Глава 45

Кран подтекает, как не закручивай.

Я разгибаюсь и отпускаю сероватую раковину, но потом кручу кран на пару миллиметров назад, чтобы ослабить хватку. Для женских рук. Тру волосы полотенцем и бросаю его на пол, откуда подбираю свою футболку. Так и выхожу из ванной в одних джинсах, сминая мягкую ткань в руках и пристально изучая шов вокруг горловины.

– Ты долго, – отзывается Яна.

Она сидит на подоконнике, уткнувшись подбородком в коленки и завернувшись в полосатый плед. А вокруг тесная комнатенка с минимум мебели, в таких обычно останавливаются на одну ночь и то вынужденно. Не выкладывают вещи из сумки, не снимают ботинок, не думают вернуться при случае. Когда Яна указала на покосившуюся вывеску над дорогой и попросила свернуть, я не решился перечить, тоже был согласен на любой вариант. Только бы закрыться уже где-нибудь и выдохнуть.

– Не хочешь рассказывать?

Я не хочу рассказывать. О матери, о проблемах, о том, как набрел на решение минут десять назад. Поэтому я молча подхожу ближе и кладу ладонь на ее плечо, и Яна наклоняется, крепко прижавшись ко мне.

– Душ был холодным, – кривится она с фальшивым недовольством.

– Тебе придется отогревать меня.

– Может, ты все-таки поищешь второй кран? – Яна запрокидывает голову. – Я сама замерзла.

– Вижу.

Я с глупой улыбкой цепляю одеяло и решаю накрыть ее с головой, но девушка не дается и до обидного ловко перехватывает мои ладони и уводит в сторону.

– Я сильнее тебя, – выдыхает она, удерживая мои запястья перед собой.

– Да, конечно.

Мне нужен всего один рывок, я подхватываю ее и кручусь вокруг оси, после чего на правах победителя бросаю на кровать, спинка которой подпирает шторы. Доисторический сетчатый матрас жалобно скрипит и заводит ленивую карусель вверх-вниз.

Яна смеется и выставляет руку, чтобы я даже не думал… как раз это я и придумал. Я падаю рядом. И креплению в верхнем углу приходит конец, стальное кольцо со скрежетом разжимается, отпуская жесткие канаты. Одна сторона кровати тут же оказывается на полу.

– Ты определенно сильнее, – соглашается Яна. – И тяжелее.

– Хорошо, что есть вторая.

– Нет, Север, ты только что сломал свою кровать. Я не собираюсь делиться!

Я перекатываюсь на бок и кладу голову ей на плечо. Улыбка все же гаснет, и беспричинный всплеск радости вдруг кажется странным… Я прикрываю глаза и стараюсь удержаться на границе, не соскальзывая к другим мыслям. Лучше вообще ни о чем не думать.

– Ты устал, – шепчет Яна. – И ты вряд ли отдохнешь в такой позе.

Да, пришлось согнуться и завязать пару узелков туловищем, чтобы поместиться рядом на разломанной кровати. Но шевелиться и искать другое место не хочется, и так хорошо.

– Тебе удобно? – спрашиваю я.

– Относительно.

– Меня?

– Так все пять звезд.

– Вот и славно.

– Нет, ни славно. Ты припарковался на другой стороне улицы…

Последнее слово она глушит шепотом, словно жалеет, что начала фразу, или вспоминает, что хотела дать мне отдохнуть. А я думаю, что она права. Молчать, выжидать… рисковать. Тачка в соседнем квартале – это минут десять задела, если всё завертится вновь.

– Нужно купить билет, – я вытаскиваю из кармана сотовый.

– Билет?

– Да, на самолет. Сейчас, конечно, не сезон, но через Москву…

– Север.

Яна приподнимается, жестко надавив рукой на матрас, от чего тот с жалобным стоном прогибается и бросает меня вперед. Я едва успеваю выставить руку и упереться в стенку, чтобы не навалиться на девушку всем весом.

– Мы ее доломаем, – усмехаюсь, хотя прекрасно читаю ее напряженный взгляд. – Давай без резких движений.

– Ты же оговорился?

Черт, она слишком близко… Я ощущаю даже частоту ее дыхания, теплый поток проскальзывает по щеке, и каждое движение в глазах.

– Нет, – признаюсь я, – мы купим тебе билет.

– Только мне?

– Да.

– Нет.

– Да, послушай…

Но она зажмуривается и мотает головой, как маленький ребенок, под капризы которого пока подстраивается мир. Я ловлю ее лицо ладонями и заставляю остановиться, но слова так некстати застревают в горле. И я, чувствуя, что она вновь ускользает, наклоняюсь и нежно целую. Тут она уступает мне.

– Ты уедешь, – я заканчиваю фразу, отстранившись на сантиметр.

– Нет.

Яна душно обвивает меня руками, будто уже распахнули дверь на выход, и вновь впивается в мои губы, жарко, жадно, чтобы я забылся и, наконец, замолчал.

– Мне придется остаться, – я давлю упорством. – Марк не контролирует себя, и я не знаю, сколько это продлиться.

– Пусть, мне все равно…

– Завтра его заденет что-нибудь еще или он вспомнит какое дерьмо из прошлого. Мой отец хорошо постарался, там много всего, и я не лучше. Он дьявольски зол на меня и так будет долго, Марк чаще сдерживается, но сейчас… сейчас…

– Всё же было хорошо.

– Я не могу рисковать тобой. И не могу защитить тебя от него.

И я должен остаться рядом с братом. Должен матери, должен крови.

– И не нужно, – Яна отворачивается, пытаясь свыкнуться с моими словами.

Я вижу, что она уже проигрывает. Начинает слышать и понимать, еще кривится и хмурится, сопротивляясь из последних сил, но мои слова пробились. Каприз ударяется об ее возраст, Яна затихает и, кажется, считает секунды про себя.

– Ты можешь приехать после, – она начинает торговаться.

– Нет, – я смотрю на прядки ее непослушных волос, темный шелк обнимает девичьи плечи и почти скрывает спину, я едва угадываю свою рубашку, которую отдал ей в клубе, – я не приеду.

– Ты не умеешь уговаривать.

– У меня нет сроков, Яна. Нет ничего. Я только хочу, чтобы ты жила дальше.

Сколько можно ждать? Той самой жизни. Нормальной и обычной.

– Нужно будет заехать ко мне, – продолжаю я, как будто вопрос уже решен, – взять деньги. Тебе хватит на первое время. И я займу у Нечетного.

– Считай у Марка.

– Да, считай.

– Соскучился по счетчику?

– Яна, не надо. Я не хочу ругаться.

– В сказке было не так…

Я грустно улыбаюсь и ловлю ее пальцы, которыми она принялась обводить узор светлых обоев.

– Что не так?

– К замку прилагался принц.

– Так ты все-таки Золушка? – я притягиваю ее к себе, заперев в объятиях и позабыв о собственном предостережении по поводу резких движений. – Больше не споришь?

– Ты же постоянно твердишь «элитка».

– Да, я аристократа почуял сразу.

Моя глупая фраза заставляет Яну улыбнуться помимо ее воли.

– И в сказке всё было именно так, – киваю я.

– Тебе попался странный перевод.

– Принца тебе еще искать, я тут за крестную фею.

– Замолчи.

Она дергается, пытаясь скинуть мои руки, но я не отпускаю, как раз наоборот. И целую в висок, угадав ее тяжелый выдох.

– Ты уедешь и начнешь новую жизнь, – я почти приказываю. – Забудешь всё дерьмо, абсолютно всё, от и до, оставишь здесь. Никаких клубов, грязи, это было не с тобой, уже не с тобой, хватит.

– У меня нет столько сил. Без тебя…

– Я всего лишь часть старой жизни. Ты выдохнешь, как только вырвешься, вот увидишь. Позволь себе, просто позволь. И подари мне это, я буду знать, что помог тебе, что тебе хорошо…

– Но я тоже хочу помочь тебе.

– Ты уже, – я глажу ее по голове, – мне как раз есть, что помнить. И у меня останется дурацкое имя.

– Оно не дурацкое.

– Не дурацкое, – я соглашаюсь, – просто хотел увидеть твою улыбку.

– Смешат не так.

И все же одаривает, легкой, едва живой, но я мягко улыбаюсь в ответ, и она расцветает.

– Ты безумно красива, – произношу я сдавленно, – и легко найдешь счастливчика.

– Север…

– Не рассказывай ему, придумай другое прошлое… Или лучше проживи его в себе. Пусть у тебя будут хорошие родители, случится выпускной, а я, если тебе так неймется, отмечусь сокурсником. Правда, я был ужасным студентом, ты бы кривилась на мои идиотские выходки и презрительно фыркала на раскрытую дверь спорткара.

– Кто знает, ты тоже красивый. И упрямый.

– Я уверен.

А потом я веду нас по коротким остановкам приготовлений, одна за другой. План складывается и отмечается зелеными галочками «выполнено». Яна молчит и смотрит так тихо, вглядываясь в мои жесты, в которых, кажется, ищет сомнение или хотя бы намек… Но я знаю, что прав.

Она решает не брать вещи и отказывается от всей суммы, торгуется, набравшись где-то скверных восточных привычек. Я их пресекаю и затеваю инструктаж для пятилетних.

– Спички детям не игрушка, – закономерно реагирует Яна.

– Хорошо, что ты помнишь.

– Ты отвезешь меня?

– Хочешь на такси?

– Нет, я боялась, что ты предложишь.

Я протягиваю ей легкую куртку, намекая, что пора. Произносить вслух и самому сложно.

– Мы правда делаем это? – ее пальцы давят бордовую обложку паспорта, которая идет волной.

– Тише, на контроле еще пригодится.

Я меняю паспорт на одежду, и помогаю с непослушными рукавами. Шумит беспокойное дыхание, а в движениях прорезается нетерпение, но я успеваю расправить плотную ткань.

– Вот поэтому мужской плащ, – тихо произносит она, – в нем не запутаешься.

– Он тебе не нужен.

– Ты жестокий, хочешь забрать всё.

Она сама тянется за документами, которые убирает в карман куртки.

– Мы же два старичка, Яна. Не по паспорту, конечно.

– И всё прекрасно понимаем, – обреченно кивает девушка, заканчивая за меня банальную мысль.

– Счастье – это точка. В правильном месте.

Остается последняя остановка и очень мало времени, так что я игнорирую заданный скоростной режим, чтобы успеть на ближайший рейс. Я гоню и нервно поглядываю на часы, хотя глубоко в душе благодарен суете, она отвлекает и обещает жестоко смять последние минуты на пороге.

Так и выходит. Над двумя стойками горит нужный номер рейса, а холодный голос из динамиков зачитывает сообщение, чтобы подогнать опаздывающих пассажиров. Я тихонько подталкиваю Яну вперед, когда она придумала мешкать и с опаской смотреть на пустующие стойки. Очередь уже схлынула.

– Ты летала когда-нибудь?

Она кивает. И стоит на месте.

– Пора, – напоминаю я ей.

– Да, да…

Но невидимая преграда мешает ей сделать последние шаги, хотя уже сама мучается от нерешительности и, без сомнений, злится, как и боится сорваться в слезы. Я осторожно держусь за нее, чтобы быть рядом и в то же время не давить, не напоминать, что скоро отпущу насовсем… Она помнит и так, и цепляется за мою ладонь на плече.

– Ты всё сможешь, элитка. Ты уже столько смогла.

– Хорошо, только…

– Мы не будем прощаться и не будем плакать.

– Да, не нужно, – соглашается Яна, вспоминая свой мелодичный мягкий голос.

Она запрокидывает голову и внимательно смотрит на меня.

– Я же должна буду начать с чистого листа?

– В этом весь смысл.

– Тогда придумай мне новое имя.

Да, точно… Я улыбаюсь и крепко сжимаю ее запястье.

– Я не подготовился, и у меня туго с фантазией.

– Время, Север.

– Светлана.

– Почему?

– Оно мягкое и красивое, и обещает доброе.

– Я обещаю, – кивает Яна, – со мной всё будет хорошо.

– Я знаю.

– Ты тоже обещай.

– Я буду стараться, элитка. Я буду чертовски стараться.