— 17-

В гостиной играла тихая медитативная музыка. Плавная, наполненная звуками природы и тихим шёпотом мантр. В камине потрескивали брёвна, огонь наполнял комнату энергией жизни, пламенной, горящей, и тягуче тихой, как само тихое пламя. Драгомира нигде не было слышно, кухня утопала в полумраке, освещённая лишь лунным светом. Цербер улёгся на диване, положив голову на лапы и заворожённо наблюдая за Никитой. Плавные движения, подъём ног, расправление плеч, зачерпнуть энергию и запустить по микроорбите. Плавные вдохи и резкие выдохи, смешение центра и вновь вхождение в баланс, резкие вздохи, и плавные выдохи.

Я сидела на лестнице, заворожено наблюдая за упражнениями Никиты. Смесь между Куксандо, Цигуном и Иогой, что-то личное, какое есть практически у каждого мага, призванное для накапливания и восстановления энергетических сил.

— Ты что-то хотела? — спросил он, не сбиваясь с ритма.

— Прости, не хотела мешать, не ожидала застать за тренировкой. Я пойду, вернусь как закончишь.

— Не уходи, мне не долго осталось. Можешь присоединиться. — он улыбнулся, бросив быстрый взгляд на меня.

— За тобой приятно наблюдать.

Никита ничего не ответил, лишь снова посмотрел на меня, задержав взгляд чуть дольше, чем позволяло очередное движение.

На самом деле тренировка продлилась не дольше пятнадцати минут. Завершив все упражнения упаковкой энергии в центре сущности, он встал и сверкая, словно бриллиант, от переполняющей его энергии, развернулся ко мне.

— Почему не спишь? Завтра рано вставать.

— Отосплюсь в поезде. — отмахнулась я — я хотела попросить тебя кое о чём.

— Говори.

— Научи меня проходить через подреальность.

Никита застыл со стаканом воды, так и не донесённом до рта.

— Ты уже ходила в подреальность?

— Да.

— И сейчас…

— Я была там лишь однажды. Скверный мир. Но последние события ясно дали понять, что мне пора лучше узнать свою вторую сторону. Научи проходить все грани и соединиться со своей сутью некроманта. Мне нужен проводник.

Никита резко отпил воды, поставил стакан на столик, стекло звякнуло. Вздохнул, зарылся ладонью в волосы, смотря куда-то в сторону. Я понимала его сомнения, не каждый мог стать проводником, а если даже и мог, то решиться на такое — огромная ответственность. Необходимо было не только контролировать сопровождаемого, но и распахнуться самому, позволить другому существу взглянуть вглубь себя, рискнуть и открыться, довериться и надеяться, что он не заглянет слишком глубоко. У каждого из нас есть секреты, тайны, которые мы не хотим раскрывать.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

— И готова пойти на этот риск?

Вопрос логичен, открывается не только сопровождающий, но и проводимый, контакт работает в обе стороны, и требует кристальной чистоты от обоих.

— Я доверяю тебе, больше, чем кому бы то ни было на данный момент. За эти недели ты завоевал моё практически абсолютное доверие.

— Практически абсолютное — глухо повторил он, помолчал некоторое время, изучая меня и наконец кивнул — Хорошо, но есть одно условие: абсолютное послушание, полное, без каких-либо «практически». Я веду так, как считаю нужным, ты следуешь. Согласна?

— Да — я поспешно кивнула, хватая удачу за хвост.

— Предполагаю, что с тобой это будет по-другому.

— Ты уже сопровождал кого-то?

— Да — Никита согнал Цербера с дивана.

— Кого?

Он резко развернулся, держа собаку за ошейник, его глаза на миг полыхнули зеленью, но тут же потухли.

— Амалию — с нажимом ответил, но прошагав мимо меня и загнав лабрадора в одну из комнат, запер дверь. — Лучше, чтобы вокруг никого не было в это время. — проговорил он со второго этажа, скрывшись в самой дальней комнате. Обратно он вернулся, неся в одной руке несколько подушек, в другой деревянный ларец. — Она не смогла пройти путь до конца, если тебе это интересно. — строго выговорил он, проходя мимо, я всё также продолжала сидеть на лестнице, так и не поняв, зачем затронула эту тему.

Он скинул всё на пол, разложил подушки друг напротив друга, выстроив удобные сидушки.

— Подойди.

Он раскрыл ларец, выложил пять чёрных свечей, расставил их по кругу, зажёг. Из ларца также появилась медная чаша, в которую были засыпаны некоторые гранулированные травы, он поджёг их, распространяя терпкий запах по комнате. Я уловила звучание цветов акации, вербены, белладонны и каких-то грибов, остальные ингредиенты остались за гранью осязания. Ещё одна глубокая медная чаша была поставлена между нами и заполнена чистой водой, сверху которой Никита налил тонкой струйкой камфорное масло. Никита вытащил деревянный пенал с круглыми углублениями, в которых расположились ещё ряд гранулированных трав и грибов. Я знала, что в основном это были галлюциногены и опята, которые на некромантов и ведьм действуют совсем не так, как на обычных людей. Для нас эти растения служили хорошим стимулятором для очищения сознания и раскрытию внутренних зажимов, не теряя концентрации и осознанности в моменте. Мы заведомо сильнее этих растений, и даже синтетические наркотики действуют на нас совершенно иначе, чем на обычных людей.

— Реальность гораздо больше и сложнее, чем кажется на первый взгляд. — заговорил Никита, присаживаясь напротив меня. — Структурно существуют четыре основных мира: людской, тот, к которому мы привыкли и в котором обитаем, наша условная реальность. В этом условном мире обитает подавляющее большинство населения, в том числе и мы, хотя мы и принадлежим к другому миру. — Никита зажёг одну гранулу, подержал перед нами, давая дыму укутать нас и бросил в чашу с маслом и водой — Второй условный мир, это реальность, наполненная магией и силой, там, где обитают домовые, лешие, дриады, феи и другие условно волшебные существа, в некоторых народностях считающиеся нечистью. Осколок реальности, скрытый от взгляда обычных людей и открытый нам. Мир, из которого по легенде исходит и наша сила, и откуда прибыла магия. Легенд происхождения множество и ни одна не доказана, сейчас есть лишь понимание и ощущения, магия давным-давно стала частью исконной твёрдой реальности, смешавшись с ней настолько, что границы стёрлись. Первая грань появляется за этим миром — Никита зажёг ещё одну красную гранулу, и в воздухе запахло розой и мятой — Потусторонний мир, реальность, находящаяся по ту сторону нашей, за первой гранью. Мир призраков и бестелесных духов. В некоторых религиях его называют лимбом, место куда попадает бесплотное сознание после телесной смерти. Также его называют миром снов, часто встречающимся во многих индейских верованиях, таких как навахо. Это реальность, с которой мы соприкасаемся, когда наше тело засыпает, а сознание способно покидать тело и проникать в бесплотный мир. Потусторонний мир не материален, но очень тесно связан с нашим и сущности, населяющие его, легко проникают в нашу материальную реальность. Мир первой грани, через который будет проистекать наш путь. Мир, где тебе придётся осознать реальность своего сознания и нереальность материи, это шаг, без которого нельзя ступать дальше, шаг, где ты соприкоснёшься со страхом смерти, через который ты сможешь пройти, лишь отпустив всё материальное, что тебя связывает с этой реальностью, отпустить свои чувства, концепции, страсти, свой гнев и все свои привязанности, а самое главное, тебе придётся отказаться от своего тела и умереть. — на этой ноте Никита замолчал, на какое-то время дав мне возможность осознать услышанное, осознать свои чувства и эмоции, почувствовать свой страх и решить идти в него.

Мы сидели друг напротив друга в темноте ночи, за его спиной догорал камин, вокруг танцевало пламя пяти свечей, а за панорамными окнами город жил своей жизнью. Жизнью, в которой сейчас не было нас, жизнью, от которой мы отдалялись маленькими шагами, проникая в другую реальность, в реальность, где были лишь его глаза и одурманивающий запах благовоний и трав. Внутри бушевал ураган эмоций, противоречий и страха, сердце гулко забилось о рёбра, отдаваясь мелкими вибрациями по всем внутренним органам. Адреналин зашкаливал, вызывая желание встать, сбежать отсюда, сбежать от этих глаз, которые чернели с каждой секундой, от глаз, которые затягивали в свой омут. Мышцы сокращались, готовые в любой момент вскочить. Я глубоко вдохнула терпкий аромат трав, осознавая себя. Осознавая свой страх, свои омрачения, от которых не хотелось избавляться, осознавая личность, которая билась в истерике от одного единственного осознания: её нет. Нет никаких условностей, нет принципов, нет правильного и не правильного, нет света и нет тьмы, нет ничего, нет самой материи. Огонь свечей мерцал, отражаясь в чёрных глазах напротив, зрачок настолько расширился, что заполнил всю радужку, придавая этим глазам устрашающий вид, но это тоже всего лишь концепция. Наша реальность всего лишь одна из множеств, всего лишь та картинка, которую воспринимает в данный момент ум, но сознание много, много больше всего этого. Я смотрела в его глаза, ощущая его глубину, ощущая его эмоции, его чувства, его поток мыслей, безбрежный океан, иногда бушующий от урагана, иногда пребывая в спокойствии, иногда изнывая от солнца, иногда утопающий в дождевом потоке. Но там, в его глубине был вечный покой, умиротворённость, было что-то большее, чем эта концепция, чем эти постоянно меняющиеся мысли, чем эти непостоянные эмоции и эти ложные чувства. Новый вдох, и тело медленно успокоилось, расслабилось, пребывая в покое. Шаг навстречу этим глазам, шаг навстречу протянутой руке, шаг и огонь свеч взмыл вверх, отмечая переход первой границы.

Ощущение тела оставалось где-то на заднем плане, осталась лишь память о том, что когда-то что-то было, сейчас же вокруг всё изменилось. Пространство изогнулось, стало мягким и податливым, воздух дребезжал, то становясь осязаемым, то снова растворяясь. Я подняла руку, рассматривая её. Кожа распадалась наночастицами, словно песок на ветру, искажаясь и снова собираясь воедино. Мужчина напротив меня также изменился, вместо лица проступила костяная маска с тремя глазами, все три одновременно моргнули, наполняясь зелёным свечением, костяная маска спала и передо мной предстало дымчатое существо, сотканное из сизого тумана, существо непрерывно смотрело на меня пятью зелёными провалами, смотрело не мигая, смотрело прямо в душу. Страх волной прокатился по телу, но я ощущала его где-то далеко, снова перевела взгляд на себя, пытаясь понять телесные ощущения, но тела не было, оно превратилось в бесформенную кучу какого тряпья, смесь непонятного пластилина. Тела не было, осталась лишь память о нём. Страх начал перерастать в панику. Я оглянулась, комната менялась, словно песчаная картина под податливой рукой художника, окно исчезло и за провалом распростёрлась пустыня, яркая, но отдающая вечным холодом. Холодом, который проникал до самых костей, до костей, которых не было, а где-то там далеко за бурыми дюнами виднелось огромное дерево, пока лишь силуэт, отпечаток на фоне прозрачного неба, которого также не было.

— Пошли — существо, сотканное из тумана, протянуло руку, все также не мигая смотря на меня.

Я сомневалась, было страшно и непонятно. Ничего не было понятно.

— Первый шаг. Осознай страх и шагни — прошелестело существо сухим голосом.

Оно стояло напротив меня, стояло надо мной, возвышалось до самого звёздного неба, ожидая.

— Смерть — иллюзия — снова шёпот, но откуда-то издалека, откуда-то снизу, откуда-то из глубины моей сущности.

«Иллюзия» — эхом отразилось внутри, и я вложила руку в этот сгусток тумана и шагнула за грань окна. Шагнула прямо в солнечную пустыню под звёздным небом, шагнула в холод, обжигаясь от его жара, сгорая в этом холоде.

— Следующий шаг там — прошелестел проводник.

«Сон» — всего лишь сон. Сон, который может продлиться вечность, сон, от которого мы все рано или поздно очнёмся, делая следующий шаг к новому перерождению. И я шагнула, утопая по колено в песке. Взмыл ветер, песок обмяк, превращаясь в водоворот, который утягивал за собой.

— Ты больше — снова приказ проводника — Просто стань больше, стань собой.

— Я… — ветер занёс песок мне в рот, и я закашляла.

— Страх, прими страх.

Было страшно, ужасно страшно. Я попыталась бороться с песком, попыталась дотянуться до края, но край был где-то там, очень далеко, ветер усилился. Было страшно, и я утопала в своём собственном страхе.

— Больше — новый шепот, снова из глубин подсознания — сон.

И я осознала его, поняла и отпустила страх, позволив пескам поглотить, очистить от всего, очистить от концепций.

Ветер мягко высадил меня рядом с существом в костяной маске. Три зелёных глаза непрерывно моргали, изучая меня. Костлявая рука в белом балахоне указала на дерево. Оно стало много ближе, и сейчас я могла различить шевелящиеся листья на его могучей кроне.

— Пошли — гортанным голосом пророкотала костяная маска, протягивая скелетообразную ладонь.

И я вложила свою бестелесную руку в его и шагнула следом.

Всё изменилось, на небе засияло белое солнце, а на пустыню опустилась ночь. Мы шли долго, казалось целую вечность, проводник молчал, легонько касаясь моей руки. Он вёл, но этот путь нужно было пройти самой. Сколько бы мы не шли, дерево, казалось, не приблизилось ни на йоту. Усталость начала скапливаться, стало тяжело дышать, а ноги становились ватными. В какой-то момент я упала, обжигая ладони о влажный песок.

— Я не могу больше идти — простонала я, смотря на проводника.

— Всего лишь страх и сон самого страха. — пророкотал он гортанным голосом, не смотря на меня. Его костяная рука была протянута, но я не могла подняться и ухватиться за неё.

— Я не могу.

— Сон — пророкотало существо в пространство смотря на дерево.

«Сон», «Иллюзия», «Лимб», «Потусторонний мир». Ничего этого нет, меня нет. А у того чего нет, не может быть усталости. Я встала, или это всего лишь моё сознание по привычке всё ещё воспринимало каждое движение именно той формы, которой было до этого. Пустыня полыхала в темноте. Но и пустыни нет, а значит, я подняла руку, схватила проводника, и просто пожелала оказаться перед деревом. Пространство мигнуло.

Это были не листья, и даже не цветы, это были бабочки. Сотни, десятки сотен голубых, синих и лазурных бабочек. Они мирно сидели на чёрных ветвях, а их полупрозрачные крылышки мирно трепыхались в едином такте. Как-то сразу стало понятно, почему символом души стала бабочка12.

— Они прекрасны — выдохнула я, восхищаясь увиденным.

— Твой путь простирается дальше — проговорил Никита, сжав мою руку. — Пошли — он потянул меня к дереву.

Ствол оказался сотканным из миллиона тёмных туманных нитей, плотно прилегающих друг к другу. Сплошное марево тумана, переливающееся внутренним свечением. На стволе была одна большая, размера с две мои ладони, бабочка. Проводник указал на неё.

— Это смерть, а за нею жизнь. Лишь некромант может пройти сквозь хранителя Потустороннего мира, лишь тот, кто познал суть смерти, тот кто служит и поклоняется ей. Если готова, то шагни.

Было страшно, страх сопровождал меня повсюду, лишь сейчас я осознала, сколько же много страха живёт во мне. Он липкими щупальцами проникал под кожу, обволакивая тягучей трясиной. Хотелось съёжиться, хотелось бороться, хотелось не чувствовать, не смотреть, не видеть, но он был. Был и единственный способ освободиться — это шагнуть. «Лишь некромант сможет пройти». Кто я? Ведьма, или некромант, или оба? Я не знала ответа, я никогда не понимала этого, но я знала точно, что сила есть во мне и я могу ею управлять. Я знала, что некромант живёт во мне, и мне стоило лишь найти его и соприкоснуться с ним.

Я сжала ладонь Проводника, ощутив его трепет, его лёгкое беспокойство и безграничную веру в меня. Были и другие чувства, чувства, которые удивляли и шокировали, чувства, которые я пока не должна была видеть, о которых пока не должна была знать, и я откинула их, не став погружаться глубже, ощутив напоследок лёгкую волну благодарности. Я шагнула. Шагнула в тёмный туман, соприкоснувшись с тонкими крылышками хранителя. Нежное касание к лицу, невесомость, полёт и вознесение.

— Пошли — шёпот Никиты и его рука, сжимающая мою руку, рывок вниз и приземление.

Я моргнула, ощутив тяжесть тела, ощутив подушки под ногами, ощутив запах благовоний, тепло от камина, мерцание свечей, далёкий гул города за окном, лай Цербера на втором этаже и увидела глаза Никиты. От трав и галлюциногенов, содержавшихся в них, его зрачки расширились, практически полностью заполняя радужку, становясь чёрными.

— Первая ступень и первый мир пройдены, но путь ведёт дальше — заговорил Никита спокойным голосом, поднял зелёную гранулу, зажёг, распространяя в воздухе ароматы сандала и лемонграсса и также кинул её в чашу к догорающим двум гранулам. Зелёное пятно расплылось по маслянистой плёнке, смешиваясь с остальными, окрашивая жидкость в пурпурно-чёрный цвет. — Третий мир, соприкасающийся с нашим — это мир, называемый Подреальность. Мифическая, страшная, искорёженная и чуждая нам реальность. Полуматериальная, полуреальная, осколок когда-то существовавшего мира, который когда-то соприкоснулся с нашим. Его называют миром Некромантов, лишь потому что это мир смерти. Мир прокажённых, мир демонов и смертоносных сущностей, мир, где правит насилие и вечная охота. Это мир охотников и мир жертв, в том мире нет других ролей, убить или быть убитым — единственная участь. Твари того мира могут проникать в наш, также как и мы можем проникать в их мир. Путешествовать, чтобы подчинить их, чтобы использовать в своих целях, ради охоты. Мы даём им кровь и смерть, они нам дополнительную силу. Их можно подчинить ритуалом, можно призвать и привязать проклятием, но лишь некроманты способны их уничтожить или вышвырнуть обратно в подреальность, туда, где им и место. Этот мир — третий путь к постижению силы, силы и самой сути смерти, сути некромантии. Подреальность подчиняется лишь сильнейшим, лишь сильнейших она пропускает через свои чертоги, позволяя освободиться от оков материальности. Через дух и страх, через боль и силу к свободе всего лишь шаг. Освободись от оков, переступи через боль и тебе откроется путь в пустоту. Протяни руку — приказал он резко, и я подчинилась, я знала, что сейчас будет, знала в теории, но оказалась не готова к практике.

Никита взял костяной кинжал из деревянного ларца, свободной рукой крепко сжал мою руку, раскрывая ладонь.

— Кинжал из кости демона, пойманного в подреальности, кинжал выточенный в крови Тёмных Охотников и напитанный силой Маары — резкое движение и на удивление острое лезвие полоснуло по ладони, вспарывая кожу. Красная кровь тонкой струйкой полилась в чашу, делая жидкость ещё чернее. — Пропуск в мир Подреальности лежит через боль — на раскрытую ладонь посыпался какой-то зелёный порошок, и рука прострельнула болью. — Боль такая же иллюзия, как и всё остальное, сила некромантии окроплена в сакральности смерти, во сне внутри сна, в переходе через грань, к третьей ступени перед перерождением. Перерождение — это боль — поверх раны лёг небольшой острый камень, Никита закрыл мою ладонь, заставив сжав камень в руке — держи и не выпускай до самого конца — приказал он, кладя мою руку себе на колени.

Быстрым, точным движением он отодвинул чашу, рывок с его стороны и он сел ближе, настолько близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Ладонь пылала от адской боли, растекаясь жидким пламенем вверх по руке, выше в плечо и разливаясь лавой по телу. Дыхание Никиты, горячее, обжигающее и его чёрные глаза, словно два провала в пустоту.

— Иди — прошептал он, раскрываясь, призывая раскрыться и меня — позволь этому миру проникнуть в тебя, и ты шагни в него. Стань одним целым с силой, и она станет твоим щитом. — его губы еле-еле шевелились, казалось, я слышу его мысли. И я последовала за ним.

Взревел свет свеч, заливая пространство радужным маревом, и я шагнула в пламя.

Сожжённый за живо мир, мир боли и страданий, мир, утонувший в крови своих собственных обитателей. Красное солнце за алыми облаками окрашивало всё вокруг в багряный цвет крови. Разрушенные здания, развалившиеся замки и крепости в груде чёрного песка, потрескавшаяся от жара земля, бритвенно-острые скалы, словно клыки неведомого зверя вспарывали алое небо тёмными пиками. Чёрный лес с проклятыми деревьями, ядовитыми растениями и выгоревшей травой. Этот мир полыхал в пожарах страданий и жестокости. Какова его история, никто не знал, мы не знали даже, когда наши миры соприкоснулись и этот мир, словно паразит присосался к нашему. Но две реальности соприкоснулись и твари Подреальности получили доступ в наш мир через ненависть и пороки. Их призывают во служение, их порабощают, и они вырываются на свободу, принося с собой смерть и реки крови. Кто-то называет их демонами, кто-то зверями, кто-то просто тварями, но все жаждут заполучить их подчинения, так как нет лучше и беспощаднее убийц, чем твари Подреальности. Они смертоносны в своей силе, в своей магии и своей иллюзорности. Лишь некроманты способны справиться с ними, лишь некромантам ведом путь в этот мир, в мир где правит смерть, в мир, где смерть — это избавление и единственная достойная плата за жизнь.

С гор подул обжигающий горячий ветер, принося с собой прогорклый запах горелой плоти вперемешку с серой. Затянутое вечными тучами небо разрезала огненная молния. Где-то за лесом прогромыхал гром и затрубил охотничий рог. Лай сторожевых собак, смех Тёмных Охотников и задушенный крик боли и страха. Это место дышало болью, страхом и вечной борьбой, прятавшейся за призрачным туманом вечного спокойствия. Подреальность жила своей обычной жизнью, а существа, населяющие её, бесновались от наслаждения, полученного от страданий других. Тут не было мира, не существовало равенства и свода правил. Тут были лишь охотники и жертвы, действовал лишь закон выживания. Сам воздух дребезжал кроваво-красным маревом, окрашивающим пространство во все оттенки оранжевого, так похожим на сотни полыхающих пожаров. Ад. Именно так именовали это место религиозные фолианты и не ошибались. Если где-то и существовал Ад, то он точно обосновался в этом Богом забытом месте.

— Этот мир соткан из иллюзий и материи — Никита подошёл ко мне, оказавшись в своём привычном обличии, изменилась лишь его одежда, представляющая из себя что-то невообразимое между старинным камзолом из чёрной замши, высоких ботфортов и стимпанк элементов.

Этот облик делал его строже, взрослее и в тоже время более привлекательным, даже не думала, что ему могут пойти такие вещи. Я осмотрела себя, мягко улыбнувшись и своему новому облику. Замшевые штаны и жилет с золотыми заклёпками, мягкие сапоги, и волосы собраны в высокий хвост. Весь образ напоминал какой-то фэнтзийный костюм наёмников. Этот стиль смотрелся так неуместно среди этого пейзажа разрухи и смерти, и в тоже время почему-то казался абсолютно естественным.

— Всё, что ты видишь — мы стояли на уступе высокой скалы, и Никита обвёл рукой полыхающий мир — реально и в тоже время иллюзорно. Из-за своей структуры этот мир позволяет находиться тут в двух ипостасях, на уровне тонкой материи, или эфирного тела, как сейчас, но также иногда и лишь самые сильные могут открывать сюда порталы и проникать во плоти. Но даже если мы тут всего лишь сознанием, этот мир так же опасен, как если бы были во плоти. Умрёшь тут, умрёшь и в нашей реальности.

Я кивнула под его строгим взглядом, сейчас его глаза светились зелёным свечением некромантической силы.

— Проход там — он указал за спину, и развернувшись, я обомлела от узнавания.

Узкая тропа вела на вершину горы, где на самом её пике находился знаменитый багровый замок Ашаран. Из его семи пиковых башен исходило яркое семицветное сияние, стройным радужным потоком теряясь в небосводе. Это был портал между нашими мирами, место прохода, где Подреальность и наш мир соприкасаются и практически проникают друг в друга.

— Лишь пройдя весь путь, ты достигнешь пустоты. Этот мир полуматериальный, но ты всё ещё можешь управлять им также, как и Потусторонним миром, но лишь используя силу некромантии. Чем сильнее твоя связь с силой, тем быстрее мы достигнем цели.

Я посмотрела на багровый замок на вершине одинокой скалы и нервно сглотнула: путь предстоял не близкий. Хорошо, что тут и в нашем мире время течёт по-разному, и дни или даже недели тут у нас могут значить лишь минуты, но и минута тут, в нашем мире может равняться году.

— Пошли — Никита протянул мне руку в чёрных перчатках с обрезанными пальцами, в этой реальности его ногти также были чёрными.

Я вложила свою руку в его, и мы двинулись по направлению к замку.

— Иллюзии не прочны, и их реальность зависит лишь от того, как сильно ты в них веришь. Они цепкие и своими клещами легко могут вцепиться в твоё сознание, омрачая его заблуждениями страданий. — мы начали восхождение по чёрной земле, мягко ступая по камням и песку. Где-то там на востоке не переставая трубил охотничий рог, празднуя победу. Охотники настигли свою жертву. — Суть пути испытание страданиями, этот мир вывернет наизнанку всё, что только сможет. Единственный щит перед иллюзиями — это осознанность. Будь готова и не потеряй себя.

Какое-то время мы шли молча. Рука Никиты держала крепко мою руку, а я держалась за него. Суть проводника именно вести, вести сквозь все миры в пустоту, к освобождению. Воздух вокруг дрожал от пекла, со лба тёк пот, но телу было прохладно и зябко. Хотя тела тут не было и в этом мире мы были лишь иллюзией, чистым сознанием, путешествующим сквозь границы, всё же связь и осознавание телесных ощущений была слишком сильна. Гул охотничьего рога давно стих, и вокруг царила непривычная тишина. Не было слышно ни копошащихся зверей, ни поющих птиц, ни даже движения ветра, лишь мягкая поступь наших шагов и мирное дыхание. Тропа петляла, то выводя нас на отвесные края скалы, то выводя в еле-еле проходимую чащобу мёртвого леса.

Неожиданно где-то совсем рядом крикнула девушка. Я было дёрнулась к ней, но крепкая хватка Никиты не дала сойти с дороги.

— Помогите! — полный отчаяния призыв заставил остановиться.

— Пошли — Никита настойчиво потянул за руку.

— Но там кто-то просит о помощи, мы же не можем просто так уйти.

— Помогите, прошу… Хоть кто-то, помогите — кричала незнакомка, заливаясь стенаниями, полными отчаянья.

— Нет — приказ в жёстких глазах некроманта.

— Прошу!

— Никит, мы не можем. — жалобно пискнула я.

Девушка рыдала, кричала, призывала на помощь с такой болью, что моё сердце сжималось от ответной боли.

— Я могу, ты тоже — твёрдо заявил он, снова потянув меня за руку.

— Нет, Я так не могу — резким движением я вырвала руку из его хватки и побежала на крик, перепрыгивая через сухие колючие кустарники, и огибая почерневшие от копоти деревья.

Чаща расступилась и на узкой поляне меж деревьев я увидела её. В когда-то белом, сейчас же изодранном платье, заляпанном кровью, девушка лежала на животе, пытаясь подняться с земли. Её тоненькие ручки дрожали не в состоянии удержать вес собственного тела, на запястьях и пальцах отчётливо проступали синяки и кровоподтёки. Я поспешила к девушке.

— Я помогу тебе— воскликнула я, наклоняясь и помогая ей встать.

Девушка повернулась ко мне, и я тут же отшатнулась от ужаса, разомкнув пальцы с её плеча, от чего она пошатнулась и чуть не рухнула, вовремя успев облокотиться об ствол дерева.

Её лицо было изуродовано, толстые красные царапины покрывали нежную кожу, левый глаз заплыл и налился кровью, из искусанных губ сочились маленькие капельки крови. Вся правая сторона была залита кровью, а волосы свалявшимися лохмотьями свисали на узкие плечи.

— Лика — не веря прошептала я, всматриваясь в обезображенное лицо. — Боже, Лика, что ты тут делаешь, как ты тут оказалась, что с тобой случилось? — я подбежала к подруге детства боясь её коснуться, чтобы не причинить боли.

— Нет, не подходи — она оттолкнула меня с такой силой, на которое её тело просто не могло быть способно.

— Лика — растерянно позвала я её.

— Нет, только не ты. Ты предательница, лживая сука, как ты смеешь приходить сюда в миг моей смерти, как ты смеешь вообще приближаться, после всего что ты наделала.

— Лика, я…

— Нет, я лучше умру, чем позволю тебе прикоснуться ко мне. А лучше…

Всё произошло так быстро, что я даже не успела осознать происходящее. Её здоровый глаз блеснул яростью, и словно обезумевшая банши, она накинулась на меня в одном стремительном прыжке. Под тяжестью её тела, я рухнула на землю, больно ударившись головой. А эта бестия накинулась на меня с кулаками, ударяя по рёбрам, острыми ногтями царапая лицо, пытаясь добраться до глаз.

Я ведьма… ведьма прошедшая инициацию у озёрных ведьм, у ведьм, для которых магия и физическая сила едины, так что действовала я на инстинктах. Извернувшись, ухватила её руки, фиксируя в захвате, и одним плавным движением скинула её с себя подмяв по себя.

— Что ты творишь?! — крикнула я ей в лицо.

— Предательница, паскуда — она начала вырываться, но я держала крепко, наполняя мышцы ведьмовской силой.

— Лика, прекрати! — я попыталась утихомирить подругу, но она не сдавалась, извиваясь подо мной.

— Аааааа!!!! — она крикнула прямо мне в лицо, отдавая запахом гниения плоти, и звуковой волной меня швырнуло в воздух.

Лишь чудом и благодаря изнуряющим тренировкам Алтайских ведуний, которые целый год тренировали мою выдержку и гибкость, я смогла сгруппироваться и уже через несколько секунд твёрдо стояла на ногах.

Лика пригнулась к земле, готовясь к прыжку, её черты лица заострились, а сквозь приоткрытый рот виднелись ряд острых зубов.

— Ты умрёшь, за всё что ты сделала, ты умрёшь. — прошипела она.

— Лика, прошу, давай поговорим.

— Нет, ты предала меня. Ты была моей лучшей подругой, но предала меня. Умри!

Она снова ринулась на меня, пытаясь достать руками до глаз. Я уворачивалась, пыталась отбиться, но она была сильнее и быстрее. Два раза она цапнула меня за руку, оставляя царапины на открытых участках кожи. Я пыталась её вразумить, призвать к разговору, даже пыталась извиниться, но она, словно взбешённая фурия продолжала и продолжала наступать. Мы кружились меж деревьев, уворачиваясь от острых колючек и чёрных стволов, пока в какой-то момент я не почувствовала пустоту за спиной. Я стояла на краю обрыва, за мной простирались полыхающие огни Подреальности, а от падения в бездну меня отделял лишь один шаг. Лика наступала, окровавленные губы искривила сумасшедшая улыбка, а в единственном глазе полыхала ненависть. Я обернулась, пытаясь найти пути отступления, но перед глазами было лишь багровое марево чуждого мне мира.

«Иллюзии не прочны, и их реальность зависит лишь от того, как сильно ты в них веришь. Они цепкие и своими клещами легко могут вцепиться в твоё сознание, омрачая его заблуждениями страданий» — вспомнила я слова Никиты.

— Иллюзия — прошептала я.

Лика снова улыбнулась, делая шаг ко мне.

— Тебя нет, ты нереальна! — крикнула я ей.

— Твоя вина реальна и питает меня — проскрежетала эта тварь, притворяющаяся Ликой.

Лишь некроманты способны побороть и поработить тварей Подреальности. И я вдохнула, призывая силу. Я буквально ощутила, как мои глаза засветились зелёным огнём, а из рук потекли потоки магии. В этом мире, они были полностью осязаемые, реальными и материальными. Я ударила чистой силой, оплетая её, закручивая в свои путы и всего одним ловким движением лишила подвижности.

— Вина, ты виновата, и твоя вина убьёт тебя — тварь засмеялась, лёжа на земле, опутанная паутиной моей силы.

— Прости меня — прошептала я, обращаясь к образу подруги в моей голове, лишь сейчас осознавая, что где-то там глубоко вина на самом деле была.

Была вина за то, что всё получилось именно так, за то, что Влад выбрал меня, а не её. За то, что даже несмотря на то, что по всем канонам получилось так, что я увела любимого у подруги, а то, что я так и не осталась с ним, лишь удваивало эту вину. Я докопалась до неё, увидела и сожгла. Сожгла в огне прощения, прощения самой себя и принятии своего пути, своего прошлого и своих поступков. Лика давным-давно замужем за другим, у неё двое детей, и она счастлива с другим мужчиной, а я до сих пор храню в себе вину за то, что было столько лет назад. Было по обоюдному согласию, было, потому что Влад никогда не любил её и не хотел жениться, начав эти отношения лишь с подачи отца, для выгоды и бизнеса. Ей было больно тогда, но она смогла очиститься от ненависти и найти в себе силы жить дальше и пройдя своё испытание, достойна обрела истинную любовь. А моя вина… пришло её время сгореть в пожаре этого испорченного мира.

Я убрала путы силы, но тварь так и не пошевелилась, продолжая лежать на земле и скалиться на меня.

— У тебя нет власти надо мной — проговорила я, смотря на неё.

Тварь зашипела. Её лицо медленно начало меняться и передо мной уже лежала не моя изуродованная подруга, а непонятное мне существо с серой кожей, маленькими чёрными глазками и тонкими белыми губами. Оно шипело и скалилось, но больше не делало попыток напасть.

— Убей это — приказал Никита, подходя сзади.

— Никит — я резко обернулась, встретившись с его злым взглядом.

— Убей — тихий приказ.

— Но оно больше не опасно. — попыталась я возразить.

— У-б-е-й — по буквам приказал он, и в это время его глаза полыхали такой властью, что я просто не могла не подчиниться.

Я обещала слушаться во всём и без вопросов выполнять все его приказы, а сегодня я и так уже нарушила это правило.

Внутри меня поднялась сила, оплетая руки, на пальцах заискрились зелёные искорки, и я ударила. Тварь коротко взвыла и растворилась в воздухе, осыпаясь пеплом.

Я стояла, отпустив руку, чувствуя пустоту внутри. Не было ни эмоций, ни чувств, ни сожалений, лишь какая-то апатия.

— Пусто — прошептала я — я, не испытываю никаких чувств, ничего, хотя только что…

— Иллюзия не жизнь — проговорил Никита, мягко касаясь моего плеча — это плод твоих подавленных эмоций, убить иллюзию, тоже самое, что уничтожить внутреннее заблуждение в свете ясности.

— Заблуждений? — я развернулась к нему, увидев нежную улыбку, всего лишь намёк на неё, но она разом согрела моё сердце.

— Заблуждения твоего сознания, давным-давно мёртвые иллюзии, за которые цепляется твой разум в поисках оправданий. Тропа как тёрка стирает ненужную шелуху, пока не останется лишь истинное. Она превращает ценный самородок из обычного алмаза, в сверкающий бриллиант чистой огранки.

— Тропа очищения — вспомнила я названия этого пути, которое как-то читала в одном из старинных фолиантов ещё во время моего обучения некромантии.

— Пошли — он снова протянул мне руку, ожидая, пока я вложу свою ладонь в его.

Мы снова вернулись на путь, рука в его руке. На Подреальность опустилась ночь, небо заволокли чёрные тучи, а багровая луна освещала темноту кровавым светом. В темноте окружающий пейзаж казался чуждым и зловещим. Кривые деревья, неровные тени, оглушающая враждебность и пожары. За поворотом тропа снова вывела нас на край обрыва, с которого открывался невероятный вид. Ночная мгла скрыла детали, поглотила очертания разрушения, ровных переходов и обозначения объектов, были лишь тьма и полыхающее зарево горящих пожаров. Над темнотой доносился ровный стук молота о наковальню.

— Кузнецы — прошептал Никита, вглядываясь в даль.

— Что куют эти кузнецы Подреальности?

— Боль и смерть… Никто из наших никогда не заходил так далеко, но говорят, что все твари подреальности не рождаются, как мы, а создаются девятью кузнецами, они словно древняя Пандора13, всего лишь плод больного сознания кузнецов страданий. Пошли.

Мы шли всю ночь и часть дня, петляя по тропе. По пути нам ещё два раза повстречались иллюзии. Плач потерянного ребёнка, призывающий свою маму. Моё сердце обливалось кровью, когда мы проходили мимо маленькой девочки, которая сидела в кустах в грязной потрёпанной одежде, лила горькие слёзы, размазывая влагу тонкими ручками по грязному от копоти лицу. Мы не остановились, но внутри меня поднялась буря, а сознание подкидывало сотни и сотни воспоминаний из детства. Воспоминаний и сожалений. Океаны сожалений о родителях, о наших отношениях, о самой себе и своей слабости. Я смотрела на них, вновь переживая те же чувства, те же эмоции, словно маленький ребёнок, которым я когда-то была. Но крепкая рука Никиты помогала сохранять присутствие на тропе и не потеряться в отчаянии прошлого. Каждый шаг, проделанный вчера, привёл меня в моё сегодня, сюда на эту тропу, в место, в которое я никогда не думала, что попаду снова. Место, которого я до безумия боялась, также, как и маленькая девочка когда-то боялась гнева отца, боялась разочарования матери и своей собственной боли. Прошлое привело меня к самой себе, к той сильной женщине, которая решилась на этот шаг и сейчас шагает по тропе. Прошлое дало мне сил, чтобы наконец завершить моё обучение и принятие своей сути и силы. Прошлое, которое дало мне сил уйти от нелюбимого мужчины и найти себя в ворохе заблуждений.

Появление мужчины, Влада, стало неожиданностью. Он стоял на самой границе с тропой и молча наблюдал за мной. Он был одет в свой излюбленный деловой костюм, и выглядел слишком чисто и опрятно для этого места, и я бы даже удивилась его виду, если бы не кровоточащая сквозная дыра в его груди, прямо там, где должно было быть сердце. Когда он появился, Никита с такой силой сжал мою руку, что боль прострелила до самого локтя, но я была ему благодарна за эту отрезвляющую боль. Мы прошли молча, Влад стоял и просто смотрел, его глаза были мертвы, такие яркие и полны эмоциями в прошлом, сейчас они потухли, и в этой бесчувственности я ощущала свою вину, так как они напоминали тот миг, когда я сообщила ему, что ухожу. На краткий миг его глаза также потухли. Я не сошла с тропы, но сердце обливалось кровью от вины. И снова сознание проделало кульбит в прошлое. Туда, где были иллюзии счастья, иллюзии нужности и страх. В прошлое, выстроенное на страхе одиночества, потребности, чтобы кто-то любил, когда я сама не могла дать себе ничего, кроме вины и презрения. Прошлое, которое выковало меня в своём огне, выплавляя всё ненужное, все путы, которые сковывали меня, обтачивая с каждым новым днём мои крылья, запирая в клетку мною же созданных концепций. Прошлое, в котором я сделала шаг навстречу миру, навстречу неизвестности, навстречу самой себе, расправила свои крылья и словно Икар взлетела к солнцу обретя в его сиянии саму себя. Примирившись и приняв себя, полюбив себя наконец. И это прошлое столкнуло меня с Никитой, с этим пока ещё не до конца понятным мне мужчиной, но уже таким близким. С мужчиной, к которому у меня появилось не только уважение и восхищение его внутренней силой духа, но и что-то большее, больше чем просто желание, много больше чем просто интерес, что-то пока тихое, лишь зародившееся, но уже такое родное. Это чувство пока лишь проклёвывается на свободу, словно новорождённый птенец проделывает отверстие в скорлупе, чтобы появиться на свет. Первые ростки уже пробились сквозь почву моего сердца, зародив чувства, и лишь тут на этой тропе я впервые осознала их. Я была влюблена в Никиту, влюблена в его силу, в его ответственность, спокойствие в сложных ситуациях, решительность, в его чувства, эмоциональность, вспыльчивость и даже в его заблуждения. Всего через несколько недель этот человек стал для меня настолько родным и близким, что я на самом деле доверяла ему, как никогда никому не доверяла до этого.

Я сжала его руку, не заботясь о том, что сейчас он легко мог прочитать мои эмоции и мои чувства, и каково же было моё удивление, когда он, сжав мою ладонь в ответ, на миг приоткрылся, позволяя увидеть ответные чувства, абсолютно зеркальные моим. Тандем из двух ростков близнецов с самого рождения, связанных единым корнем любви.

Мы шли, молча держась за руки, проводник и проводимый по тропе очищения, где подреальность смывала всё ненужное, ограняя бриллиант.

Полдень следующего дня застал нас у подножья высокой лестницы.

— Восхождение в Ашаран, последний этап.

— Нехилое сооружение. — я подняла голову, смотря на десятки сотен каменных ступеней, уходящих вверх по отвесной скале.

— Я не чувствую твоей усталости — усмехнулся Никита.

— Удивительно, но несмотря на то, что мы шли без остановок столько времени, я вообще не ощущаю усталости.

— И всё же ты ведьма, твоя способность накапливать энергию быстрее, чем остальные маги поддерживает твой баланс энергии в равновесии. Удивительно.

— А ты?

— Я проводник, у меня заведомо другая роль, да и в нашем мире прошло не больше получаса. Скорость мысли в разы быстрее, чем скорость плотного тела. Но когда я проходил этот путь со своим наставником, то у подножья лестницы уже был готов бросить всё от усталости и напряжения. Но ты… Удивительная, как всегда.

Я улыбнулась в ответ восхищению в его глазах, оно было столь чистым и искренним, что я даже покраснела от смущения, ощущая тугую волну жара, исходящего от него.

— Пошли — он потянул меня за собой на первую ступень.

Никита, конечно, не шутил, когда говорил про усталость, и не предупредил, что тропа это всего лишь детские игры по сравнению с отвесными ступенями. Каменные, потрескавшиеся и местами покрытые тонкой, еле заметной коркой льда. Я два раза поскользнулась и один раз чуть не сорвалась вниз, если бы не цепкая хватка Никиты. А ледяные порывы ветра с каждым новым этапом вверх становились всё агрессивнее и агрессивнее. Ветер выл, залезал под одежду, кусая острыми иглами мороза, но мы упорно продолжали свой подъём вверх. Шаг за шагом приближаясь к заветной цели. Упорства и выдержки мне было не занимать.

— Последняя — на последнем издыхании выдохнула я, буквально рухнув на каменную площадку — пять минут отдохнём и пойдём дальше.

— Значит всё же и у твоей выдержки есть границы — усмехнулся Никита, нависая надо мной.

— Пять минут — попросила я, не открывая глаз.

Мы проделали весь путь от начала до конца и взобрались на самую вершину скалы к подножью замка Ашаран. Правда, последние десять ступеней я думала, не выдержу. Мышцы мелко подрагивали от перенапряжения, ноги подкашивались, рука так и норовила выскользнуть из Никитиной руки, а желания куда-либо идти медленно пропадало. Лишь благодаря уговорам Никиты и его мягким приказам, я всё же нашла в себе силы идти и наконец оказаться тут. Прохладный камень приятно остужал разгорячённое тело, а получившие покой мышцы радостно отдыхали, набираясь сил для следующего, последнего рывка.

— Не залёживайся, нам нужно продолжать.

— Да, да, ещё совсем чуть-чуть, у меня всё болит.

— Ты всегда была безответственной, ленивой и постоянно жаловалась, и ныла: я не могу, я не понимаю, мне сложно, всё болит.

Этот новый голос, раздавшийся совсем рядом, заставил меня оцепенеть от ужаса. Медленно, очень медленно, я повернула голову и увидела его, нависающего надо мной. В классических штанах, с толстым ремнём, белой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами. Тёмные волосы коротко стрижены, волевой подбородок напряжён, ровные скулы заострились, а обычно теплые карие глаза почернели от злости. Именно этот образ отца ассоциировался у меня со страхом. Именно такого его я с детства боялась больше всего. Властный, надменный, возвышающийся надо мной, приказывающий и будучи в полном праве приказывать.

— Папа — я тут же подскочила, вмиг забыв про усталость.

Никита попытался схватить меня за руку, но я не обратила на него никакого внимания, шагнув к отцу.

— Что ты тут делаешь?

— Смотрю как МОЯ дочь дурью мается и сбегает от обязанностей. — он скрестил руки на груди, смотря на меня с надменностью, так как он умел смотреть на своих подчинённых, которые повиновались ему во всём.

— Я… я… всего на пять минут, отдохнуть.

— Отговорки, ты всегда искала лишь отговорки. Обучаться двум наукам тебе было сложно, познавать ведьмачество и некромантию одновременно ты не можешь, принять посвящение у тебя не хватит сил, учиться на экономическом и работать в компании одновременно ты не выдерживаешь, а что ты вообще можешь?

— Папа, прошу…

— Можешь только жаловаться, стенать, просить, умолять и унижаться перед всеми. Ты даже не прошла посвящение в ведьмы, не приняла ни один из путей, потому что не можешь, потому что слаба.

— Я… мне было всего 18, я запуталась.

— Запуталась она? В чём, в своём собственном ничтожестве — он зло посмотрел на меня, возвышаясь надо мной и смотря свысока. — Ты никогда никого не слушала, всегда делала лишь то, что тебе вздумается. Никогда не понимала, через что пришлось пройти мне, чего мне стоила твоя учёба, через какие препятствия и какие связи пришлось подключить, чтобы ТЕБЯ, ошибку природы, приняли и начали учить хоть чему-то, чтобы тебя не лишили силы и не подписали смертный приговор.

— Я понимаю — тихо прошептала я, отпуская голову.

— Ни чёрта ты не понимаешь, я ради тебя…

— СТОП! — возглас вырвался неосознанно, выработанная реакция за последние годы, привычное поведение. Мой крик был так неожидан и эхом разнёсся по пространству, что это отрезвило, вернуло в настоящее и вывело из угнетённого состояния. — Стоп — уже совсем тихо повторила я.

Отец напротив меня молчал, он стоял, всё также скрестив руки на груди, мышцы напряжены, ноги на ширине плеч, голова поднята, высокомерный взгляд, он всегда был для меня образцом силы и власти, несгибаемая гора, способная выдержать все удары судьбы. Пример силы и целеустремленности, он был человеком, способным достигать любых высот, во что бы то ни стало. И смотря на него сейчас, я впервые осознала, насколько же мы похожи. Да, внешне я была копия мамы, низенькая, пухленькая, с мягкими медными кудряшками и добрым, чуть детским, всегда молодым лицом, но внутри я слишком сильно походила на отца, упрямая, несгибаемая, когда нужно было, и гибкая, где необходимо было обойти препятствие, сильная, безжалостная и в тоже время любящая и способная прийти на помощь.

— Стоп — проговорила я уже более твёрдо. — Сейчас мне некогда выслушивать твоё нытьё, мне пора идти дальше.

Я не стала что-либо объяснять, оправдываться и что-либо доказывать ему, как делала это всегда. Я просто развернулась, подошла к Никите и вложила свою руку в его.

— Пошли — впервые предложение исходило от меня.

Мы двинулись дальше, оставляя иллюзию отца за спиной, иллюзию, которая подхваченная ледяным ветром, развеялась над скалами.

Высокие двери из красного камня были исписаны неизвестными мне символами, десятки сотен столбиков, напоминающие арабскую вязь, покрывали их сверху до самого низа.

— История силы — Никита подошёл к двери касаясь надписей кончиками пальцев — кто-то говорит, что все знания о некромантии, как и сама эта сила, появились именно из подреальности. Когда два мира соприкоснулись, появились мы, именно поэтому именно мы можем проникать сюда без препятствий, именно поэтому лишь мы можем с лёгкостью управлять тварями из этого мира. Потому что мы такая же часть подреальности, как она часть нас. Дальше сама, тут мой путь завершается, сквозь врата силы ты должна пройти одна. — он освободил мою руку и отошёл в сторону, оставляя меня одну перед вратами.

От завершения пути посвящения в некроманты меня отделял лишь шаг, всего несколько действий, и я смогу соприкоснуться с пустотой. Внутри было тихо и спокойно, странно, не было никакого трепета, не было возбуждения или страха, все было именно так, как должно быть. Словно всю свою жизнь до этого я шла именно сюда. В лоно истока части себя, силы, которая возродилась во мне, и которую я так до конца и не приняла.

Я подняла руку и толкнула дверь. Она мягко поддалась. Массивные створки беззвучно распахнулись, открывая передо мной провал в темноту. Тонкая черта радужного сияния разделяла меня от «До» и «После», сейчас я ещё тут, и даже несмотря на весь пройдённый путь, без финального шага он и ломаного гроша не стоит. И я шагнула.

Темнота была повсюду, непроглядная, густая, всепоглощающая. Темнота была воздухом и пространством, она была водой, огнём и землёй, она была сутью жизни и смерти. Темнота была пустотой. Она была всем и ничем одновременно. Я была в темноте, и темнота была во мне, я сама была этой темнотой. Что-то внутри отозвалось болью, что-то внутри отозвалось радостью, что-то внутри рыдало от страданий, что-то внутри плясало от счастья. Что-то внутри рождалось вновь, что-то умирало, увядая в вечном непостоянстве. Нет ничего более постоянного, чем само непостоянство. Текучая и одновременно стабильная, сила во мне умирала и возрождалась с каждым новым вздохом. Две силы, две противоположности сейчас плясали в тандеме, они сплетались, воедино впервые не борясь за внимание, впервые не противостоя друг другу, а стремясь на встречу друг другу. И я купалась в этой силе, купалась в ощущениях единства, и самой жизни, и самой смерти, в сути бытия.

— Поняла — прошептала я.

Именно тут, именно сейчас, на границе меж двух миров, в пустоте я поняла суть. Жизнь, она много-много проще, всё настолько просто и в тоже время прекрасно. Вечное течение, вечная спираль, исходящая из пустоты и в пустоту уходящая, состоящая из пустоты. Здесь и сейчас я поняла суть пустоты, суть самой смерти, и лишь сейчас осознала радость жизни. Жизнь существует в смерти. Страх… он никуда не ушёл, но перестал быть главенствующим. Тут в пустоте было всё, и это всё было много меньше, чем пустота, меньше, чем Я. Пустота была всем, и сила некромантов также, как и всё сущее, исходит из этой пустоты. Любовь и благодарность, сострадание и сила духа, вот четыре столпа сути. Я вскинула руки, и пустота отозвалась на мой призыв. Яркий, чистый зелёный луч силы исходил из моих пальцев, из ладоней, из кистей рук и предплечий. Сила шаг за шагом вырывалась из всего моего тела, пока я сама не стала этой силой. Я ещё никогда не чувствовала этот зелёный, холодный и спокойный свет так долго, так ярко и чисто.

А потом я засмеялась, купаясь в новоприобретённой силе. Я была той, кем была и сегодня обрела половинку самой себя.

Пространство мигнуло, и потоком меня вынесло из пустоты. Я открыла глаза встретившись с радостным взглядом зелёных глаз.