Глава 31

– Тебе что-то надо от меня? – спрашивает Агата, пристегиваясь ремнем безопасности.

Она застает меня врасплох, но я не подаю вида. Хотя в голове крутятся мысли, что для нее достать адреса уродов, тронувших Яну – пустяк. Один звонок или одно поручение, но тогда я окажусь не только в долгу, но и на крючке. Так что, это путь на самый крайний случай.

– Мне нужно, чтобы ты утвердила маршрут.

– И только?

– А что еще, например?

– Не знаю, – она отворачивается от меня и изучает монотонный сероватый пейзаж. – Но в первую встречу ты вел себя иначе.

– Разок поговори с Марком не с позиций начальника, вопросы отпадут.

– Я говорила с такими, как он, с дерьмовых позиций. Я не первый день в бизнесе.

– В бизнесе? – я переспрашиваю, посмотрев на нее. – Не на службе?

– К чему себя обманывать? – Агата усмехается. – Будь я на службе, на тебе были бы наручники.

– А это был бы следственный эксперимент?

– Именно. Но в этом мире все позиции дерьмовые.

– А перевестись в другой отдел нельзя?

– В другие отделы приходят такие, как я, и настоятельно рекомендуют прикрыть глаза.

Я и сам прекрасно понимаю, как устроен круговорот. Иллюзий не питаю, как и на тот счет, что несколько фраз, брошенных откровенным тоном, могут что-то значить. И Агата вскоре замолкает, забыв о моем существовании. Она откидывается на спинку и, отодвинув кресло до упора, вытягивает ноги.

– Толкнешь, когда приедем, – бросает она, закрывая глаза.

– Толкну?

– Не буквально.

В город я возвращаюсь ближе к вечеру, звоню Нечетному, чтобы отчитаться, но тот приказывает ждать, когда освободится Марк и вызовет для разговора. Ждать можно и дома, и я, сменив машину, еду на съемную квартиру. Осенние ранние потемки с легкостью нагоняют меня, так что входить приходится в подсвеченный желтой лампочкой подъезд. Я звякаю брелком и открываю входную дверь.

– Я дома.

У меня появилась привычка называться еще в проеме. И привычка не шуметь. Я недавно поймал себя на том, что хожу по квартире почти беззвучно, придерживаю двери и больше не кидаю вещи.

– Яна?

– Я на кухне.

Она приготовила ужин. И я искренне радуюсь, как случается каждый раз, когда она чем-то занимает руки. Двигается.

– Как съездил?

– Вымотался, – я честно признаюсь, опускаясь на стул. – Ты как?

– Ира была, она свозила меня к врачу.

– Всё в порядке?

Яна коротко кивает. Потом достает из ящика вилку, как заключительный штрих, и кладет ее на стол, вновь отступает к столешнице.

– Может быть, сядешь рядом?

Я выставляю стул сбоку. Девушка недоверчиво косится на мягкое сиденье, но шагает вперед. До меня доходит приятная волна легких духов, когда она приближается и садится рядом. Приходится поспешно отводить глаза, потому что по телу проходит сминающий импульс, она так близко и так далеко одновременно.

– Ты и выглядишь уставшим, – мягкий спокойный голос, которым она балует очень редко. – Ты почти не спишь из-за меня.

– Я в норме.

– Ты всегда в норме. Ты умеешь жаловаться?

– Нет, – я качаю головой с глупой улыбкой.

Яна отвечает тем же и указывает на тарелку, чтобы я ел.

– Ты тихая сегодня.

– Я всегда тихая.

– Нет, в хорошем смысле… Не замкнутая, а спокойная.

Я заехал с Агатой в забегаловку на обратной дороге, перехватив бутер и кофе, который вечно отбивает аппетит на несколько часов. Поэтому есть не хочется. Хочется смотреть на нее и слушать размеренное дыхание. Хотя кому я вру, хочется большего… намного большего. Почувствовать ее, вспомнив как это, когда взаимно и естественно, когда дрожь не от страха, а от желания, и наконец, заглушить нарастающий голод по ее телу. Мне не хватает ее, слов и прикосновений.

– Я немного развеялась. Мы случайно встретили одну девчонку из клуба. Увидели на остановке, поболтали.

Она задумывается о чем-то своем, покинув меня на добрую минуту, а, когда возвращается, неожиданно сжимает мою ладонь. Сминает сильными пальцами, словно это я отвлекся от разговора.

– Ты не голоден, – выдыхает она.

– Прости, я не подумал и перекусил…

– Я редко готовлю.

Ее жаркое прикосновение изводит. Яна идет дальше – быстро поднимается, будто боится растерять решимость, и садится мне на колени. Прижимается. Крепко, тесно, не давая свободно вздохнуть. Я угадываю немое разрешение и обнимаю ее обеими руками, мягко проводя ладонями по спине.

Черт… слишком. Я шумно выдыхаю и утыкаюсь лбом ей в макушку.

– Ударь, если я забудусь, – произношу.

– Я только это и делаю.

– Не придумывай…

– Просто не оставляю синяки на твоем теле.

Она отстраняется и заглядывает мне в глаза, так глубоко, что становится душно. Я чувствую укол тревоги, что-то происходит сейчас… Она другая, да, вот эта тишина в ее взгляде и ласка в руках, которыми она обхватывает мои плечи. И ведь именно этого я ждал, но внезапный шажок на следующую ступеньку застает врасплох, я не понимаю вверх или вниз это движение.

– Ты хороший, Север.

– Яна, что…

В кармане рубашки громкой мелодией просыпается сотовый.

– Черт, Марк.

Она не дает мне ответить и прижимается губами к моим губам. Жадный поцелуй уводит далеко прочь от всех сомнений, я проваливаюсь с головой в ее чарующую нежность и забываюсь. Но Яна не толкает меня, она открывает рот и позволяет мне. Я заполняю ее и чувствую, как одно движение тянет за собой другое. Руки сами стягиваются туже вокруг тонкой талии, впечатывая ткань футболки в ее кожу, чтобы сильнее ощутить жаркую плоть. Я безотчетно придвигаю девушку ближе к себе.

Ее бедро упирается в ремень и нечаянное давящее касание ударяет наотмашь. Сносит. Я толкаюсь языком глубже в раскрытый рот и обнимаю ее не только руками, но и плечами, так крепко, будто хочу вбить ее в свою грудную клетку. Упираюсь одной рукой в край стола и в последний момент сковываю пьяное движение – подняться и усадить ее на стол, подмять под себя.

– Тебе нужно ответить, – шепчет Яна, поймав ладонью мой подбородок.

– Да, сейчас…

Я вновь тянусь к ее набухшим губам, но наталкиваюсь на ту же ладонь. Жажда не дает мне вовремя осмыслить ее жест, я спускаюсь ниже, впившись губами в оголенное плечо, а руками нащупав вырез футболки и кружевной край белья…

– Север, – она забывает шепот и говорит с нажимом.

Но не сопротивляется. Я останавливаюсь сам, скидывая с себя наваждение, как дурной сон. Отрываюсь от ее тела и пару мгновений прихожу в себя. Яна же достает телефон из моего кармана и нажимает кнопку.

Марку не нравится количество выслушанных гудков. И он дает мне пятнадцать минут, чтобы добраться до центра, до того крутого клуба. Я забрасываю телефон обратно в карман и смотрю на девушку. Яна замирает и, кажется, ждет моего движения. Тогда я поправляю ее футболку, которую смял и вывернул в голодном порыве. Специально задеваю ее кожу и прислушиваюсь к эху. Она натянута, как струна, то ли испугалась собственного решения, то ли моей реакции… Или еще что-то… Желание отплатить мне за заботу? Дать то, что я хочу?

– Мне нужно ехать, – я осторожно подталкиваю девушку вперед и поднимаюсь вслед за ней.

– Надолго?

– Не знаю, это Марк, – я обреченно выдыхаю. – Лучше ложись, не жди.

– Хорошо.

– И я… я…

– Пытаешься извиниться за то, что хочешь меня?

Она заставляет меня улыбнуться.

– Скорее всего. Я немного запутался.

– Это пройдет, – она берет ключи со стола и кладет связку в мою ладонь. – Тебе пора, Марк не умеет ждать.