Глава 28

Яна

Босс стоит в центре комнаты и смотрит на Севера, который пылает злостью. Я буквально чувствую ее и понимаю, что это злость от беспомощности, я слишком хорошо знаю это чувство.

– К чему ты ведешь? – спрашивает Север у брата.

– И еще заткнись, – не меняя расслабленного тона, добавляет Марк. – Даже дыхание твое слышать не хочу.

Я цепляюсь за мелочи, за синий оттенок пиджака босса, за мягкие интонации и аккуратно подстриженные ногти, чтобы не думать о главном. О том, что он находится в шаге от меня, что мы в одной комнате и что он пришел с охраной. На мужчин я не смотрю, хотя не могу игнорировать их присутствие, крупные силуэты стоят над стенкой и не шевелятся. Я опускаю глаза в пол, чтобы случайно не взглянуть на них.

Зачем они здесь? Зачем Марк привел их? Он угрожает Северу?

– Яна, Яна, – мелодичный голос босса вырывает на поверхность и я вижу, что мужчина приближается. – Тебе не жарко?

Он указывает на плащ, который почти врос в мои плечи.

– Он легкий, – я отвечаю невпопад и не узнаю собственный голос. – Здесь нет моей одежды, – добавляю зачем-то.

– Мне казалось, ты не привыкла к одежде.

Марк касается моих рук, хватку которых я перенесла на ворот. Я дергаюсь от мужского уверенного прикосновения, но не позволяю себе большее. Я лишь опускаю глаза, зацепившись за пуговицы его черной рубашки.

– Тише, малышка. Я уже всё видел, помнишь?

– Помню, – я послушно киваю.

Марк отводит мои руки от груди и забирает плащ. Скидывает его с моих плеч и скользит режущим взглядом по телу. Я соврала насчет одежды, подруга принесла минимальный набор, так что на мне коротенькая хлопковая майка и телесное белье.

– Я тоже помню. Я был нежен с тобой? Или нет?

Я киваю, чтобы не произносить слов. Я чувствую его крепкий окутывающий запах, Марк пахнет чем-то горьким и опасным, как предостережение, что к нему лучше не приближаться вплотную. Да, не так близко, ведь я угадываю даже жар, исходящий от его крепкого сильного тела. Марк машина… Я хочу прогнуться и закрыться руками, но мои желания – ничто. Босс нависает надо мной и жадно изучает, будто хочет залезть под кожу, он всматривается в мои раны и вслушивается в нестройное дыхание. Я занимаю его, как что-то интересное и непонятное, чему он хочет подобрать правильное название.

Но оно ведь есть. Я девочка из его клуба. Или просто его. Чем не название? И оно правильное, я стою перед ним, замерев и стараясь не дышать, и чувствую его власть. Он в своем праве сейчас.

Марк протягивает руку навстречу и подцепляет пальцами мою майку. Она мешает ему, и он уводит ткань наверх. Выше и выше… Когда остается чуть, я сжимаю его ладонь и пытаюсь остановить, поддавшись безотчетному непозволительному инстинкту. Как будто что-то вырывается изнутри и заставляет меня коснуться его, хотя я боюсь даже смотреть в его сторону.

– Я… я…

Слова прячутся за паникой, я ведь не имею право противиться ему. И я, не придумав ничего другого, переношу ладонь и тяну ткань наверх сама. Пусть будет как он хочет, он босс… Только теперь не позволяет Марк, он грубо сминает край между пальцами и удерживает ее на месте.

– Хочешь раздеться? – равнодушно интересуется он. – Не терпится?

Он отпускает майку и испытующе смотрит на меня. На то, как я застываю в нерешительности, не понимая, чего от меня хотят. Он совсем запутывает меня.

– Дотяни до горла, – наконец, приказывает Марк.

Его голос меняется, став холодным и командирским. Это задевает меня, и я поднимаю глаза и впервые позволяю себе прямо посмотреть на его лицо.

– Зачем? – шепотом, боясь, что услышат.

– Хочу посчитать, сколько мне будет стоить произошедшее.

Он кладет ладони мне на плечи и мягко разминает, большими пальцами очерчивая ключицы. Я мучительно выдыхаю и понимаю, что еще чуть, и я повисну на его руках, потеряв свое тело.

– Хотя тебе лучше знать, – продолжает Марк. – Сколько, Яна?

– Я не понимаю.

– Секс и побои. Сколько ты хочешь за это?

Рука Марка поднимается по моей шее, обволакивая и укрощая, и цепляется за подбородок.

– Я возьму на себя чужой долг, – бесцеремонные пальцы касаются губ и неспешно ведут по контуру, сминая. – Назови свою цену. Любую, сладкая.

Сладкая.

Сладкая.

«Навстречу, сладкая, навстречу. Да, да… черт, какая гибкая.»

Мужчина обводил языком татуировку на моей спине и глубоко брал, постанывая. Я вспышкой вспоминаю его тайскую футболку и тошнотворную лицемерную нежность, от которой было так же больно, как от ударов и захватов.