— 23-

Стол ломился от солений, первых овощей с грядки, копчёностей и сыров, самовар закипал и после сытного ужина с толстыми ломтями домашнего хлеба, намазанным сметаной и домашним маслом, взяв большую глиняную чашку с чаем в руки, сев на диван и откинувшись на спинку, Марфа прикрыла глаза и наконец заговорила.

— Род Гришаевых один из древнейших ведьмовских родом России. Когда-то сильный, процветающий род спустя время, как это бывает со всем в этом мире, начал увядать. Сила утекала сквозь пальцы, и каждое новое поколение было слабее предыдущего, а потом настала революция, война, раскулачивание, смешение богатых и власть пролетариата. Афанасий Гришаев прошёл через многое, и это его обозлило, с детства он мечтал возродить могущество рода, но даже несмотря на то, что им до тех пор преклоняли колено несколько слабых ведьмовских родов, он всегда считал это лишь мизерной тенью прошлого. А после случилась беда, первый сын оказался без магии, родился простым человеком, второй, также и Афанасий совсем обезумел. Он выгнал жену с ненужными ему детьми и обратился к Земным Ведьмам, чтобы те родили ему сына с силой. Агафона, верховная ведьма круга согласилась, я не знаю, чем она руководствовалась, но сделала это. Родился Гриша. С самого его рождения оба родителя знали, что он будет великим ведьмаком. Даже в колыбели его сила уже была велика. Но их счастью и планам на великое могущество не суждено было сбыться. В год у Гриши пробудилась новая сила, его глаза загорелись зелёным и в нём оказались две могучие силы мироздания: жизнь ведьмачества и смерть некромантии. Агафона отказалась от сына тут же, ей не нужен был монстр, непонятное существо, ломающее все устои мира. И она заблокировала его силу некромантии, отрезала внутренние потоки, даже не подозревая, что когда-то они восстановятся и сила забьёт в нём ручьём. Афанасий забрал сына и вернулся в Москву, где упорно продолжал воспитывать себе приёмника. Мальчик рос, впитывая знания и заразившийся той же одержимостью отца о могуществе и власти. Но в отличии от отца, Грише было глубоко наплевать на род, политику и конклав, он хотел своего собственного, личного могущества. А когда в тридцать в нём вновь заиграла некромантия, и он осознал свою уникальность и те возможности, которые открылись, стремление к могуществу стало лишь больше. Тогда-то он и получил в наследство фолиант пра, пра, пра бабки которая была такая же, как и он, некромантка, Ходящая с ведьмовским даром. Перед ним открылся совершено новый мир. Аглая Гришаева очень много экспериментировала с подпространством, и используя свою ведьмовскую силу не только открыла способ подчинять разумные смертоносные расы того мира, но и создала идеальный инструмент по поглощению энергии жизни, «Пожиратель». Искалеченный оберег, создающий привязку с изувеченным созданием подреальности, магия способная полностью высосать жизнь из человека. Она извратила саму суть Хранителя, превратив его в оружие смерти. Именно за её эксперименты она была осуждена и сожжена заживо, при том что у нас на Руси инквизиции практически не было. Считалось, что все её записи сгорели вместе с ней в огне, но род сумел скрыть и сохранить самый ценный фолиант. И именно он попал в руки Гриши. Он скрывал свою двойную суть, ища знаний в книгах и постигая азы самостоятельно. Опасный ум, не затуманенный вдолблёнными правилами и ограничениями, впитывал всё, до чего мог добраться, и не ограниченный законами, вбитыми с детства, экспериментировал и менял заклинания на свой лад. Школы нас ограничивают с пелёнок, вселяя страх, который поглощает творческую силу сознания, но именно эти ограничения создают хоть какой-то порядок бытия. Гриша не только поглотил все знания давней родственницы, но и усилил и преобразовал их, найдя способ, как открыть врата в подреальность. Не те призрачные завесы, которые позволяют некромантам путешествовать туда в форме духа, и сущностям того мира проникать в наш, теряя часть силы, а то, как соединить наши миры на материальном уровне. Врата, которые позволят подреальности существовать в мире людей, поглотить и завоевать его, а тот, кто способен подчинить себе этих тварей, будет властвовать в созданном хаосе. Гриша приобрёл возможность заполучить желаемое могущество. Но всё тайное когда-то становится явным и его эксперименты, и убийства не остались незамеченными. Был суд и расследование, но Гриша оказался слишком осторожным и у конклава практически не оказалось улик. Его ослабили, перекрыли часть каналов и сослали в ссылку в лес. Я узнала обо всём в то время, а моя мать Агафона раскрыла мне тайну, что Гриша мой единокровный брат и тайну его силы. Тогда-то я и попросилась в вынужденную ссылку в деревню, неподалёку от того места, где обосновался Гриша. Мы нередко встречались, казалось, он изменился, осознал свои ошибки и сожалел о содеянном. Ему удалось провести всех, в том числе и меня. Впервые я забеспокоилась, когда погибли братья Гришаевы от первого брака, затем ушла и их мать, а через полгода погиб и сам Афанасий, страшная смерть, сгорел заживо в своём же доме. Но когда убили Агафону, мою мать, я поняла, что это он. Я пришла к нему на закате, и увидела всё. Увидела его эксперименты, и те жизни, которые он забрал, чтобы снова напитать себя силой. Он, словно голодный кровосос, питался жизнями людей, завлекая их в болото и осушая до последней капли, оставляя после себя лишь пустые оболочки. Мы бились всю ночь, природа стонала и дрожала от растраченной силы, но у меня не было шансов против него. Мы ведьмы — жизнь мира, его суть и хранительницы силы, некроманты же его защитники от чуждых миров, от тьмы и ада подреальности. Но по сути мы всего лишь проводники: ведьмовская сила открывает врата нашей реальности, некромант отступает, пропуская во врата подреальность вместе с её тварями. Всё всегда просто, обычные привычные действия, которые ведут либо к созиданию, либо к разрушению. Он вспорол пространство, вскрыл его своей силой, соединив наши миры, а я… я захлопнула дверь нашей реальности, вложив всю силу в лунный кристалл, запечатав его в том мире. В ту ночь я так и не одержала победу, я ушла оттуда с раной и проклятием, но и его так и не смогла убить, всё что я смогла сделать, это изгнать его из нашей реальности. Полгода тому назад кристалл разбился, и Гриша вырвался на свободу. Как он смог там выжить, и как он проник в наш мир, я не знаю, но он освободился от наложенных мною пут и снова возобновил свой ритуал. Тринадцать жертв, треугольники силы и пустота. Пустота и хаос — это то, что нас ждёт, если он сумеет завершить задуманное.

— Вы хотите сказать, что все эти убийства совершает старик? — изумился Никита.

— Старик ли? — Марфа грустно улыбнулась — дух бессмертен, также, как и сознание. Тело его осталось погребено там в болотах, но дух его не менее сильный, чем его живое воплощение.

— Он тоже Ходящий и может покидать тело — поняла я.

Марфа кивнула, подтверждая мою догадку.

Мы какое-то время молчали, переваривая услышанное. Особенно я. Узнать о том, что до меня были ещё такие же аномалии было странно, но ещё больше это поднимало внутри бунт и вопросы. Знал ли конклав? Конечно знал, раз это знает даже ведьм, а давным-давно живущая оторванной от мира. Тогда какого меня все считали уникальной аномалией? Какого все лезли со своими фи, и с самого детства уверяли, что таких как я, никогда не было? Боялись? Боялись, что я окажусь таким же монстром, как та же Аглая или этот Гриша? А были ли ещё кто-то, кроме них? И все ли они были такими монстрами? И самый главный вопрос: знали ли об этом мои родители?

— На сегодня время историй закончилось, продолжим завтра. Идите спать, а тебя я жду завтра на рассвете, у нас ещё много работы.

В растрёпанных чувствах, в полном негодовании и смятении я поплелась в свою комнату. Ночью Никита попробовал вывести меня на разговор и обсудить услышанное, но я уткнулась носом в стенку, попросив оставить меня в тишине. Спасибо ему за понимание, он тут же заткнулся, лишь обняв покрепче, делясь сочувствием.

Следующий день прошёл по тому же сценарию, что и первый. Путь посвящения, передача силы и история Марфы.

Я проснулась раньше назначенного времени и просто какое-то время стояла на крыльце, наблюдая за природой, пытаясь использовать свои новые способности, соединяя путы силы так, как учила Марфа. Откровенно получалось плохо, я видела неясные тени, какие-то вспышки осознаний и видений, но всё это казалось каким-то далёким и зыбким, сфокусироваться никак не получалось. Что же, Марфа передала мне азы, а дальше придётся самой учиться и постигать науку Видения. Успокаивало ещё и то, что Видящих немало и сейчас, понимая основы, можно найти себе ещё учителей.

Марфа проснулась на рассвете, поклонилась восходящему солнцу, и приказав тепло одеться, потащила в лес. Оставив ещё спящему Никите записку, которая была дополнена поручением от Марфы приготовить ужин, мы направились в лес.

Я не раз видела, как принимают посвящение разные ведьмы, видела, как покоряют воду водные ведьмы, как соединяются с ветрами воздушные кочевницы, как проходят путь силы шаманки из южной Америки, и даже как воспевают род земной земные ведьмы. Раньше я была лишь свидетелем со стороны, однажды участвовала в круге силы, но сегодня мне предстояло пройти этот путь самой, воззвать к матушке земле и покориться ей.

Тишина леса завораживала, пели птицы, ветер шелестел в листве, где-то там слышался плеск рыбы в озере, мелкие грызуны копошились в земле, природа жила и дышала свободой.

— Ты часть природы, и природа естественная часть тебя. Мы ведьмы, проводники земной силы, мы жизнь и смерть, мы часть вечного круговорота жизни. Но лишь в лоне своего дома мы обретаем свою истинную силу. Иди к своему дому. — прошептала Марфа, мягко подталкивая меня на путь.

Мы снова не мигая смотрели друг на друга, глаза в глаза, и дальше вглубь.

— Ступай на путь — шёпот в голове.

Пространство медленно растворилось, оставляя меня в полной темноте. Я не знаю, сколько времени я брела в темноте, маленький светлячок мерцал над левым плечом, согревая нежным сиянием.

Ведьмы существа коллективные, чем нас больше, тем мы сильнее, так было всегда, и наш дом — это круг, хоровод таких же, как мы. И я искала свой круг сейчас, сквозь пространства и расстояния я звала их, звала тех, кто войдёт со мной в круг. Не знаю, сколько я так брела в полной темноте, в полной пустоте сознания, пока передо мной не предстал ещё один светлячок, он заинтересовано покружил вокруг и завис над правым плечом. Ещё один появился внезапно, так же, как и первый покружил и остался, за ним ещё один, и ещё и ещё, пока сноп светлячков не стал напоминать звёздное небо, украшенное млечным путём, и я шла по этому пути, по пути ведущему в лоно силы земных ведьм.

Нас былы десятки тысяч ведьм, ныне живущих, давно покинувших наш мир, или ещё не родившихся, сотни тысяч звёзд, миллионы и миллионы сердец силы. Шаг, за шагом я шла, купаясь в их свете, в их узнавании и принятии. Каждая кружилась в вечном хороводе силы, приветствуя новую ведьму в их обители. И я отвечала той же радостью. Сейчас я не понимала почему так долго откладывала этот шаг, почему так долго жила одна, отгораживаясь ото всех, от мира, когда вот он — мой дом, среди этих ведьм, среди этой силы, среди могущества самой матушки земли.

Они появились внезапно, круг из двенадцати верховных ведьм. В белых длинных одеяниях, с накинутыми на головы капюшонами, которые скрывали их лица, они стояли, сложив руки перед собой, ожидая меня. Нас разделял всего один шаг, последний рубеж, после которого неизбежность.

— Готова ли ты, дитя, принять свою силу и присоединиться к нашему хороводу? — голос Марфы я узнала сразу же. Она привела меня к ним, она же и принимает меня в круг.

— Да — ответила я, полная решимости пройти путь до конца.

— Тогда шагай.

И я шагнула, переступая невидимую границу. Шагнула в круг. Чья-то рука коснулась моей правой ладони, вторая левой и круг замкнулся. Меня прошибло такой сильной волной силы, что лишь руки, поддерживающие меня, не дали упасть. Это была такая невообразимая мощь, которую я даже представить себе не могла.

— Пусти силу через себя — послышался далёкий голос, и я подчинилась ему.

Сила текла сквозь меня, проникала и утекала дальше, и снова принимать и отдавать. Истинная роль ведьмы — это проводник. Сила кружилась и кружилась, исходя, протекая между нами, исходя из наших сердец и закручиваясь по спирали вверх, всё выше и выше, до самого сердца вселенной, до его центрального солнца, и снова спускалась к нам.

Она возникла внезапно, сотканная из лучей света и силы, маленькая планета в центре нашего хоровода. Наша земля, мир нашей силы и мир нашей сущности. Я чувствовала её, чувствовала каждую гору, каждую степь, пустыню, равнину и луг, мы все вибрировали в унисон нашей планеты, в одном ритме, в одном вечном танце жизни. С нами в унисон кружились и другие ведьмы, миллионы звёзд в безграничном просторе вселенной. Отныне это мой дом, земля, прекрасная в своей незыблемости и могущественная в своей стихийности. Дом, наполненный такими же, как я, сейчас уже не важно, к какому клану я буду принадлежать, не важно, каким правилам следовать, я знала, что где-то там есть такие же, как я, те, кого я с лёгкостью могу назвать сёстрами. Сейчас мы были едины, все земные ведьмы нашей огромной планеты.

Хоровод кружил и кружил, пока сила не затопила всё, пока каждая песчинка не откликнулась на мой призыв, пока звёзды не погасли и снова наступила тихая темнота.

— Вернись — мягкий шёпот подтолкнул меня к свету светлячка, и я открыла глаза.

Передо мной на коленях сидела улыбающееся Марфа, на старческом лице проявились ещё несколько морщин, но оно светилось от радости.

— Добро пожаловать в круг. Отныне у тебя есть дом, твоя обитель и лоно твоей силы, но и обязанности, каждый дом требует ухода.

Мы просидели в лесу до самых сумерек. После посвящения шёл длинный опус с правами и обязанностями, отныне я могла ощущать тех ведьм, которые пришли сегодня ко мне, тех, с кем мы вступили в хоровод, я могла их узнать, лишь увидев мельком на улице, так же, как и они меня. Отныне я могла призывать их на помощь, так же, как и они меня, отныне передо мной также стояла обязанность поддерживать и откликаться на зов тех, кто вступил на свой путь посвящения. Были и плюшки в виде силы, впервые обратившись к земле вокруг меня и ощутив её мягкий ответ, сердце возликовало от радости и узнавания, а ещё и от окружающей меня мощи. Наверное, я лишь сейчас осознала, почему земные ведьмы считаются самыми сильными. Не удивительно, когда вокруг разлита такая сила.

Когда солнце перевалило за полдень и наставления закончились, пришла пора второй процедуры. На этот раз вливаемый поток силы и знаний оказался в сотни раз мощнее. Сейчас я была готова принять его. Марфа продолжила ускоренный путь обучения Видению, также сегодня я узнала, как сплетать слоги в призыве к силе.

К вечеру, когда солнце скрылось за кронами деревьев, я снова ощущала себя настолько переполненной, что казалось, голова вот-вот взорвётся. И лишь лечение от Марфы помогло собраться и вернуться к дому. Сегодня она постарела ещё на десяток лет, каждая переданная мне крупица силы и знаний ослабляла её, и увеличивала силу проклятия.

— Ты изменилась — это были первые слова Никиты, как только мы вошли в дом.

— Она обрела свой дом — улыбнулась Марфа и прошла в глубь дома.

— Как вы? — Никита проследил взглядом за удаляющейся старухой.

— Всё прошло по плану. Меня приняли, это такое ощущение… Непередаваемое, и почему я раньше этого не сделала? А, не важно, как сказала Марфа, я обрела дом.

— Ты будто стала сильнее, я чувствую в тебе такой поток.

— Это временное явление, скоро сила утихомирится, но да, с обретением дома и новыми знаниями от Марфы, моя сила возросла в разы.

— А она…? — он кивнул в сторону коридора, по которому ушла ведьма.

Я вздохнула.

— Она умирает. Чем больше она отдаёт мне, тем сильнее становится проклятие.

— Мы ничем не можем помочь?

Я покачала головой, мы уже сегодня обсуждали это с Марфой. С одной стороны, её фатализм меня чуточку бесил, но с другой стороны, раз уж пришло её время, и она приняла его, мы уже ничего не можем тут сделать.

— Давай лучше ужинать, у тебя так вкусно пахнет! — на самом деле из печи доносились умопомрачительные запахи.

— Ха, сегодня пришлось осваивать новые навыки готовки в печи, надеюсь, она не сильно разозлится из-за разбитого горшка.

— Радует, что не и для тебя эти дни принесли новые знания.

— И к чему они мне в городе?

— Ну не зарекайся, ты же знаешь, нет ничего случайного, всё в этом мире не просто так. Может, когда-нибудь в будущем ты решишь поселиться где-то в деревне, а знания, как печь растопить, или как еду приготовить, уже есть.

Никита улыбнулся, покачав головой. А что? Кто знает, как всё повернётся?

Овощное рагу, приготовленное Никитой на самом деле оказалось невероятно вкусным. У него определённо талант, над чем мы весь вечер подтрунивали, а мой ненаглядный, уверенный в себе некромант, вдруг начал краснеть, как нерадивый подросток, от чего я умилялась и ещё больше влюблялась в него.

После ужина, налив себе ещё одну кружку чая, Марфа принесла исписанную тетрадь и вручила её Никите.

— Тут всё, что я смогла найти и разузнать о ритуале и о возможностях подчинения.

— Подчинения? — удивилась я.

— Не думаете же вы, что бесплотный дух смог самостоятельно убить столько человек и воспроизвести ритуал? Гриша определённо указал и показал ему всё, но должен быть исполнитель. Его то вам и нужно искать.

— И кто это может быть? — заинтересовалась я.

— Парень на фотографии, ведьмак, разговаривающий с самим собой, способный подчинить себе Тёмных Охотников и использовать их в качестве сканера. Тот, кто может отрезать другого ведьмака от силы. — скороговоркой повторил Никита, всё что мы знали о подозреваемом.

— Излюбленное заклинание рода Гришаевых. — подтвердила Марфа. — Лишь очень слабая, озлобленная и стоящая на грани смерти душа способна впустить чужую сущность в себя.

— Если сущность достаточно сильная, она может поработить и без разрешения. — возразил Никита. Он, как некромант лучше разбирался в потусторонних сущностях и способах взаимодействия между ними.

— Но в таком случае связь может быть нестабильной и у сущности не будет знаний носителя — Марфа сверкнула глазами, как-то зловеще улыбнувшись.

Сейчас она казалась злобной старухой и на миг я даже усомнилась, на чьей она стороне.

Никита ничего не ответил на её комментарий, раскрыл тетрадь, перелистывая страницы, исписанные мелким аккуратным почерком.

— Не может быть — он резко вскочил, чуть ли не подлетев к Марфе, тыкая ей тетрадью под нос — рисунок ритуала, он верный?

Марфа ничего не ответила, она даже не взглянула в подсунутую ей тетрадь, продолжая странно улыбаться.

— Что там? — я вскочила за Никитой, заглядывая ему за плечо, пытаясь разглядеть нарисованное.

— Мы ошиблись — обречено вздохнул он, показывая мне рисунок.

Три треугольника на концах большого, один в центре, и в центре всех диагоналей жирная красная точка. С первого взгляда рисунок казался идентичным тому, что я нарисовала на экране, если бы не одно, но… западный и южный треугольник были перевёрнуты, и третий клин смотрел совсем в другую сторону. Мы взяли за основу северный треугольник и по аналогии направили все три на запад, но в реальности они располагались каждый в своём индивидуальном векторе.

— Мы ошиблись — обречённо выдохнула я, осознав, что наши люди могут ждать его на местах преступления до второго пришествия.

— Мне нужно срочно сообщить ребятам об этом. — спохватился Никита.

— Тут нет связи, гроза оборвала линии, помнишь?

Он остановился на полпути к выходу и развернулся к Марфе, его глаза горели неприкрытым гневом.

— Сколько уже убито? — резко спросил Никита.

— Времени совсем мало, ритуал практически завершён.

— Как нам остановить его? Как… — Никита не договорил устало, садясь на стул.

— Ведьма открывает врата, некромант соединяет миры, остановите открытие, и вы сможете его задержать на время. Но начатое уже не остановить, его невозможно убить, он подчинил себе подреальность.

— Но как? Если он найдёт ведьму, то это уже не остановить — я чувствовала бессилие, даже если мы сможем схватить его на местах преступления, дух Гриши просто покинет тело и переместится в другое. Механизм запущен, мы просто не сможем гоняться за неуловимым духом. Он даже не призрак, чтобы его призвать и заковать в цепи, духи, они существуют совсем в другой реальности, в мире, где нет места живым.

— То, что стало его путём в наш мир, может стать и его погибелью, мне не хватило сил, я всего лишь ведьма, я могла закрыть лишь врата нашего мира, но не смогла запечатать подреальность для него.

— Потому что ты не некромант — прошептала я, начав понимать всю суть действий Марфы. — Тебе же плевать на наследие, я чувствовала это сегодня в тебе, и всё никак не могла понять, зачем ты выбрала меня, зачем передаёшь мне свою силу и знания. Лунный кристалл, его осколки мы нашли в Хранителях, лишний элемент, твой кристалл, единственный артефакт, который может создать ведьма и он подчиняется лишь ей, лишь её силе. Но если влить в него некромантическую силу, ту, что уже породнилась с ведьмовской, силу одного носителя, то можно запечатать проходы с обеих сторон и захватить его в межпространстве. Ты задумала это с самого начала?

— Я видела тебя, когда ты впервые прикоснулась к Хранителю, видела через осколок кристалла, и знала, что рано или поздно ты придёшь ко мне.

— Этому не бывать — отрезал Никита, также поняв замысел. — Я тебе не позволю рисковать собой.

— Я… я… — откровенно я не знала, что ответить.

Я понимала, что после этих двух дней у меня появился реальный шанс остановить его, собрать все осколки артефакта и перенастроить его, я могла, но это было опасно. Марфа, будучи сильнее меня, не смогла остановить его и после битвы получила проклятие, которое лишило её возможности нормально существовать. Она прожила достаточно долго, лишь потому что ушла от мира и постоянно находилась в доме, питаясь силой земли.

— Решение уже есть, выбор уже известен, я видела его в твоей душе, тебе лишь осталось принять его.

Она была права, я знала, что не смогу остаться в стороне после всего, просто не смогу.

— Мы поговорим об этом, как вернёмся в город — отрезал Никита, не желая и дальше играть в эту игру.

— Твоё право, но запомни некромант, она ведьма, она свободна и что бы вас не связывало, какой бы прочной не была связь, она никогда не будет принадлежать тебе до конца. А ваша связь крепнет с каждым новым днём и уже стала столь прочной, что мало что сможет его убить.

— О чём это ты? — не поняла я.

— Эта история подошла к концу, ищите того, кто был достаточно слаб, чтобы принять потусторонний дух, того, чья душа погрязла в пороке и жаждет мести, того, кто с самого начала был зачат в пороке, дитя смерти, того, чья жизнь неразлучно связана с предзнаменованием. Отголоски прошлых ошибок до сих пор отзываются во вселенной.

— Светлана Солдатова — прошептала я, но Марфа нас уже не слушала, она легла на диван и отвернулась к нам спиной.

Переглянувшись с Никитой, мы молча ушли в свою комнату.

— Всё сходится — затараторила я, как только дверь закрылась. — Помнишь, мы предположили, что она плод связи брата и сестры.

— Вася, она мертва — устало вздохнул Никита, садясь на кровать.

— Нет, я не про неё, я про её брата, как там его зовут?

— Никола.

— Да о нём, мы предполагали, что он мог быть сыном Светланы, дочери. Это сходится со всем.

— Не притягивай факты под версии, а строй версии из фактов — повторил он мой же слова, когда-то сказанные ему же.

— Месть, Марфа говорила про месть, что, если он мстил Кротову, Захару, Шальцову за смерть сестры или матери. Венго — это месть с эсперанто.

— Ты знаешь эсперанто?

— Было дело ещё в универе, но сейчас не об этом. Сейчас ему должно быть около восемнадцати, самый уязвимый возраст. Он и пропал несколько лет назад, они с отцом покинули деревню, и о них нет данных. Мы ничего о нём не знаем.

— Не знаю, Вася, твоя версия звучит правдоподобно, но у нас нет никаких улик, доказывающих это. По описанию Данисова, ему больше двадцати. Да и художники портретисты тоже предполагают, что ему за двадцать, судя по фотороботу.

— Внешность может быть обманчивой — упёрлась я.

— Я не говорю, что ты не права, я лишь пытаюсь донести, что у нас нет улик, нет связи, чтобы связаться с ребятами и проверить все данные и сопоставить факты. Я временно приостановил работу по делу Солдатовых, у нас просто нет дополнительной информации — Никита устало вздохнул, завалившись на кровать прямо в одежде.

— Прости меня — прошептала я, присаживаясь рядом с ним и беря его за руку.

— Ты не в чём не виновата, наоборот ты раскрыла узор, догадалась о том, чего мы в упор не видели.

— Но я дала вам надежду.

— Ты дала нам лишь то, что мы сами хотели получить. Сейчас уже ничего не исправить, через день мы вернёмся и узнаем, что и как, а сейчас ложись спать.