Глава 41

Она делает мне шаг навстречу, не спорит и позволяет позаботиться о себе. Я запоминаю, где лежат необходимые ей вещи, и на автопилоте обыскиваю ее квартиру. Приношу то, что она назвала, и забираюсь обратно в салон.

– Может, заедем в магазин и что-нибудь купим? – спрашиваю ее.

– Из одежды?

– Из чего угодно, Яна.

Она хмурится.

– Тебе нужна помощь, в этом нет ничего стыдного. Помнишь, ты сказала, что тебе нужен старший брат? Так наивно и по-детски… Я защитил тебя тогда, и ты открылась на мгновение.

Я наклоняюсь и целую ее в висок, и Яна забывается в моей нежности.

– В то первое утро у тебя, я подумал, что ты маленькая запутавшаяся девочка. Маленькая и запутавшаяся, – я провожу широкой ладонью по ее мягким волосам, успокаивая. – Ты едва находишь силы на отпор. Но они, черт возьми, сильнее.

– Всегда сильнее.

Яна разворачивается в моих руках, уткнувшись лицом в рубашку.

– Просто скажи откуда, и я выведу. Я сильнее их всех.

Ее улыбка расцветает на груди робким поцелуем. Яна запускает руки под рубашку. Сильные и в то же время нежные ладони растирают мое тело, очерчивая мускулы, жилы… Она словно делает слепок, вбирая малейшие детали подушечками пальцев.

– Ты мой, – шепчет она, наконец, позволив себе поверить в мои слова. – Мой. И я нужна тебе.

Самое сложное. Принять, что она нужна… не для чего-то, как вещь или экспресс-таблетка от депрессии, а она. Просто она.

– Именно, элитка. До помутнения.

– Я чувствую, как ты тянешься ко мне, – признается девушка.

– Пьянит?

– Да, – она кивает, и я ощущаю, как ее непослушные волосы щекочут кожу над смятым воротом рубашки.

– Так и должно быть. Нужно только отпустить себя.

– И не бояться.

– И не бояться, – повторяю я эхом. – Теперь не надо, мы уже друг в друге. Давай лучше передохнем? Проведем этот день, как обычная пара.

Яна поднимает неуверенный взгляд.

– Я не готова…

– Я не о сексе, Яна. Поехали в парк.

– В парк?

– Да, будем смотреть на других людей и обсуждать их одежду и идиотские манеры.

– У тебя странные представления о развлечении.

– Хорошо, я куплю тебе мороженое.

Она кивает и тоже улыбается.

Мы находим магазин одежды, а потом парк и даже хорошую погоду. В кои-то веки ясно, даже ни намека на дождь. Яна сидит рядом, перекинув ноги через мои бедра и прислонившись плечом к деревянной спинке, она думает о чем-то своем и плавно дышит. И уже закуталась в любимый плащ в два оборота, но хоть запечатывать на пуговицы не стала.

Под ним полупрозрачное свободное платье, что упрямо пытается улететь прочь. Каждый порыв ветра трепет невесомую ткань и очерчивает изгибы ее тела. Я с улыбкой ловлю ткань и держу ладонь на ее бедре.

– Тебе идет.

– Плащ?

– Нет, Яна, на слой ниже.

Ей правда идет. А бесформенный плащ хочется сковырнуть как болезненную корку.

– Я сто лет не надевала платья.

– Я заметил.

– Ты рядом не сто лет.

– Разве?

Яна поднимает лицо и изучающе на меня смотрит, спрятав улыбку в длинные пальцы, которыми обнимает заостренный подбородок.

– Всего мгновение, – выдыхает она. – Иногда и моргнуть страшно, вдруг привиделось.

– От меня так легко не избавишься.

Наша расслабленная поза вскоре не приходится по вкусу. Две дамы постпенсионного возраста укоризненно закачали головами. Мне достается красноречивый взгляд по поводу потерянного поколения, на что я им подмигиваю. Яна замечает и легонько толкает меня локтем.

– Тебе сколько лет? – спрашивает она.

– Они без палок, не бойся не побьют.

– А теперь глупо шутишь?

– У нас же свидание.

– Тогда расскажи что-нибудь о себе, – Яна подносит ладонь к моему лицу и сбивает челку набок, прочертив теплую дорожку по коже. – На свиданиях так делают, я слышала.

– Например?

– Например, вкусы. Книги, музыка, еда… Хотя к еде ты равнодушен.

– Да?

– Да, – и она уверенно кивает.

Я задумываюсь, пытаясь выбрать любимое блюдо, и ничего не приходит на ум.

– Музыку только фоном, – сдаюсь я. – И без пошлости.

– Без пошлости?

– Когда мужчины в каждом куплете сыпят признаниями. Или делятся уголовными буднями под два аккорда.

– Такое никто не любит.

– Кроме радиостанций.

Яна кивает с улыбкой. Она садится ближе и переносит вес с лавки на мое тело, надавив на левое плечо. Ее пьянящий аромат становится крепче.

– Книги, – напоминает она.

– Я мало читаю. Сразу чувствую, что мое, а что нет.

– И что твое?

– Булгаков.

– И кто из нас элитка? – усмехается она. – Надо заканчивать этот разговор, я и так комплексую.

– Почему?

– У меня плохое образование, я не закончила школу…

Я с трудом скрываю удивление. Наверное, думал, что такого уже не бывает.

– Но я нагоняла в свое время. Насколько смогла.

– Это заметно.

– Произвожу приятное впечатление?

– Очень, – я повторяю ее интонации легкого флирта, но вдруг сбиваюсь и говорю лишнее. – Ты чужая здесь…

Черт, зря.

– А кто-то нет? Кто-то заслужил такой жизни?

– Да.

– Север… – она недовольно выдыхает, словно я произнес что-то невозможное.

– Может быть, не заслужил, но для другой не пригоден. Я циник, элитка, – в голове тут же вспышкой мигает «как Марк». – Что люди, что эта клумба с цветами, везде отбор.

– Ты точно Булгакова читал, а не одну вещицу с немецким акцентом?

Я усмехаюсь, оценив ее шутку.

– И я вижу ошибку, сбой… Ты живешь не своей жизнью.

– Я не знаю, какая моя, – отзывается Яна. – И я ничего не умею, кроме…

– Прости, я завел плохой разговор.

Я протягиваю руку и прижимаю девушку к себе, приобняв.

– Ты ведь тоже не знаешь, какая твоя, – произносит Яна. – И ты не обязан жить жизнью брата.

– У меня неплохо получается, – я зажигаю усмешку, не решаясь говорить серьезно.

Я успел свыкнуться с новой жизнью, я запоминаю и обживаюсь. И, пожалуй, цепляюсь только за Яну. На остальное банально нет сил.

– Ты умный и целеустремленный, у тебя любое будет получаться.

– Ты мне льстишь.

– Нет, – она качает головой, нахмурившись. – У тебя есть выбор. Марк же отпустит тебя? – не останавливается Яна. – Не когда-нибудь, а сейчас, если ты попросишь?

Марк сам спрашивал меня. «Ты хочешь уйти?» Хочешь? Ведь долг уже засчитан. Теперь уж точно. Я отработал заплаченные за меня деньги, да и Марк вряд ли начнет высчитывать все до копейки, особенно сейчас, когда я заработал столько бонусных очков. И даже немного уважения.

– Отпустит, – я сознаюсь ей.

– Тогда уезжай. Пока не поздно.

– А ты?

Яна мягко улыбается и заплетает тугой узелок прикосновения на моем запястье.

– Без багажа никак?

– Никак, – я нагло дразню ее.

– И куда ты хочешь?

– А куда едут за лучшей жизнью?

– На юг, наверное, – Яна задумывается, провалившись в беззаботные размышления. – К солнцу и морю. Только ты обгоришь к черту.

Моей бледной коже отмеряют еще ласки. И я коплю эти моменты, отмечая ее прикосновения, мимолетные или настойчивые, она словно вдруг вспоминает, что может дарить нежность, и раз за разом тянется ко мне.

– Тут тоже палит неплохо, – говорю я.

Солнце и правда нещадно давит, решив оторваться на последних теплых деньках. Мне начинает казаться, что я сделан из металла и жадно вбираю в себя градус для теплового удара.

– Да, палит, – Яна отвлекается на небо, после чего сооружает козырек, уткнувшись ладонью мне в лоб.

– Нет, так не поможет, – я качаю головой, – только если мы пустим твой плащ на палатку. Его как раз хватит на двухместную.

Яна переводит взгляд на черную ткань и о чем-то думает, затихнув.

– Жарко же, – я трогаю ворот ее любимого плаща.

– Жарко, – она послушно кивает, но не снимает его. – Поехали тогда.

– Поехали.

– Но я… я не хочу к тебе. Отвези меня куда-нибудь, где ничего не случалось.

– Отель? Снимем номер.