— 20-

К ночи гроза усилилась, казалось бы, куда, но оказалось, что есть куда. Поднялся такой ветер, что стёкла хоть и стеклопакет, но всё же, не переставая, мелко дребезжали. На улице творилась такая свистопляска, что глаза вообще не могли ни за что уцепиться. Громыхало не переставая, а молнии били так часто, что казалось, само небо вот-вот разорвётся на части и свалиться на землю. А ещё где-то на севере творилась ворожба, очень и очень сильная ведьмовская ворожба. По словам Митьки, где-то там за рекой стан озёрных ведьм, и скорее всего, это они на грозу ворожбу творят.

Я подошла к окну, всматриваясь в стихию. Прекрасная в своей сущности, завораживающая в своей опасности и абсолютная в своём проявлении. Ведьма во мне пребывала в полном экстазе от блуждающей вокруг энергии. Яростная, звенящая, чистая и тотальная сила природы. Даже просто присутствие в этом пространстве уже наполняло энергией, а если ещё и погрузиться в стихию, слиться с ней, могло дать такой заряд, который в обычной жизни пришлось бы накапливать месяцами.

— Чувствуешь? — ко мне подошёл Емельянов.

— Ты тоже это чувствуешь?

— Что-то странное во всём этом есть. — нахмурился он.

— Стихия — это ответ на ворожбу, а не наоборот. — пояснила я ему.

Ведьмаки они не такие, как ведьмы, их связь с пространством и окружающими энергиями в разы меньше, чем у нас, и способность чувствовать самые тонкие вибрации энергии практически на нуле, а проводниками вообще могут быть только ведьмы. Но даже они могут уловить мельчайшие колебания энергетического фона, не знаю, способны ли они его распознать, но почувствовать могут.

— Ты хочешь сказать, что…

— Что какой-то колоссальный выброс силы породил такое возмущение магнитного поля, что это вызвало грозу, а её усиление уже просто эффект инерции. Природа отвечает и стремиться всё вернуть в баланс.

— Не хило ведьмы-то развлекаются. — хмыкнул ведьмак, глубоко втянув воздух.

Лишнее действие, как по-моему, даже несмотря на их слабые принимающие каналы, энергия и так вливалась в него с удвоенной скоростью, настолько много её было, даже Никита ощущал более быстрое наполнение. Внутренним зрением я видела, как разноцветные потоки энергии оплетают каждого, и потоков было больше вокруг тех, кто способен её поглотить, зачастую неосознанно, всего лишь открытыми каналами. На это способен даже обычный человек, не обладающий никакими способностями, необходимо лишь присутствовать в стихии и не бояться, страх отрезает нашу связь с энергией пространства.

— Невероятно — к нам подошёл Никита, нежно оплетая мою талию и притягивая ближе к себе. — Даже я ощущаю силу, исходящую из леса.

— Большой ведьмин круг — объяснила я им те всплески магии или ведьмовской ворожбы, которую они все ощущали.

Озёрные, речные, морские ведьмы, суть у них одна — вода. А не использовать живую небесную воду и слиться со стихией — верх дурости. Ощущения ведьминого круга в такую грозу нисколько меня не удивляет. Больше беспокоит что-то другое, что-то, что мои сенсоры ощущают, но никак не могут определить. Я чувствовала круг там вдалеке, чувствовала вспышки поменьше от одиноких ведьм, или троек и двойки, каждый использовал момент наилучшим для себя образом. Но кроме всего этого было что-то ещё, что-то опасное, чуждое и не побоюсь этого слова, тёмное. Но что именно, никак не могла понять. Ещё беспокоило ощущение, что эпицентр бури как бы смещён от основного центра силы. Казалось, что буря исходит не от ведьминого круга, как логично можно было бы предположить. Но тут снова не было ответов на вопросы.

— Пойдём спать или…? — спросил Никита, отвлекая от раздумий.

Я вздохнула, отпустив размышления и приняла решение.

— Спать.

Да, сегодня я могла тоже начать ворожбу и присоединиться к всеобщему хороводу силы и самой стихии, но сейчас мне совершенно этого не хотелось. Хотелось лечь под бок к Никите и оказаться в его объятиях.

В отдельно выделенной нам комнатушке было узко, но чисто, и пахло свежестью. Какое-то время мы просто молча лежали в объятиях друг друга, слушая грозу за окном.

— Ты говорил, что твоя мама ведьма, а Драгомир её домовой? — я первой нарушила молчание.

Давно хотелось разузнать, как так получилось, что у некроманта был свой домовой.

Никита лёг на спину, закинул руку за голову и какое-то время молчал. Он с лёгкостью мог ответить простое «да» или «нет», но решил рассказать чуть больше о себе, и я была ему благодарна за откровенность, так как хотелось узнать его прошлое, его настоящее и быть в его будущем, особенно после вчерашних признаний.

— Моя мать была лунной ведьмой — начал он неспешно.

— Лунной? Была? — невпопад перебила я его, эмоции захватили, и я не смогла сдержаться. Лунные ведьмы настолько редки, что бывают и такие скептики, которые считают их выдумкой.

— Да, была. Она умерла семь лет назад.

— Оу, сочувствую.

— Благодарю. Уже прошло и переболело, да и мы были готовы к такому раскладу событий. Лунные? они ведь такие… целители по своей сути. Они вкладывают и отдают всю себя своим пациентам и быстро перегорают, словно маленький костерок, обогрел своим светом и погас. Но если отказываются от своей миссии, то умирают ещё быстрее. Так что да, мы с самого своего сознательного возрастала знали, что её путь в этом мире не долог. Она ушла тихо. Болезнь пришла внезапно, но ожидаемо в какой-то степени. А лунные, они болеют лишь раз в жизни, в первый и последний. Но у неё было три недели, чтобы проститься со всеми и завершить все дела. Всё протекало мирно, без мучений. Папа, он был с ней до самого её последнего вздоха, она и умерла у него на руках, уснула и больше не проснулась. Он… он любил её, и до сих пор любит. Их пара — это, наверное, самое прекрасное, что я видел в жизни, даже после тридцати шести лет брака они всегда смотрели друг на друга влюблёнными глазами, как в их первый день знакомства. С семнадцати лет и до самого конца вместе. Удивительная пара. Мама, она дала нам всё, что смогла, всю себя. Несмотря на её работу в больнице, ни один из нас никогда не сказал, что ему не хватало её любви и времени. Это удивительно, но у нас на самом деле была идеальная семья, не без ссор и скандалов, не без драк и упрёков, но мама, именно она была той силой, которая всё уравновешивала, которая всегда могла нас помирить и помочь посмотреть осознанно на ситуацию и на свои мотивы и чувства. Мы до сих пор, когда спорим между собой, вспоминаем её мягкие вопросы «зачем тебе это? Может, есть другой способ? А если посмотреть глубже?», и это уравновешивает, возвращает в реальность. Драгомир, он, да, принадлежал маме и её семье, он воспитал не одно поколение ведьм в мамином роду и нас всех воспитал. Ты сама знаешь, что домовые — лучшие няньки на свете.

— Это точно — засмеялась я, вспоминая Добрыню, нашего семейного домового, он принадлежал папиному роду и на протяжении поколений воспитывал в основном мальчиков ведьмаков, так что со мной старому и мудрому духу приходилось познавать азы няни с нуля.

— Отец мой хоть и не маг и силы в нём нет совсем, но за счёт генетики он многое чувствует и видит. Драгомир для него всегда был духом, практически бестелесным духом. Ох, как же он иногда смотрел на то, как Драгомир укачивал малых, даже с Лизой, самой мелкой он всё равно каждый раз вздрагивал, когда Драгомир брал её на руки. Конечно, для него это было словно ребёнок сам левитирует. Это многому нас научило, мы с детства видели обе стороны медали и то, как люди без силы воспринимают этот мир и то, каков он для нас, тех, кто обладает силой, а за счёт того, что у всех нас разная сила, то и реальность мы все ощущаем по-разному. Даже Лиза, несмотря на то что она некромант, как я, но за счёт того, что она Ходящая, её связь с подреальностю много сильнее и она видит и чувствует такие структуры сущностей, проникающие в наш мир, которые я при всём своём желании никогда не смогу почувствовать. Я старше и сильнее, но работать с подреальностью научился у неё. А Драгомир, он… это было желанием мамы, чтобы он перешёл ко мне. У Даны в то время уже был Светозар, молодой домовёнок, который нашёл её или она нашла его, не уверен, как это у вас, ведьм происходит, а остальные… просто, наверное, мы с Драгомиром всегда были очень близки, часто без слов понимаем друг друга, и мама это всегда чувствовала. Вот так у некроманта появился свой домовой.

— А почему скрываешь его от остальных?

— Я уже говорил. Я на самом деле не хочу расспросов, и чтобы кто-то лез в мою личную жизнь. В первое время были прецеденты, вплоть до выноса данного вопроса на обсуждения клана, но спасибо тёте Марго, помогла замять вопрос.

— Вы с Драгомиром на самом деле похожи.

— Да? — удивился он — и чем же?

— Оба мудрые, молчаливые, себе на уме, и очень спокойные. Такое чистое спокойствие есть только у полностью уверенных в себе людей.

— Хм… неожиданный взгляд — хмыкнул он — никогда не думал, что когда-либо достигну такого состояния, особенно слышать такое от ведьмы, которая чувствует и видит больше чем скрыто на поверхности. Путь был долгим, однако.

— А-ха-ха, напрашиваешься на комплименты и заверения в своей непревзойденности?

Я, наслаждалась его рассказом. Было так светло на душе, когда он рассказывал о своих родителях, о своих сёстрах и брате. Кто бы мог подумать, что под монументальной силой некроманта, под несгибаемой структурой спокойствия, скрывается по-настоящему мягкий, любящий и верный мужчина. Да и романтик, что уж тут скрывать, его восхищение парой своих родителей говорила в разы больше чем любые признания и псевдоромантические действия. В этот момент я чётко осознала, что ещё сильнее влюбилась в этого мужчину.

Никита притянул меня к себе, уложив к себе на плечо и крепко обнял, делясь своими чувствами и эмоциями, он также, как и я, наслаждался этим моментом.

— Почему ты решил стать полицейским? — я решила не останавливаться на достигнутом и узнать ещё что-то про него, всё равно не спалось.

— Эээ, нет, хватит расспросов на сегодня — у него оказались совсем другие планы и одним резким движением он перевернулся, нависнув надо мной.

— Никит, что ты делаешь? — осторожно спросила я, когда его губы склонились к моему горлу, целуя впадинку над ключицей, а рука заскользила вверх по бедру.

— А на что это похоже? — спросил он, лукаво ухмыляясь, словно кот добравшийся до заветной миски со сливками.

— Вообще-то мы в чужом доме. — выдвинула я первый аргумент, хотя от его жарких прикосновений сознание постепенно начало плавиться.

— Знаешь, я всегда мечтал о сексе с ведьмой во время стихии, я слышал, что вы можете такое… ммм… — он облизал мягкие губы, и от этого движения и его горящего страстью взгляда по телу разлилась тугая истома вместе с толпами мурашек.

— Кровать скрипит — попробовала я высказать ещё один аргумент, пока сознание полностью не заволокло туманом возбуждения.

— Хм… — Никита потянулся к подлокотнику дивана над нашей головой, подёргал услышав неприятный скрип даже в громыханиях грозы за окном — И правда скрипит. — вынес он вердикт. Секунд на тридцать задумался, оглядев маленькую комнатку скептическим взглядом и тут же рывком вскочил с кровати.

Он стоял с протянутой рукой, приглашая присоединиться.

— Никит — прошептала я, но он ничего не ответил, продолжая стоять с приглашающе протянутой рукой.

Практически обнажённый, в мерцании молний за окном. Такой красивый, привлекательный, соблазнительно сексуальный… я не могла устоять, да и не хотела, по правде говоря. К чёрту все рамки и приличия. Воздух звенит от переполняющей энергии, за окном бушует стихия, а любимый мужчина протягивает руку, приглашая к чувственным наслаждениям. Да кто бы отказался? Уж точно не я. И я вложила свою ладонь в его.

Рывок, и я уже в его объятиях прижимаюсь к разгорячённому телу, его губы накрывают мои, сметая последние капли разума, захватывая в водоворот эмоций и чувств. Я теряюсь в них, в нём, на краткий миг всё перестаёт существовать, кроме его рук, ощущения его тела и его губ. Я не помню, как я оказалась сидящей на широком подоконнике, а Никита тихо вознёс молитву архитектору, так как высота оказалась идеальной для нас. И он снова целовал и ласкал всю меня, его руки, его губы был везде и всюду, а я отвечала, ластясь к нему как кошка, отдаваясь и раскрываясь ему на встречу. Он поцелуями заглушал мои громкие стоны, потому как невозможно было сдержаться от переполняющих меня ощущений. Горячие руки на бёдрах, жаркие губы на груди, жар его тела и холодное окно за спиной, а за ним стихия. Буря в своём чистом проявлении неистовства, природа бесновалась и в этом водовороте всего было безумно прекрасно. Нервы натянулись, словно канаты готовые вот-вот взорваться, но умелые руки не давали им скатиться в беспамятство. Внутри всё свернулось в тугой клубок и казалось, что стихия медленно перетекает в меня, заполняет каждую частичку моего тела, моей сущности, и я отдавала эти ощущения, эту чистую неистовую энергию дальше. Никита буквально зарычал, впившись в губы жёстким, требовательным поцелуем, принимая силу, выпивая её. Но это было ещё не всё, он говорил, что слышал про то, что могут ведьмы во время стихии, ну ладно, сами напросились. Я потянулась вверх, но моего роста не хватило.

— Открой окно — попросила я, прерывая его.

— Зачем? — было видно, что он из последних сил пытается сфокусироваться, его сознание также, как и моё уже давным-давно заволокло туманом.

— Открой — потребовала я, не было сил и желания что-либо объяснять.

Разум на миг мелькнул в его глаза, х отразившись недоверием, но затем он кивнул и подтянувшись открыл верхнюю форточку. Холодный, колючий ветер тут же ворвался в комнату, вмиг остужая разгорячённые тела, потоки воды мелкими, острыми капельками обрушились на нас, отрезвляя. Но я не дала этим ощущением продлиться долго, потянувшись к Никите и завлекая его в поцелуй. Мы возобновили чувственный танец, вокруг нас бушевал ветер, опаляя кожу крупинками льда, лишь ещё сильнее распаляя огонь, принося новые крышесносные ощущения. Я отдалась стихии, отдалась ощущениям мужчины в своих объятиях, соединила их воедино, соединила нас всех, пропуская через себя то неистовство, что творилось в природе. Я чувствовала шок Никиты, чувствовала себя в этой грозе и саму суть грозы внутри себя, полное и тотальное единение. Я знала, что мои глаза сейчас светятся силой, но и это был не конец. Я подняла руку, ощущая холодный дождь, сверкнуло и кончики пальцев покалывало от накопившейся энергии, сверкнуло ещё раз и теперь капли дождя на моих пальцах искрились, переливаясь чистым электрическим сиянием. Никита потянул руку к моей, сплетая наши пальцы. Глаза в глаза, тело в теле, рука к руке, сейчас мы были единым целым, наши сердца, наше дыхание и наша энергия сплелись в тугой кокон единения. Сверкнуло и молния коснулась меня, чистая, совершенная, абсолютная энергия мироздания в светоносной вспышке. Касание и она уже во мне, разделённая надвое в круге, через меня в Никиту и снова в пространство. Это было полное слияние. Наши глаза горели, тела буквально искрились силой, а руки в месте соединения и соприкосновения с молнией переливались радужным сиянием создания. Энергия вихрем захватила нас, одна буря на двоих, безумие и красота уносящая на задворки совершенно другой реальности.

Мы тяжело дышали, сердце словно бешеное колотилось в груди, готовое разорвать грудную клетку. Из открытого окна продолжало капать и воздух охладился от порывов ветра.

— Твою ж… — выдохнул Никита, уткнувшись мне в грудь и продолжая содрогаться от переполняющих его ощущений.

Меня тоже до сих пор потряхивало, а тело продолжало сжиматься в спазмах удовольствия.

— Холодно — прошептала я, как только эйфория пошла на убыль.

— Ага — пробурчал Никита мне в грудь, но собрался с силами и закрыл окно. — Ты… ты… Это было … Да, чёрт — это был самый лучший секс в моей жизни — признался наконец он, чуть-чуть смущаясь от такого признания.

— А-ха-ха — я просто не могла сдержать смех, меня переполняло ощущение радости и восторга, а услышать такое признание из уст такого мужчины как Никита, приятно защекотало мою гордость и женское достоинство. — Да, я такая — промурлыкала я, показывая ему язык, за который меня тут же цапнули, дабы не зазнавалась.

— Ты абсолютно ненормальная и безбашенная. Молния… Боже, меня до сих пор потряхивает от переполняющей энергии.

— Не тебя одного. Это было невероятно и без тебя ничего бы этого не было. Ты просто потрясающий.

— Ха — усмехнулся он, продолжая лыбиться и даже как-то выпрямился, принимая похвалу. — Пошли в постель — он подхватил меня на руки и отнес в кровать, помогая привести себя в порядок и накрыв одеялом, прижался всем телом, помогая согреться. — Мне кажется, внутри до сих пор всё искрится от силы — признался он мне, целуя в макушку.

— В следующий раз покажу тебе, как отстраняться от потока, если энергии больше, обжорство тоже может быть вредно для энергетических каналов, хотя если правильно направить энергию, то ты можешь их расширить. Но это потом, давай спать — я зевнула, поудобнее устраиваясь в коконе его рук.

— Спи — приказал мне мой некромант, крепче сжимая в объятиях.