.

– Может быть, взрослые мужчины разберутся между собой?

– Прости, но я вижу перед собой сыновей, а не взрослых мужчин.

Марк кивает.

– Ты вновь нервничаешь по пустякам, – добавляет он едва различимо, – а тебе нельзя…

– Я люблю тебя, Марк.

– Я знаю.

– Всем сердцем, слышишь? Он ничего не должен тебе.

По лицу Марка проходит судорога, словно ковырнули незаживающую рану. Он не находит, что ответить, и молча наклоняется, чтобы принять ее поцелуй, после чего внимательным взглядом провожает то, как она покидает комнату. Когда женщина скрывается в коридоре, Марк вновь возвращается взглядом ко мне.

– Это твой ответ? – Марк сохраняет прежний тон и, к моему удивлению, не выпускает злость в то же мгновение, что мы остаемся наедине. – Достойно, ничего не скажешь.

– Ты первый это начал.

– Понимаешь, что она подумает?

– Что ее старший сын подонок?

Марк дергается, как от удара. И вдруг делает шаг назад. Я не сразу разгадываю его жест, но потом понимаю, что он увеличивает дистанцию, чтобы не ввязаться в драку, поддавшись импульсу.

– Чего ты хочешь? – я спрашиваю его прямо.

Марк отводит глаза, и по его слепому взгляду становится ясно, что он все еще прокручивает в голове недавний разговор с матерью. Ему плевать на меня, как на мои упреки и вопросы.

– Марк, я с тобой разговариваю.

– Заткнись уже, – устало выдыхает брат. – Еще чуть и мне будет легче закопать тебя.

– Меня? Давай. Но не трогай ее, – я едва контролирую громкость голоса. – Остановись, ты переходишь черту и вынуждаешь меня… Я не хотел ехать сюда, но я сейчас чертовски плохо соображаю, потому что для меня это не игра.

– Ты пьян?

Марк даже наклоняется ко мне, стараясь различить запах.

– Хватит кривляться. Хватит, Марк! Я всё уяснил… Хочешь я на коленях буду ползать? Перед тобой или перед той стервой. Только отпусти ее.

Брат странно смотрит на меня и пару мгновений пытает молчанием.

– Ты о ком вообще? – наконец, произносит Марк.

– Я о Яне.

Я встаю со стула и подхожу ближе.

– О той, что тогда? – Марк хмурится. – Ты из-за какой-то девки устроил тут…

Он не договаривает, заканчивая фразу злым дыханием.

– Марк, я устал от этих спектаклей…

– Я, мать твою, не понимаю, о чем речь! Отпустить? Пускай уходит, если ей не нравится мой клуб. Я никого насильно не держу. Я плачу тебе обычную ставку, так что сможешь содержать свою гибкую красавицу.

– Где она?

– Я разок кончил в нее, но между нами не образовалась телепатическая связь. Уж прости.

Я вдруг чувствую, что шаг назад ради благоразумия теперь надо делать мне. Марк окончательно отходит от недавнего и вспоминает себя любимого, с гадкой ухмылкой и нарочито грубыми фразами.

– Ее квартира перевернута, и там кровь…

Черт, у меня голос начинает шалить, стоит только вспомнить ее квартиру.

– Кровь? – переспрашивает брат. – Много?

– Нет. Следы от ладони.

– И ты решил, что я? – Марк ловит мой взгляд и обдает презрением.

Я же попадаю в тупик. Я не понимаю поведения брата. Хотя нет, я понимаю, что оно не укладывается в рамки. Мне приходится перестраиваться на ходу, хотя еще минуту назад я не мог отделаться от простой мысли, что за ремень заправлен пистолет с полной обоймой. Ведь я собирался добиваться своего любой ценой, даже такой. Я был готов… А теперь ни черта не ясно.

– Ты был зол, и ты угрожал, – бросаю на выдохе.

– Если бы я был таким, я бы поимел Яну еще на том диване у тебя на глазах.

– Я не знаю тебя.

– А ты вот раскрываешься во всей красе, – брат достает из кармана пиджака телефон. – Прибежал трепать нервы матери…

– Я не знал, что делать.

– Как обычно, – усмехается брат.

– Она важна мне, Марк. По-настоящему.

– Связался со шлюхой, терпи. Их бывает и бьют, и калечат. Одну, я слышал, задушили галстуком.

– Яна не…

– Да, она пока ломается. Видел я таких, еще полгода и будет прайс на любой каприз.

Марк резким жестом показывает, что этот спор лучше оставить, и набирает номер. Он вызывает Нечетного и после короткого приветствия бросает трубку мне.

– Обрисуй ему, – кивает Марк.