Глава 27. Секс на посошок, или Все леди делают ЭТО

Шаг. Ещё шаг. От него. Шаг в свою новую, окончательно свободную от мужчин, самостоятельную жизнь.

Каблуки неожиданно звонко цокают по наборному паркету. Так, что в голове звенит. К горлу подбирается тошнота.

Перед глазами темнеет. Хватаю ртом воздух. А его словно нет. Исчез. Испарился. Улетучился.

До двери остаётся метра три, не больше. Когда я слышу тихое…

— Рита.

Колёсики стула проехались по деревянному полу, громыхнули. Поднялся. Тихая, уверенная мужская поступь. Идёт ко мне.

Сердце замерло. Дыхания нет. Я словно застыла между жизнью и смертью. Там, где его нет. Но куда он, возможно, придёт.

Надежда. Яркая. Ослепляющая надежда прожигает душу.

Неужели? Пожалуйста, пусть случится что–нибудь невероятно, невозможно, потрясающе хорошее.

— Не уходи, — раздаётся негромко. Совсем рядом с ухом. — Не уходи, пожалуйста. Останься.

Его рука касается моей. Отбирает сумку с бумагами и ноутбуком. Тихий стук — опустил рядом на пол.

А я всё стою и слышу, как одуряюще громко, до тошноты, до головной боли грохочет сердце. Колотится. Разрываясь от надежды и недоверия. Не может определиться. Ждёт команды, разбиться ему или возликовать.

Касается шпилек. Волосы струятся по плечам, щекочут шею. Убирает прядь за ухо. Нежно целует щёку, ушко, спускается по линии шеи к плечу, стягивая пиджак.

— Ты такая красивая. Скучал по тебе.

И это не то! Чёрт побери, не то, что я хотела услышать! Но я малодушно наклоняю голову, подставляя шею для его удобства. Для своего наслаждения.

Я тоже скучала! С ума сходила без него. Без его жарких объятий, без острых, болезненных, восхитительно головокружительных укусов по всему телу, без обаятельной улыбки и строгого взгляда. Без отвратительного желания мной управлять! Кто бы мог подумать!

— Скажи, что соскучилась, — вдруг потребовал он. — Произнеси вслух.

Его руки уже глядят мою грудь.

И она точно соскучилась! Так и рвётся сквозь тонкую ткань платья, норовит, жаждет почувствовать шершавую поверхность его ладоней, которые одинаково уверенно поднимают штангу с большим весом и ласкают хрупкое, но такое голодное до секса женское тело.

— Рита, — тянет он.

Запрокинула голову на его плечо. Прижалась всем телом. Потёрлась. Поёрзала.

— Не хочу говорить. Наговорилась уже.

Перед глазами плывёт. Хочу его так сильно, что потряхивает. Любое движение, касание — и я схожу с ума. Будто меня накачали афродизиаками. Будто я сама — афродизиак. Виагра в кубе.

Его руки на моих бёдрах. Платье на поясе.

Мы не можем разлипнуться. Отсоединиться. Оторваться. Идём к стене. Две сладкие палочки Твикс, одна из которых уже растаяла до неприличного состояния и готова практически на всё.

Упираюсь ладонями в деревянную поверхность стены. Тёплая. Гладкая.

Уцепиться не за что. Шаг в сторону. Рука касается накрепко приколоченного стеллажа с книгами. Идеальная опора.

Его рука ложится на мою поясницу, заставляя прогнуться, отставив ягодицы.

Шлепок!

— Ах!

— Плохая девочка.

Ничего подобного. Я очень хорошая. Очень. Сплошное послушание. Делайте со мной что хотите, только… немедленно!

Ноги дрожат, руки дрожат. Ощущение, словно оргазм накроет даже без проникновения. Ещё минута, пара секунд и всё.

Живот свело спазмом.

— Святослав! — Не прошу, нет. Требую. Приказываю. Повелеваю.

Наши тела сливаются в одно целое. Мучительно–медленно. Остро. Невозможно чувственно.

Я кричу на одной ноте «а–а–а», точно все буквы алфавита отменили за ненадобностью. По щекам текут слёзы. Тело содрогается в пароксизмах страсти. А он не останавливается. Продолжает ритмичное движение, разъединяя и соединяя наши тела.

Пытаюсь прийти в себя, но это совершенно бесполезно. Пульт управления моим телом в его руках, и он знает на нём все кнопки.

Волосы на кулак. Потянуть на себя. Вонзиться до боли.

— Ещё! — Слышу приказ от него. — Ещё! Хочу, чтобы ты кончила ещё!

Я не в состоянии говорить. Я где–то там. На другой планете. В открытом космосе. В чёрной дыре. Меня нет.

Сильная рука сжимает шею. И есть что–то в этом жесте бесконечно властное, жестокое, требовательное. Дикое. Варварское. Непристойное.

— Я. Сказал. Кончай.

Вспышка. Взрыв сверхновой. Затмение.

Прихожу в себя медленно, рывками.

К пальцам возвращается чувствительность. Одна рука вцепилась, вросла в стеллаж, так, что когда пытаюсь разжать пальцы, не сразу выходит. Будто судорогой свело. Вторая рука прижата моим же лбом к деревянной панели.

Лоб мокрый. Щёки влажные.

Дышу.

Спокойнее, Рита, дыши глубже. Всё хорошо.

Его руки всё ещё на моей талии. Не оборачиваюсь. Так и стою в неприличной позе, распластанная по стене. И осознаю, что произошло.

Умею я расставаться, ничего не скажешь.

Вспомнился некстати анекдот, что посошок — это палка в дорогу.

Вот тебе, Рита, секс на посошок.

Пора вспомнить пример Золушки и сбежать, пока твоя голова не превратилась в тыкву и не взорвалась от раздумий на тему «что бы это значило».

Совладала с эмоциями, даже улыбнулась, однако стоило только выпрямиться, как я почувствовала то, что не должна была.

— Снова? Святослав! Ты с ума сошёл? — разъярилась я. — Что за шуточки?

— Рита, — предупреждающе начал он.

Ни грамма раскаяния. Творю, что хочу, не советуясь ни с кем. Класс!

— Где гостевая ванная? Мне нужно привести себя в порядок. А потом — убить тебя! — Сверкнула глазами, показывая своё отношение к его идиотскому самоуправству, сбежала в ванную, уже оттуда крикнув: — Вызови мне такси.

Хотелось закрыть дверь, прижаться к ней лбом и завыть, но знала — лучше не начинать. Взрыв можно полностью отложить, но если уж запущен обратный отсчёт, пиши «пропало».

Умылась холодной водой, безжалостно смыв остатки косметики. Привела себя в порядок и, нацепив недовольное выражение на лицо, вышла с видом оскорблённой королевы.

Он сидел в кресле и ел большое красное яблоко. Рядом лежало ещё одно. Для меня.

— Пойдём, я тебя отвезу. Ночь. Какое такси?

Он легко поднялся, вложил в мою руку яблоко и первым вышел во двор. Я же смотрела ему в спину и злилась. Ничего эти мужчины не понимают! Испортил такую истерику!

Я планировала ехать и всю дорогу рыдать, чтобы домой прийти и упасть. Теперь же приходилось держать лицо дальше.

Надеюсь, он не захочет вести светскую беседу, потому что на адекватный диалог с этим конкретным мужчиной я сейчас не способна.

Святослав словно почувствовал моё состояние и решил его не усугублять. Включил приятную музыку, проехал часть пути молча, а после и вовсе начал расспрашивать о работе, что оказалось как никогда кстати.

Только у двери в мою квартиру он изменился в лице. Я сразу поняла, что услышу неприятную новость, и оказалась права.

— Я не буду тебя увольнять, Рита. Место твоё. Ты его заслужила и оправдала своими трудолюбием и энтузиазмом, Денис очень тобой доволен, так держать. Заём от организации оформи, послушай здравый смысл, а не эмоции. Что касается нас, Рита…

— Я уже всё сказала по этому поводу! — произнесла скороговоркой.

— Что касается нас, Рита, — игнорируя моё высказывание повторил Свят, — разговор ещё не окончен.

— И ты сам в этом виноват! В твоём возрасте уже стоило бы освоить методы контрацепции. Боюсь даже представить, сколько у тебя может быть детей с таким подходом!

— Ни одного.

— А я очень сомневаюсь. Спокойной ночи! Святослав Дмитриевич!

Спряталась за дверью квартиры, закрылась на все замки. Так и хотелось послать мужчину далеко и надолго, но не стала.

Приложила ухо к двери. Убедилась, что ушёл.

Прокралась в кухню, не включая свет, дождалась, когда он выйдет из подъезда, сядет в машину и испарится.

— Заноза в заднице вы, Святослав Дмитриевич.

Слёзы перегорели в пути. Приняла душ, отмывая каждый миллиметр тела с особой тщательностью, смывая его прикосновения, поцелуи. Жаль, нельзя было вымыть с мылом мозг, очистив ото всех воспоминаний.

Утром первым делом пошла в аптеку и купила препарат, который должен был спасти от возможной беременности. Выпила его, посылая далеко и надолго самоуверенного гада, который вдруг воспылал желанием выступить в роли быка–осеменителя, правда позабыв уточнить у коровы её мнение. Я же «жевать траву» давно перестала и из разряда неуверенных мямлей постепенно перешла в круг уверенных бизнес–леди.

Ну ладно, уверенно туда шла, но уже не мычала, а чётко и внятно говорила, что мне нужно, и умела этого добиться.

Святослав Дмитриевич Драгомиров в круг моих интересов больше не входил.

Я не подошла на роль содержанки. Не зацепила его как постоянная любовница с минимальными правами на его личную жизнь. Про женитьбу вообще молчу, о ней я мечтала только после пары бокалов вина, и мечты эти испарялись вместе с хмельком.

Не доверяет — пошёл в баню!

Сколько знаю случаев из кино и книг, обычно именно любовницам и выбалтывают всякие секреты. Значит, в шкале его ценностей я ещё ниже. Уж не знаю даже, как обозвать такую позицию. Актрисулька по вызову?

Накрутила я себя знатно, зато успокоилась и даже вела себя как порядочный директор — была строга, но деловита, везде успевала и принимала сложные для прошлой, несмелой Риты решения, за что удостоилась похвалы от Дениса, когда мы пошли перекусить в ближайшее кафе.

— Эх, ещё немного и придётся мне перебираться назад, а так не хочется, — посетовал тот.

— Почему? У тебя ведь там и кабинет покруче наверняка, и штат секретарей и прочих нужных людей, клубника египетская к чаю, а не наши шоколадки из ближайшего буфета.

— Так–то так, но здесь весело и спокойно. А в головном буря.

— Неужели за столько лет не привык?

— Обычно там просто сгущаются тучи, мы собираемся на планёрку и выбираем средство, которым очистим небо. Ну, грубо говоря.

— Я поняла твою аналогию.

— Сейчас же там все стихийные бедствия разом. Умер дед Святослава Дмитриевича и эти гиены, родственники шефа, тут же слетелись со всего мира делить имущество, наплевав на завещание. Ходили туда–сюда, как у себя дома, строили хозяев. Глеб вообще едва не уволился сгоряча, хотя такого сдержанного и спокойного человека ещё поискать. Представь, что там творилось! Да и сейчас творится. Это надолго.

Было видно, что Денис по–настоящему переживает. Не потому, что с приходом новых хозяев может лишиться работы. А за компанию, за людей, за Святослава. При всей из конкуренции мужчины чётко осознавали и принимали существующую иерархию, и каждый делал своё дело. И горел им.

Я бы восхитилась Святославом, который сумел найти подход к таким умным, волевым, целеустремлённым людям, заслужить их уважение. И эту заботу. Искреннюю. От сердца.

Только вот мне безумно, до спазма в животе было обидно, что он не рассказал мне, не поделился. А ведь это даже не секрет…

День пролетел в делах и заботах, я отдала залог риэлтору, поговорила с главным бухгалтером об условиях предоставления заёма и, десять раз всё обдумав, поступила логично и разумно, как рекомендовал Драгомиров. Раз уж сказал, что не уволит, значит, не уволит, его слово — непреложный закон.

Мы подготовили комплект документов и, затаив дыхание, направили в головной офис.

С заёмом вопрос решился по мановению волшебной палочки и, смешно, но факт, крёстной феей выступил, разумеется, Святослав, притом сумму мне подтвердили такую, что в банк можно было не обращаться вообще, ещё и на ремонт оставалось.

И на этом конкретном моменте я зависла.

Он снова лезет в мою жизнь слишком явно, тогда как мы ни на чём не остановились. Мы договорились на часть суммы! И принимать решение должен был совет. Святослав меня обманул! Сказал полуправду, чтобы я постепенно привыкла к этой мысли, а сам…

Я для себя решила поставить точку. Набралась смелости, всё сказала. В лицо. Как самостоятельная, взрослая, ответственная за свою жизнь женщина. Но он превратил её в запятую.

Таблетка от беременности легла на чашу весов с моей стороны. Хотелось верить, что я веду эту партию. Что смогу, наконец, избавиться от него, от этой пагубной привязанности, зависимости от него. Переболею, перегорю, справлюсь и смогу жить нормальной среднестатистической жизнью.

Только вопрос — нужна ли она мне такая?

Как определиться? Что делать? Почему наши отношения такие сложные?

Он слушает меня, но не слышит. Делает по–своему. А я… могу ли я ему что–то доказать? И нужно ли это?