Глава 4. Воспоминания.

— Хватит предаваться унынию, лежа на сырой земле! Предательство всегда болезненно — не спорю, но на этом эта поганая история вряд ли закончится!

«Точно! Она закончится на твоей смерти! Особенно если продолжишь заниматься тем, чем занимаешься сейчас! А именно валяться в грязной дождевой луже, вся сырая и растоптанная и лить слезы, пытаясь снабдить водицей местные цветочки!» — внутренний голос не дал заскучать, немного отрезвляя. Надо определенно что-то делать… Ну, хотя бы убраться отсюда как можно дальше, пока колдун не очухался и не понял, что к чему.

— Хватит! — шепнула я тихо-тихо и приподнялась. Дракон смотрел, заинтересовано склонив голову на бок. Его зеленые глаза смотрели пристально.

«Конечно, хватит! Они не засохнут, ведь идет дождь!» — пробурчал внутренний голос и вот это мне не понравилось. Просто… во-первых я не любительница говорить сама с собой, а во-вторых — я не обладаю решительностью, особенно наедине сама с собой!

Я вздрогнула, осознавая, и аккуратно повернула голову в сторону дракона. Он даже возмущенно попятился, всем своим видом показывая, что он тут совершенно не причем. Даже обиженно повернулся ко мне… спиной, фыркая вперед. Морковка затрещала между его острых клыков — дракону было не до меня и моих странных рассуждений!

«Отстань от зверя и, наконец, займись чем-то полезным. К примеру, сейчас самое подходящее время валить отсюда! Фальконе на подходе, времени у тебя не больше минуты!».

И я рванула вперед! Просто куда глаза глядят! Все время прямо! Трава мялась под моими ногами. Освещения не хватало, а ухоженный дворик «У Ведьмы» лишился своего главного украшения — обалденной клумбы прямо по центру газона.

«Куда ты прешься? Вот куда! Ноги целы, так это ненадолго с твоей прытью! На дорогу сворачивай! На дорогу! Там следов не видно, хотя какие следы… за тобой целая траншея!»

Нет, я определенно спятила от горя! Мозги от страха и потрясения соображать совсем перестали, ибо абсурдность происходящего ни капельки не волновала.

Я мелкими перебежками все-таки преодолела ухоженный газон, клумбу и кусты, произрастающие по окантовке подъездной аллеи. И прямиком рванула к позолоченной, кованой калитке. Благо, она была невысока, хоть и подозрительно скрыта в глубине кустистой растительности! Мгновение и я преодолела расстояние до нее, лихо дергая за витую железную ручку.

— Закрыто, — подтвердились мои худшие подозрения. Нет, ну во мне еще теплился оптимизм… до сегодняшнего момента!

«Прыгай! Быстрее! Он тебя ощущает… и идет по запаху!»

Духи! Вот зачем мне понадобилось вылить на себя столько?! Думала любимый аромат повысит настроение и сделает привлекательнее в глазах… любимого! Ну, так вот… настроение духи определенно повысили, да и остроту отношениям придали несомненно.

Я быстро поставила одну ногу в промежуток между прутьями и лихо перекинула другую через дверь калитки. И повисла, чувствуя острый взгляд. Дыхание перехватило, сердце загнано «затукало» в груди, и я, как пойманный на преступлении вор, просто замерла без движения, боясь пошевелиться, надеясь лишь на одно — авось не заметят! Да и в подобном положении шевелиться крайне не осмотрительно… н-да.

Колдун Фальконе стоял аккурат напротив меня. Нас разделяло каких-то пару-тройку метров! И он меня не видел. Кажется, он меня не видел…

Я продолжала сидеть «верхом» на калитке, он продолжал смотреть в мою сторону и улыбаться. Нахально так, улыбкой победителя!

— Оливия или кто ты там есть… — громко произнес он, — не стоит от меня прятаться. Давай поговорим…

Ага, вот прямо сейчас! Спущусь вот только, тапочки бы не потерять… На его губах замерла очаровательная улыбка. Открытый взгляд горящих зеленью глаз, приятная снисходительная улыбка. О, боги, он совершенно такой, каким был утром! Как много произошло с тех пор… сейчас между нами пропасть.

— Оливия, просто покажись. Мы поговорим как взрослые люди. Обсудим непонимание, возникшее между нами…

Нет, он определенно считает меня дурой. И да, он точно меня не видит! Подобное умозаключение вселило надежду, заставляя приосаниться, выпрямиться и стать менее похожей на куль с картошкой, коим еще и предварительно попинали по воротам вместо мяча. Колечко на пальце поблескивало в такт биению сердца. «Внутренний голос» тоже не стремился дать дельный совет.

— Оливия, я понял, чего не хватало в наших отношениях, — издевка, такая явная и злая, прозвучала в его словах. Нет, даже не издевка, а скорее насмешка.

А вот тут я заинтересовалась, честное слово. Просто до этого вечера я думала, что у нас все просто замечательно: мы поженимся и у нас будут детки! Так и захотелось прокричать в ответ: «Что? Что было не так?» — но удержалась, понимая, что его слова лишь ловко расставленная ловушка.

— Остроты! Нам не хватало остроты! — громко хмыкнул колдун и сделал еще шаг в мою сторону. Медленный такой, аккуратный шажок. Значит, видит… знает, куда идти. И я осознала, честное слово, только вот пошевелиться так и не смогла. В смысле, вроде бы и не примерзла, но вот руки и ноги слушаться отказывались.

— Хватит шуток. Принцесска, неужели ты думаешь, что я перепутал бы тебя с кем-то в этой жизни?! Сомнения разрушились спустя мгновение! О, нет, Оливия! Ты как заноза… в спине, такая болезненная, мешающая спокойно жить, но до боли родная. Увы, нас связывали непростые отношения, и мне известно о тебе все. А про магию, взявшуюся невесть откуда, я узнаю! Думаю, есть простое и логичное объяснение. И тайн между нами не останется... — колдун ненадолго замолчал и выдал, — может, начнем сначала? Итак, Оливия, я в чем-то был неправ. Не стоило так говорить с тобой… — и еще шаг по направлению ко мне. — Понимаешь, не все, что я сказал — правда. О боги, что я несу, — хмыкнул колдун, — сейчас я даже не уверен, откуда в тебе магия… Просто нам надо разобраться. Обсудить спорные моменты…

Заговаривать зубы Линару всегда удавалось мастерски, а мне — слушать его, делая сосредоточенный вид глупышки, доверчивой и наивной. Но сейчас… его слова невероятно бесили. Впрочем, бесили не только слова, но и сама ситуация, глупая и нелепая. Да как вообще он посмел меня обездвижить! Да и самое главное — как?!

Колдун сделал шаг в сторону и аккуратно прошелся по дороге. Да, судя по всему, меня он все же не видел, но чувствовал мое «соседство» и собирался отыскать наощупь!

Перед глазами стало темно, наверное, от попыток вырваться, а может от злости и обиды. Что делать, я не знала, продолжая трепыхаться в невидимых сетях, как бабочка в паутине. Это его магия сковала меня, заставляя ожидать своей участи без движения, но больше всего бесило, что приходилось молчать! Фальконе продолжал исследовать территорию и, судя по сосредоточенному виду, прощупывал пространство с помощью магии. А мне становилось как-то нехорошо. Перед глазами все плыло, мелькало, а я все также не могла пошевелится и более того… продолжала проваливается куда-то в пустоту. Пальцы кольнуло магией и навалилась темнота. Я закричала от неожиданности и страха. Но не услышала своего голоса.

***

Я подняла голову, осмотрелась, ничего не понимая. Где я?! Как я сюда попала?!

Темнота вокруг. Тихий шорох листьев и где-то впереди, сквозь ветви деревьев, проникает свет. Яркий такой, с искорками волшебства. Я с изумлением осмотрела свои бледные до синевы руки, усыпанные драгоценными кольцами, массивными и тяжелыми. Все родовые сокровища сейчас были на мне, причиняя неудобства. Неповоротливый пышный наряд мешал сделать шаг, но я упорно, раздвигая ветви густой поросли кустарника, пробиралась к свету. Я знала — мне обязательно надо туда, к этому свету, к этим искоркам волшебства. Мне просто надо идти быстрее. Скорее! Надо идти!

И я шла, огибая препятствия в виде кустистых порослей, к своей цели — крохотной полянке, освещенной магией. Сердце билось набатом, ритмично разгоняя в жилах кровь, горло с трудом сглатывало густую слюну.

А впереди, прямо в лучах волшебного света, застыл силуэт пары. Мужчина и женщина, тесно сжатая в его объятиях. Такая напряженная. Тонкая, как тростиночка. Мужчина покрывал ее голодными поцелуями снова и снова. Это был граф Фальконе и баронесса Ирвина, известная своей легкомысленной натурой, очаровательной мордашкой и полным отсутствием ума. Откуда я знаю баронессу? Ее имя… Губы шевелились, воспоминания всплывали хаотичными урывками. И это была не я, или я?! Это было воспоминание яркое, жгучее, болезненное. Я просто вспоминала кусочек из своей жизни, видела со стороны и в то же время «изнутри» своего собственного тела… Мое сознание сливалось с сознанием девушки из прошлого… с моим собственным сознанием. Медленно, верно, неотвратимо.

Парочка продолжала увлеченно целоваться, не замечая моего присутствия, а я больше не стремилась приблизиться, наоборот, замерла, стараясь ни чем не выдать своего укрытия. Стояла в тени деревьев и внимательно смотрела на происходящее.

Фальконе нетерпеливо прижал баронессу к своей груди, настойчиво и жадно припадая к ее губам. Отпечатки красной помады украшали его лицо повсюду. Он старательно целовал ее, руки же принялись настойчиво скользить вдоль низкого декольте, плавно перемещаясь к шнуровке корсета. Фальконе на миг остановился и украдкой посмотрел в мою сторону, непроизвольно дернулась, прячась за ближайший столб дерева, но уходить не собиралась. Слилась с ним воедино! Прижимаясь так плотно к шершавому изгибу, что оторвать меня можно было лишь с помощью силы или магии. Фальконе на корсете не остановился. И вот уже шелковая рубашка баронессы и очертания, выступающей под ней девичьей груди, показались в свете магического светлячка. Пальцы Фальконе мгновенно переместились к груди девушки, медленно, словно перышко, скользя по шелковой поверхности. Да и баронесса в «долгу не осталась», отказываясь играть в нежность. Ирвина быстро расстегнула три пуговки на мантии мага, и проворные пальчики вторглись к обнаженному телу графа. Откуда я знаю, что у Фальконе ничего нет под «магической накидкой»?! Знаю, я точно это знаю, только вот откуда…

Фальконе нервно вздрогнул и попытался отстраниться от шустрой баронессы, подозрительно косясь в сторону. Но Ирвина не спроста заслужила определенную репутацию при моем дворе. Девушка была любвеобильна и настойчива. И соответствуя своему характеру, принялась за дело, проворно стягивая с Фальконе его магическую мантию. Бедняга остался в одних «портках» и, кажется, вздрагивал от холода. И, скажу честно, там было на что посмотреть… Спина с выступающим рельефом мышц, кубики пресса, поджарое загорелое тело и эти… очаровательные «барашки» темных волос, дорожкой уходящие к самому сокровенному… Фальконе вздрогнул, чувствуя мой взгляд и настойчивее вгляделся в тень за пределами света. Наверное, я умудрилась выдать себя. Маги народ подозрительный. Я знала — он применил магию, скрываться более смысла не было. И я шагнула к свету, приклеивая похабную улыбку на лицо.

— Граф Макароне, — произнесли мои губы, — что ж, не удивлена. Совсем нет, — смех раздирал горло, а вот душу разрывали совсем иные чувства. — Снова суете свои макаронины, куда не попадя!

— Проклятие… Ливи! Тебя не учили стучаться!

— От чего же, — нагло заявила я и, постучав три раза о ствол ближайшего дерева, продолжила назидательным тоном, — с правилами этикета я знакома. Ну, раз все традиции соблюдены, извольте отвлечься от совращения моих фрейлин и уделить секундочку мне, вашей принцессе, — прозвучало двусмысленно и даже смешно. Только вот шутку никто не понял и улыбаться не стремился. Баронесса побледнела, стремительно запахиваясь в черный плащ, в порыве страсти брошенный прямо к их ногам.

Торопливо, почти ругаясь, граф нацепил свою мантию «обратно», забыв застегнуть пуговицы, которые провокационно обнажили его, покрытую порослью, грудь. Баронесса оказалась мудрее. С тихим:

— О, ваше высочество, простите, — она мгновенно исчезла из моего поля зрения, оставляя графа расхлебывать ситуацию. Ее тело стремительной ланью с отпечатками ног на плаще пронеслось мимо нас.

Наши головы одновременно повернулись в сторону «быстро сбегающей» леди. Моя с мыслью — зачем я тратила силы, пробираясь сквозь эти заросли, когда вот она — освещенная аллея, о чем думал граф мне неведомо, но скорее всего бедняга сейчас страдал… Впрочем, тяжелее всего было мне. Я смотрела на него, не моргая, а перед глазами стоял их жаркий поцелуй. Сердце билось в груди, как загнанное, а на лице цвела счастливая улыбка, искусственная, лживая и до безобразия кривая. Сохранять видимость спокойствия, когда внутри все разрывается от боли настоящее искусство притворщика, и я в полной мере овладела им при дворце.

— Переживаешь за нее? — улыбка стала шире. Фальконе перевел тяжелый взгляд на меня и с убийственной интонацией произнес:

— Скорее тебе стоит переживать, — его глаза метали молнии. Стремительный шаг и, не церемонясь, граф схватил меня за руки, больно сжимая. О моем удобстве он не беспокоился и протянул меня за собой добрых пару метров, прежде чем остановиться.

— Ты забываешься, Линар, — только графу было все равно. Он сильно дернул меня, вырывая из круга света, и грубо прижал к ближайшему стволу подвернувшегося дерева. И впился в губы. Больно. Без нежности. Совершенно теряя весь свой гонор и язвительность под этим напором, я уперлась ладонями в его грудь.

— Нет! Хватит! Перестань!

— Так ты пришла не за этим? — хмыкнул граф. — Разве ты не собираешься занять ее место?!

Я дернулась из капкана стальных рук и, извиваясь и отбиваясь, вырвалась из этих, ставших в одно мгновение неприятными, объятий.

— Я пришла поговорить… Предпочитаешь таких, как она, да? — выпалила в одно мгновение. Не знаю, что я хотела сказать ранее, но сейчас меня интересовало только это.

— Если только это тебя интересует, то да — мне нравятся темненькие, яркие, с вишневыми сочными губами, спелой округлой грудью и… жизненным опытом за спиной.

И мне и ему было ясно о каком «опыте» идет речь.

— Наличием мозгов в этом наборе качеств, я вижу, ты не озабочен, — приобретая надменный вид, вальяжно произнесла я. Но все же его слова задели, хоть я и пыталась скрыть это. Линар… он описал полную мою противоположность. Я была худа, бледна, белобрыса и «не отягощена» пышными формами. И мне было восемнадцать…

— Почему же, — хмыкнул граф, — наличие мозгов — это приятное дополнение к внешности. Знаешь ли, умные девушки более изобретательны… во всем. Только к тебе подобное не относится, поэтому не стоило и упоминать.

Я вспыхнула огненным багрянцем, который затопил лицо, шею, нервно вздымающую грудь, но упорно сохраняя улыбку на лице, прошипела, надеясь, что достаточно громко, чтобы быть услышанной:

— Я с хожу с ума, ты не видишь?!

Слова дались мне нелегко, застревая в горле. Но я упорно не отводила взгляд от Фальконе. Он тоже смотрел на меня. И в это мгновение между нами происходило что-то невидимое глазу. Молчаливый диалог двух сердец. Линар нервно выдохнул и мучительно сильно прижался к моим губам, вновь целуя. Со злостью, с безумием в каждом прикосновении. А потом твердо отодвинул и тихо произнес:

— Знаешь, в такой ситуации и ты сойдешь. Хотя нет, у Ирвины губы пахли клубничкой, — с хрипотцой в голосе и улыбкой на лице произнес, глядя на меня.

Я ударила его кулаком. В нос. Пощечинами пусть развлекаются фрейлины при дворе, а я будущая правительница — я знаю, как бить метко, четко и больно. Жаль только кулак лишь чиркнул рядом с целью — реакция Линара поражала. Отклонился и даже успел перехватить руку. Дернул, плотнее прижимая к стволу.

— Не забывай, принцесска, ты не магичка. Ты не в состоянии причинить мне вред, — его глаза пылали гневом. Граф наклонился ниже, к самому уху и тихо прошептал:

— Ну, где же твоя королевская гордость? Впрочем, зачем она нам, не правда ли?

Последние слова донеслись до меня откуда-то издалека, как шепот, едва слышный, но все же ощутимый. И это последнее что я услышала, прежде чем меня выдернуло из этой реальности… из давно забытых воспоминаний… и выкинуло обратно в существующую реальность.

***

И я свалилась. Прямо в мокрую лужу. С тихим глухим шлепком. Медленно соскользнув с мокрой калитки вниз… практически к ногам Фальконе. Он стоял рядом в одном шаге. Магия, скрывавшая меня от него, пропала, обнажая во всем «великолепии» мое положение. Колдун Фальконе улыбался. Странно, но его улыбка казалась доброжелательной и лишенной сарказма.

— Оливия? Какая встреча! — ухмыльнулся, глядя в мои расширенные от страха глаза. Я встала, игнорируя протянутую руку.

— С чего ты решил, что я Оливия? — произнесла мягко. Его передернуло. Вот честное слово. Мужчина вздрогнул лишь от моего предположения и яростно впился в меня глазами, рассматривая лицо. От недавней «доброжелательности» не осталось и следа. Тяжело осознавать свою ошибку?! Неужели, сомнения все же закрались в его душу?!

Я сделала настойчивый шаг к калитке. Меня больше не сковывало чужой магией, поэтому движение вышло свободным и ровным. Я сделала еще шажок к калитке… искристое поле желтое, как солнце, мерцало перед глазами, и я его видела и точно знала, что смогу его пересечь, а вот колдун Фальконе вряд ли. Это высшая магия… Ему понадобится время, для меня же путь открыт. Вся «Ведьма» была окружена едва заметным магическим полем. И почему-то только сейчас я стала его видеть! Что происходит?! Во мне пробудилась магия?!

Я сделала еще шаг и спокойно пересекла преграду. Фальконе нахмурился и попробовал приблизиться. А я спокойно отошла еще дальше, наблюдая за ним. Расстояние между нами увеличилось, и я пропала из поля его зрения. И через мгновение вернулась, делая шаг назад. Глупо, наверное, но вот так просто уйти я не смогла. Я хотела запомнить этот момент… момент, который отныне разделит мою жизнь на две неровные части «до» и «после», на части «без него» и «с ним».

— И все же я называла тебя Линар, не так ли. Или не я? — произнесла с ухмылкой на лице. Мои слова попали в цель. Теперь я видела точно, что он борется с собой, ощущая и страх, и горечь, и непонимание… Все эти чувства были написаны на его лице. И да, от осознания того, что он, может быть, совершил ошибку с выбором «жертвы», ему было больно. Я ощущала его боль как свою, наслаждалась ей и сочувствовала одновременно.

Но не выдержав накала страстей, бросилась бежать, вдоль городской дороги, петляя, как заяц, поминутно оглядываясь назад. А где-то там позади в окне «У Ведьмы» колыхнулась шторка. Лицо рыжей девушки мелькнуло в окнах второго этажа. Мне помогли, и это сделала сильная ведьма! Ведьма и маг одновременно!

Магия, значит, умерла?! Да тут ведьм и колдунов на квадратный метр больше, чем в магическую эпоху!