— 22-

Выпроводить Емельянова и Митьку было не сложно. Емельянов, обессиленный после снятия порчи, вяло затрепыхался, но был уложен на заднее сиденье Нивы, где быстро вырубился от усталости. Митька попытался запротестовать, но под строгим взглядом Никиты быстро сдался и заверив, что вернётся ровно через три, дня увёз больного Емельянова в город. Откровенно мне даже как-то стало жаль Емельянова, то Морте, то лич вырубил, сейчас это, эх не везёт ему на здоровье в этом деле, хотя после такого заговора Марфы, может в будущем всё и наладится.

Никита хотел быстрее узнать всю информацию от Марфы, но у ведьмы были свои планы и в начале она занялась мною.

Ведьма может передать своё наследство двумя способами: это знания и сила, это то самое важное, чем обладала каждая из нас. Я слышала про передачу, но даже и представить себе не могла, как Марфа собиралась уложиться в три дня. Как оказалось, она давно готовилась к этому событию и у неё был абсолютно чёткий план действий. Во-первых, оставив Никиту слоняться по дому, она провела меня в маленькую уютную комнатку, именуемую библиотекой или рабочим кабинетом, где на обтёсанных из светлого дерева стеллажах было огромное количество книг. Из всей огромной коллекции мне в руки перекочевали четыре большие тетради в кожаном переплёте. Как только я их коснулась, тут же поняла, что это. От вверенных мне тетрадей веяло такой сильной магией, что я чуть не покачнулась от нахлынувшей волны. Ведьмины гримуары! Это были её личные гримуары, которые сейчас перейдут в моё личное пользование! Внутри всё пищало от радости. Гримуар священен для ведьмы, это сборник знаний, собранных из поколения в поколения, где скрупулёзно записывались самые сложные и оригинальные рецепты, заклинания и наговоры. Это мудрость поколений, которая сейчас переходила ко мне. Заполучить чужой гримуар, особенно сильной ведьмы, потаённое желание каждой практикующей ведьмы. И сейчас это желание сбывалось.

— Тебе придётся самой в них разбираться, у нас не хватит времени, я записала всё, что знала и всё, что изобрела. Это — Марфа дополнила стопку ещё тремя уже более старинными книгами — гримуар моей матери, бабки и прабабки. Держи, удобнее всё разом.

Пребывая в полном восторге от дополнительных трёх гримуаров, я удобнее поддержала стопку снизу правой рукой, левую положив наверх. Марфа повторила мой манёвр, положив свои руки на мои.

— Во свету и во тьме…

— Во свету и во тьме…

— Я Марфа…

— Я Василиса…

Я повторяла за Марфой старинные, как мир, слова. Она передавала, я принимала. Слова и сила, вложенные в слова, я чувствовала, как аура книг, замкнутая на Марфе, плавно раскрывается, меняет структуру и сливается с моей. Когда-то также мама передала мне гримуар моей прабабушки, который сейчас полностью принадлежал только мне и никакая другая ведьма не сможет его прочитать. Так же, как и эти книги дополнят не просто место на полке, но и будут изучены от корки до корки.

Закрыв вопрос с передачей знаний, Марфа отправила меня в баню, натопленную Никитой по её приказу, а сама пошла варить настои для расслабления и становления на путь. Для того чтобы я полноценно переняла силу, мне нужно было наконец принять посвящение. Кланы ведьм мало чем отличались между собой, и вся раздельность шла лишь из-за источника, откуда каждая черпает силу. Для водных ведьм их стихией была вода, лунные поклонялись луне, земные соответственно земле. Кланов и подкланов было множество, они возникали и исчезали, сливались и разделялись. Если ведьмаки всегда были едины в своей структуре, но предпочитали одиночную жизнь, и все свои знания замыкали на себе или внутри рода, то ведьмы наоборот, стремились собираться кучками, образуя общины и кланы, но из-за разных взглядов на силу никак не могли найти всеобщего единства.

В семнадцать, когда пришло время моей инициации и выбора дома, то есть клана и своей стихии, мама отправила меня к своим родственникам на Алтай к речным ведьмам. Сильные воительницы, статные, самодостаточные и умные женщины покорили меня с первой же нашей встречи, и я с удовольствием училась и познавала азы водной силы. Но по своей глупости я влюбилась в парня, жившего в деревне по соседству с ведьмовским станом. Короткие встречи, бурный роман, разговоры при луне, мой первый раз, и моя инициация. Но всё мигом закончилось, когда я застала Матвея на сеновале с одной из будущих сестёр, а когда я узнала, что его специально подобрали для моей инициации, то полностью и окончательно разочаровалась во всех ведьмах: «Мы сердце и душа этого мира, мы её сила и её жизнь, люди всего лишь средство для достижения целей. Мужчины даны нам для удовольствия, но путь истинной ведьмы — это вечный путь к самой себе». Мне было семнадцать, и я всё ещё верила в чистую и искреннюю любовь. Или же я была слишком сильно похожа на маму, которая бросила всё, свой клан и свою независимость, выйдя замуж за властного ведьмака и полностью отдала себя ему? Я не хотела такой жизни, как у мамы, тогда её любовь казалась мне зависимостью, а ревность проявлением малодушия и жертвенности, но и заковать своё сердце в глыбе льда я также не хотела. «Если путь истинной ведьмы — это путь одиночества, тогда я не хочу быть истинной ведьмой. Я с рождения неправильная, такой и предпочитаю оставаться впредь». Слова, сказанные в сердцах, но это были именно те слова, о которых я никогда не жалела. Так и повелось, что к своим тридцати двум я так и не выбрала для себя Дом. Но Марфа была права, ведьма не может без своего Дома, она чахнет и умирает без семьи, клана или дома. Это раньше ведьмы, которые не желали оставаться в клане, уходили в леса и создавали себе новый дом в прямом смысле этого слова. Так же, как и Марфа они связывали свою силу на доме, превращая его в свою собственную крепость. Оттуда и пошёл миф о бабе Яге и избушке на курьих ножках, также, как и некроманты стали прообразом для Кащея бессмертного.

Сейчас мне всё же придётся пройти посвящение и, наконец обрести свой дом. Выбора у меня не было ни в том делать мне это или нет, и даже в том, какую стихию выбрать за основу. Если я хотела получить наследие и силу от Марфы, мне не оставалось ничего другого, как стать земной ведьмой. В принципе, сейчас мне было всё равно, земной, морской или ведьмой ветров, или какой-либо другой, пока меня это не обязывало к какому-то клановому поклонению, стихия мне была безразлична. Тем более что земные ведьмы априори считались самыми сильными и долгоживущими.

Марфа вошла в баню с котомкой, в которой гремели пузырьки и выглядывали травы. Она скинула с себя халат, расплела косы и оставшись полностью обнажённой с распущенными по плечам волосами, присоединилась ко мне на лавочке. Я уже была изрядно расслаблена, прекрасно зная, что должно произойти дальше.

Марфа положила передо мной глиняную кружку и начала вливать в неё разные настои, скрупулёзно отмеряя дозировку.

— Выпей — протянула она мне адскую смесь.

То, что смесь была на самом деле адской, я знала в теории, в действительности это невозможно было пить. Горькая, острая, кислая, обжигающая, вязкая и просто противная.

— О боже — я выдохнула, отпив два глотка — как вообще возможно это запихнуть в себя?

— Пей, пей, ты должна выпить всё до дна. — Марфа подтолкнула мою руку с кружкой ко рту.

Зажмурившись, стараясь не дышать и игнорировать вкусовые рецепторы, делая большие глотки и вливая всю эту бурду себе сразу в горло, с трудом, но я выпила всё. Голова сразу же закружилась, зрение затуманилось, а подкинутый на камни травяной отвар поднял такой густой и пряный пар, что казалось, я вот-вот задохнусь. Но Марфа на удивление сильной рукой уложила меня на спину и принялась обхаживать моё тело веником из трав, основной составляющей которой была полынь. Я любила полынь в бане, но горький запах сейчас лишь усиливал головокружение. Я знала, что ритуал очищения требуется для посвящения, и первый путь к нему — это полное открытие ума, сознания и телесных энергетических каналов. Наркотики и грибные настойки, выпитые ранее, затуманили разум и мне казалось, что я плыву, баня постепенно исчезала, открывая передо мной просторы вселенной. Ведьмы — это жизнь планеты, и сейчас я видела нашу планету с высоты космического полёта, где-то на задворках звучал глубокий напев Марфы, тело мелко вздрагивало от каждого удара веника, позволяя сохранять присутствие в реальности, но чем больше было воздействие на тело, тем больше сознание очищалось, открывая передо мной просторы великой пустоты. Пустоты, где у мира нет названия, где нет смысла, ибо смысл в самом существовании пустоты, где нет ни страха, ни жалости, ни радости ни важности, есть лишь чистое полное сознание пустоты. Пустоты, которая способна родить всё, что угодно, у которой нет границ и нет условностей, и лишь полностью открывшись, войдя в неё без страха, лишь откинув все свои желания, все свои страсти, мысли, гнев и обиды, можно постигнуть простую суть пустоты, можно окунуться в чистый хаос мироздания. И я открылась ей, сметая все страхи и привязанности, шагнула ей навстречу и растворилась в ней.

Сейчас я была всем и ничем одновременно, чистое сознание разума, полная открытость к принятию всего, надо мной горело центральное солнце нашей вселенной, и я в роли проводника его силы. Сила жизни и сила смерти в едином касании. Я чувствовала круг жизни, саму её суть, рождение и смерть, переменчивость и незыблемую силу пространства. Я чувствовала каждое растение, каждую травинку, я слышала мысли зверей и их потребности, я слышала и ощущала людей, ощущала силу водопадов, глубину океанов, незыблемость гор, тишину степей и жар пустыни. Каждая часть мира была прекрасна и уникальна по своей сути.

Напев нарастал и, я ощутила, как меня перевернули на живот, вытянув руки над головой. В сознании до сих пор мелькали картинки планеты, леса и города, джунгли, реки, горы, водопады и бескрайняя синева. Напев нарастал, и я ощутила силу, чистую силу, кружащуюся вокруг. Пар, горящий огонь, капли воды и пота, дуновения от маха веников, сила дерева, на котором я лежала, и сила ведьмы, стоящей надо мной. Марфа продолжала орудовать веником, располосовывать мою спину, выметая из тела все остатки былой боли, былых воспоминаний, оставляя пустоту, пустоту, способную принять истинный свет вселенной. Я открылась навстречу ощущениям, позволив сознанию мирно плыть по течению видений, телу размякнуть, а мыслям не анализировать, а просто протекать мимо, как облака на небе.

По телу растеклась приятная нега, шевелиться не хотелось от слова совсем. Хотелось просто лежать и наслаждаться пустотой внутри себя, хотелось как можно дольше находиться в этом состоянии, быть в нём, Но Марфа настояла на том, чтобы я поднялась и села. Откинувшись на спинку верхней полки, я прикрыла глаза, я была так расслаблена, что даже сидеть было сложно.

— Проснись, не улетай, ты должна быть тут. — потребовала Марфа.

— Ага — промурлыкала я, не понимая

Удар по бедру колючими ветками вмиг отрезвил.

— Ау!!! Больно же.

— Держи сознание открытым в любой ситуации — приказала Марфа, укутав меня одеялом из трав. — Сядь ко мне лицом. — потребовала она, усаживаясь на колени напротив меня.

Пришлось подчиниться и сесть также. Сплетённые травы кололи кожу, и от их дурманящего запаха было трудно дышать, но это как раз помогало сохранять присутствие в происходящем тут в этой маленькой комнатушке, а не улетать в неизведанные дали, вызванные галлюциногенным зельем.

— Сядь ближе, так, чтобы наши колени касались и протяни руки так — она положила руки между нашими коленями, и снова мою правую руку она положила на свою ладонь, а левую накрыла своей. — Раскройся и смотри.

И я смотрела в её посеревшие от старости, но когда-то карие глаза, смотрела практически не мигая, раскрываясь её силе, готовая в любой момент принять всё, что она могла мне дать. Но как бы сильно я не готовилась, всё равно вздрогнула и охнула от переполняющих ощущений, когда через ладони в меня потекла истинная ведьмовская сила. Мы, ведьмы являемся проводниками, и считается, что у нас нет своей личной силы, мы всего лишь берём из природы и передаём дальше, этакий фильтр. Но в реальности всё не совсем так, точнее совсем не так. У нас есть сила, своя собственная сила. Сила шёпота, сила слова, сила намерения и сила бытия. Никто не чувствует этот мир так, как ощущаем его мы, и сейчас касаясь ладоней Марфы, я принимала именно силу её слов, силу её чувств и ощущений, силу её умений и её знаний, а самое главное, я увидела. Сквозь её глаза, по ту сторону взора, там в глубине сущности, которую мы называем душою, я увидела то, как видит она этот мир. Я видела сотни, тысячи потоков энергии, сплетающиеся и расплетающиеся между собой, видела, как путы силы окружают это пространство, каждое бревно и травку, пол, потолок и меня саму. Я видела себя её глазами и заглянула в себя через неё. Я увидела и ту маленькую девочку, которой была, и ту девушку которая жаждала мира и справедливости, видела взрослую женщину на пути поиска себя, видела женщину, принявшую себя и нашедшую свой путь и своё дело. Я видела себя в кабинете Всеволода Владимировича, видела себя с ребятами на задании, видела обнимашки с Борей, ощутив при этом невероятную тоску, лишь сейчас осознав, как же сильно я скучала по-своему фамильяру, увидела наше первое знакомство с Федоилом и то, как моя открытость ломала всю его зажатость и неуверенность в себе, я видела нашу первую встречу с Никитой и пролитый кофе, наш первый поцелуй, сейчас я видела всю себя. Высшая способность видящей, но доступная лишь при полном открытии человека.

— Сплетай путы — раздался в голове шёпот Марфы.

И она показала мне, как сплетать энергию, чтобы она раскрылась, и я видела. И я старательно выполняла все её указания. Она буквально вкачивала в меня тонны знаний и умений за раз.

Когда Марфа наконец отстранилась, я чувствовала себя настолько уставшей, что не была уверена, смогу ли я подняться с лавочки. Огонь в печи давно погас, и баня остыла, травы которыми меня укутала Марфа, давно промокли и сейчас неприятно липли к телу, стало зябко и прохладно.

Марфа коснулась меня, передавая мощный заряд силы.

— Откуда в тебе столько? — удивилась я, принимая её.

— Поживёшь с моё и тоже будет много. — улыбнулась она — А теперь марш в дом, а то простудишься.

— Ведьмы не простужаются. — фыркнула я, но завернувшись в просторную льняную простынь, бегом побежала в дом.

В доме было сухо и натоплено, скорее всего Никита постарался. Удивительно, что городской житель сумел растопить печку, я лично на такой подвиг не была способна. Никита нашёлся в выделенной нам комнате, читающий какую-то книгу при свете свечи. Связи тут никакой не было, так же, как и электричества, в наше время это заставляло чувствовать себя необычно. Никита не сразу почувствовал моё появление, и мне представилась возможность понаблюдать за ним. Расслабленный, в простых джинсах и свободной футболке, тут, в этой комнате с белыми, короткими занавесками, деревянной кроватью и вышитыми обережными символами полотенцами на стенах, он смотрелся так уютно. Удивительно, но даже в таком совершено деревенском антураже он идеально вписывался и от него исходило чёткое ощущение стабильности. Чёткий профиль, лёгкая щетина в тени подрагивающей свечи, чёрные волосы в беспорядке, лицо сосредоточенное, задумчивое. Я залюбовалась его профилем, его вытянутым на простынях телом, его сильными руками, держащими книгу. Красивый чёрт, ничего не скажешь.

— Привет — он заметил меня и тут же отложил книгу. — Как ты? — забота, смешанная с беспокойством в его взгляде, снова согрела сердце, заполнив его нежностью.

— Устала, но довольна. А ещё есть хочу — вздохнула я, проходя к нашим сумкам и доставая сменную одежду, хорошо, что мы не оставили их в отделении полиции или не закинули в заказанный отель.

— Тебя не было пять часов.

— Да, процедура не быстрая, мы и так делаем всё в ускоренном режиме.

— Вась, ты уверена? — нерешительность, прозвучавшая в его голосе удивила, впервые видела его таким.

— Да.

— А что, если она соврала и ничего не знает? И всё это шантаж, чтобы заполучить тебя?

— Никит — я отставила футболку и подсела к нему на кровать, видеть его таким растерянным было неожиданно, но на удивление даже вот такая лёгкая слабость ничуть не умаляла его мужественности. — На ней проклятие, не обычная порча или сглаз, а чистое ведьмовское и некромантическое проклятие. Я не знаю, как это возможно — остановила я его вопрос — но оно есть, я его вижу и чувствую. Когда она передаст мне силу, то умрёт, это неизбежно. Даже если она знает меньше, чем пытается показать, даже если её информация не приведёт нас ни к чему, то, что я получила сегодня… Для меня это очень многое значит. А ты?

— Что я? Я бездельничаю, и познаю азы жизни в деревне, вот сегодня впервые в жизни печку затопил — усмехнулся он.

— Ты не жалеешь, что остался? Ты мог бы быть сейчас на пути в Москву и контролировать ребят, мы ведь так и не знаем, нашли они что-то в тех точках или нет.

— Да, гроза оборвала все связи и со вчера мы отрезаны от внешнего мира, но я доверяю своим ребятам. Мы выяснили главное, это рисунок ритуала и сейчас мы готовы. Все оставшиеся точки под контролем, и он от нас не уйдёт.

— Ты так и не ответил на вопрос. Ты не жалеешь, что остался?

— Нет, когда мне ещё посчастливиться увидеть как ведьма вступает на путь посвящения, вы ведь храните свои секреты под семью замками, а тут такое… Ты, наверное, даже не осознаёшь, но ваша сила ощущалась даже тут. Не знаю, что вы там творили, но у меня весь день мурашки и волосы дыбом от количества разлитой вокруг силы.

— Ха-ха-ха… ничего такого мы там не творили, обычные ведьмовские штучки, расслабление, банька с травами и…

— И? — подтолкнул он меня.

— И обычные ведьмовские штучки.

— Любопытно же, я даже думал подглядеть, но потом отказался от этой затеи.

— И правильно сделал, лезть в ведьмовскую ворожбу себе дороже. Истории про превращения в лягушек не сказки.

— Но ты можешь рассказать…? — он вопросительно приподнял бровь.

— Нет, таковы законы. Ведьмины штучки остаются лишь для ведьм.

— А если я попрошу… — заговорил он сладким голосом.

— Нет, и не проси!

— А если очень попрошу — прошептал он, накрыв мои губы глубоким поцелуем.

— Кхе, кхе — прокашлялась Марфа от двери, и мы словно первоклассники, застигнутые за обжиманием в подъезде, отпрянули друг от друга — Пришло время историй, жду вас за столом.

Как только она ушла, мы засмеялись, понимая всю несуразность ситуации.