— 26-

Заброшенная церковь насквозь была пропитана болью, ужасом и страданиями. Изувеченные фрески, разрушенные своды алтаря, а гротескные маски святых сейчас больше походили на костяные лики демонов.

— Что тут было? — шёпотом спросила я, ёжась от неприятных ощущений.

— Её хотели уничтожить её во времена советов, но сделали детский дом для больных чахоткой, потом тут, кажется, был лазарет для больных, рядом пытались построить кладбище и даже было несколько захоронений, а эту церковь использовать для отпеваний, но паводки затопили грунт и кладбище перенесли, а церковь долгое время была закрыта.

— Жуткое место, я не подозревала, что в черте города ещё остались такие церкви, особенно в свете современного течения политики.

— На самом деле таких объектов немало. Власти предпочитают строить новые часовни и храмы, чем вычищать и реставрировать старые.

— Да, чистка тут потребуется колоссальная, место давным-давно осквернено. Каждое место преступления фонит злом. То заброшенный завод, полный теней, то жилой дом, построенный на братской могиле, я уже не говорю про болото и старинный особняк с проклятием, в подвале которого кто-то когда-то вызывал жнецов. Сейчас вот это: осквернённая церковь.

— Подозреваю, что места ему подсказывал Гришаев. Мы пока мало что раскопали из дела семидесятилетней давности, но уверен в своих предположениях.

— Хотя бы стало понятно, почему болото третье место преступления, а не первое. Начать ритуал следовало в строгом порядке.

Мы вошли в главный зал. Фреска над головой была так сильно повреждена и облуплена, что сейчас больше напоминала какой-то пейзаж из подреальности, небеса с Иисусом полностью разрушились, а вот адово пламя и пляшущие демоны на удивление хорошо сохранились. Словно насмешка над реальностью.

— И всё равно мне не по себе тут. Мы хоть и относимся к христианству постольку-поскольку, но всё же это церковь, когда-то освященное место. А сейчас…

— Давай просто быстрее найдём Хранителя и уберёмся отсюда. — предложил Никита, потянув меня за собой.

Мы прошли в центр зала и сделали всего три шага в сторону алтаря, как пустота уже знакомым ощущением отрезала от всех ощущений. За этот месяц уже привычные, доведённые до автоматизма действия. Найти бьющийся пучок силы, последовать призыву и снова оказаться перед стеной.

— Ааа… — вскрикнула я, открыв глаза.

Я стояла перед настенной иконой, на меня взирали белые глаза, почерневший лик какого-то святого был весь в каких-то красных подтёков, а какой-то умник пририсовал ему оскаленные клыки, очень натурально так.

— Испугалась картинки — хмыкнул Никита, подойдя ко мне и приготовив ножик для вскрытия стены.

— Жуть какая — поёжилась я, отходя в сторону и дав ему место для манёвра. — Вытащи эту штуку быстрее.

— Не бойся, это всего лишь… — Никита точным ударом воткнул нож в трещину, но так и не успел договорить фразу.

В миг пространство вокруг нас затрещало, выгнулось и закрутилось во всевозможные стороны.

— Вася, ложись!! — крикнул Никита, бросая нож и ринувшись ко мне.

Я ничего не успела осознать, как ощутила резкий толчок, и какая-то невидимая сила подхватила меня за ногу и швырнула в сторону.

— Аааа…ох… — мой крик потонул в стоне боли от удара о каменный пол.

Приподнявшись на дрожащих руках и встряхнув головой, приводя мысли в порядок, я тут же пожалела, что не потеряла сознание. У алтарной стены было… было…

— Не может быть, это же не может быть — залепетала я, во все глаза смотря на крылатое, рогатое нечто.

— Вась, ты как — Никита оказался возле меня, помогая подняться.

— Никит, родненький, скажи, что у меня глюки и там… там не демон стоит.

— Нет, не демон — успокоил меня некромант — но у тебя не глюки и оно на самом деле там наблюдает за нами.

— Но тогда что это? — дрожащим голосом спросила я.

— Навьи, в каком-то изменённом виде.

— Дух прошлого?

Я откровенно ничего не понимала, Навьи был своего рода духом смерти, или же в некоторых народах так называли восставших умерших, зомби по-простому. Конечно же зомби не существует, просто духи иногда вселяются в умершие тела и какое-то время могут управлять плотью, точнее тем, что от неё осталось. Но то, что я видела сейчас… это…

— Присмотрись, видишь проволоку — прошептал Никита мне на ухо, делая несколько шагов назад к выходу.

Демон, точнее существо Навьи, зарычало, припав к земле и готовясь к броску. Я пригляделась и поняла о чём Никита. Существо на самом деле состояло из связанных между собой останков человека и животного, бараньи рога, облезлое кабанье рыло с длинными клыками, тело человека, но вместо ступней лошадиные копыта. Кто-то создал этого Франкенштейна, вселил в него Навьи и поставил тут охранять.

— Что нам делать? — прошептала я, наблюдая за зверем.

— Осторожно убираемся отсюда.

— Но Хранитель?

— К чёрту, вернёмся позже с подмогой, в нём очень много силы.

Никита был прав, убить такое существо в одиночку сложно, особенно если оно настолько сильное, что способно управлять вихрем. Мы сделали ещё несколько шагов к выходу, сущность снова зарычала, вокруг него поднялись несколько ветряных воронок.

— Я поставлю стражника, мы на счёт три бежим к выходу. Поняла?

Я кивнула, приготовившись к бегству.

— Раз… Два… — Никита выставил руку вперёд, начав параллельно шептать заклинания вызова стражника, кончики его пальцев засветились зелёным и перед нами начал формироваться неясный силуэт трёхглавого пса — Варнах! — выкрикнул он завещающую формулу призыва — Три!

И мы побежали, позади взвился вихрь, послышалось утробное рычание существа, и рык стражника, мы уже практически добежали до заветной двери, как тяжёлые дубовые створки захлопнулись прямо перед нашим носом.

— Дьявол! — выругался Никита, чуть не врезавшись в дверь.

Тут же сильный поток воздуха буквально впечатал нас в эти двери, а второй, словно ветряное щупальце, схватил меня за ногу и потащил обратно в церковь.

— Вася! — крикнул Никита, но поток прижал его к двери, лишая возможности пошевелиться.

Поток протащил меня по всему грязному полу, нога ныла от растяжения, волосы больно цеплялись за сучки, а в рот набилась пыль. Яркий зелёный луч просвистел над головой, от чего кто-то взвыл и мою ногу, наконец отпустили. Я тут же вскочила, поморщившись от прострельнувшей боли в лодыжке. Никита сражался с вихрем, пытаясь побороть взбунтовавшийся ветер, Пёс скалился и пытался напасть на сущность, и с попеременным успехом ему это удавалось, от костей и почерневшей плоти шёл дым, а остатки одежды тлели, оголяя полуразложившуюся плоть.

Я заметила новый вихрь, поднявшийся из спины существа и нацеленный на Никиту. Этот Навьи был на редкость умён, понял, что в первую очередь нужно избавиться от хозяина стражника. Я подняла руку, стрельнув потоком некромантии, зверь взвыл и вихрь опал, я сделала шаг, приблизившись, и снова закрутила силу, держа перед внутренним взором руны уничтожения духов. На этот раз луч угодил прямо в тело существа, от чего оно отлетело, ударившись о стену, пёс стражник прыгнул следом, терзая и разрывая сгнившую плоть, ещё один удар и зверь выгнулся, ревя от боли. Взмыл вихрь, поднимая в воздух комья грязи, пыль и камни, кружа вокруг, но я не обратила на это внимания, снова вызвав перед внутренним взором руну раз воплощения и подчинив силу.

— Вася, стой! — крикнул Никита, увидев, что я делаю, но было уже поздно.

Зелёный с мелкими жёлтыми искорками луч ударил в тело существа, оно занялось огнём, но вырвавшийся вой вместе с чёрным дымом стрелой полетел в мою сторону, ударившись прямо в грудь.

— Вася!! — крик Никиты я уже слышала словно через густую вату, перед тем как провалиться в темноту.

Я приходила в себя тяжело, голова раскалывалась, во рту было сухо, словно в пустыне, а тело ломило.

— Мммм — простонала я, открывая глаза и переворачиваясь на бок.

— Вася, слава богу, ты пришла в себя — Никита тут как тут оказался рядом, загораживая вид.

— Никит — слабо прошептала я — что со мной? Где я?

— Ты в больнице, сейчас уже всё в порядке. Ты сильно ушиблась и потеряла сознание.

— Больнице? — я отодвинулась и наконец разглядела белый потолок, бежевые стены, тумбочку возле высокой кровати, какой-то аппарат у стены.

— Ммм — снова простонала я.

— Что? Позвать врача, что-то болит? — засуетился Никита, ринувшись к двери.

— Пить.

— А, да, меня предупредили. Сейчас.

Он подошёл к тумбочке, и налив воды в стакан с трубочкой, поднёс её к моему рту, дав напиться. Ох, живительная влага потекла по сухому горлу, принося облегчение. Я выпила два стакана, хотя Никита и пытался остановить меня на одном, но пить хотелось так сильно, что я просто его не послушала.

— Что там произошло? — спросила я наконец, когда жажда была утолена, и я наконец начала нормально соображать.

— Дух вырвался из тела и напал на тебя, страж успел схватить его в последний момент, и он не успел вселиться в тебя.

— Вырвался? Но я попыталась развоплотить его, как он? Снова заклинание смазалось из-за ведьмовской силы?

— Нет, на удивление ведьмовская сила наоборот подпитала его, делая в разы мощнее, я редко когда встречал такое мощное заклинание.

— Тогда как?

— Навьи несмотря на то что дух, его невозможно развоплотить, его нужно сжигать в гневном пламени.

— Ох ты ж… матчасть, чтоб её. — выругалась я в сердцах. — Что же хорошо, что хорошо закончилось. — я улыбнулась, посмотрев на моего некроманта.

— И это всё? Ты чуть не погибла, не схвати его страж, он бы проник в тебя. — было видно, что Никита еле-еле сдерживает злость, я его понимала, но вот эта демонстрация нотаций сейчас уж точно излишня.

— Я ведьма, нами невозможно завладеть или поселиться.

— После этого дела с ритуалом и духом погибшего Гришаева, я бы не был так категоричен в своих уверениях. Наш убийца тоже ведьмак, но Гришаев смог им завладеть.

— К чему всё это? Всё закончилось, и бог с ним. Лучше скажи, как ты? Ты не пострадал?

— Несколько царапин, заживёт. — отмахнулся он от моей заботы — И не переводи тему. Вася, ты не поедешь на шабаш, и точка.

— Кто сказал?

— Я, это моё решение, и я отстраняю тебя от дела.

— Что?!! — я приподнялась на кровати, зло посмотрев на него. — Ты не посмеешь.

— Посмею и сделаю — отрезал он.

— А пророчество, ты же слышал, что сказала Ирина.

— Плевать.

— Но почему? Мы же уже всё обсудили.

— Потому что я так сказал и это моё последнее слово.

— А кто ты такой, чтобы решать за меня? Кто ты мне? Отец, муж… мы переспали несколько раз, и ты уже заявляешь свои права и приказываешь мне? Да пошёл ты, Черновский, знаешь куда! — закричала я на него. Я была так зла, что хотелось ударить его, вколотить истину ему прямо в голову и выбить эти порывы самца-защитника. Они конечно приятны, но не такой ценой.

— Кстати об этом — Никита вдруг резко сдулся, замялся и сел на стул рядом с кроватью — Вась, мне нужно тебе что-то рассказать, что-то, о чём ты не знаешь.

— Что? — грубо спросила я, не понимая, причин его такой резкой смены настроения.

— Вася, у нас… ты…

— О, пациент пришел в себя — дверь распахнулась без стука и в палату вошёл худой, низенький мужчина в белом халате и с папкой в руке. — Здравствуйте, я доктор Вадим Рекунов, ваш лечащий врач. Скажите, как вы себя чувствуете? — затараторил он быстро-быстро.

— Ээээ… кажется, нормально — ответила я растеряно.

— Отличненько, так, все показатели в норме, голова может поболеть ещё чуть-чуть, не удивительно, такой шишак вы себе заработали. Царапины и ссадины пройдут, там ничего страшного, в лодыжке лишь лёгкое растяжение, я выпишу рецепт на мазь. Плод тоже в полной норме, развитие согласно графику, и даже токсикоза не предвидится. — он говорил так быстро, перелистывая бумаги в своей папке, что я даже не сразу осознала, что он сказал. — Температура соответствует норме, давление чуть повышено, но в вашем положе…

— СТОП! — крикнула я, останавливая этот поток слов — что вы сказали?

— Я сказал, что давление чуть повышено, но для вашего положения — это нормально.

— Какое ещё положение? Какой плод? Вы хотите сказать, что я…

— Да, вы беременны. Срок ещё маленький, всего две недели, но всё в совершенной норме…

Я выпала в осадок от этой новости, мозг буквально отключился, и я больше не слушала, что там тараторил врач. Я подняла глаза на Никиту, встретившись с его одобрительным, светлым взглядом. Я ничего не понимала, две недели, получается я забеременела сразу же в нашу первую ночь. Получается, всё это время… «Вы связаны больше чем вы думаете, связаны навечно, но пока вы даже не подозреваете о вашей связи» — Марфа знала, знала об этом, и ничего мне не сказала.

— Вадим… простите не знаю вашего отчества, можете выйти пожалуйста — попросила я, мне нужно было поговорить с Никитой и разъяснить ситуацию.

— Но осмотр? — возразил он моей просьбе.

— Пожалуйста, дайте нам час и можете проводить осмотр.

Доктор нахмурился, несколько раз перевёл взгляд с меня на Никиту и обратно и наконец снова лучезарно улыбнувшись, ушёл, пообещав вернуться ровно через двадцать минут.

Мы оба молчали. Я согнула колени, обняв их руками и уставилась в одну точку, пытаясь переварить последние новости. Я беременна… это никак не хотелось укладываться в голове.

— Скажешь что-то? — первым прервал молчание Никита.

— Я в шоке… я не знаю, что сказать… а ты?

— А я рад.

Я повернула к нему голову, смотря на появившуюся усталую улыбку.

— Я рад и счастлив. Да всё это неожиданно, я и сам несколько часов сидел в полном шоке, когда узнал, но я рад. У нас будет ребёнок. — он широко улыбнулся, поднял мою руку и нежно поцеловал.

— У нас будет ребёнок — как болванчик повторила я за ним, всё ещё не в состоянии принять и осмыслить этот факт.

Да конечно я думала о детях, конечно, я представляла себя матерью, хотела мужа, семью, и полный дом ребятишек, я просто не представляла, что это будет так… так неожиданно, и в такое неподходящее время. И от… от кого? От любимого мужчины? Да, у меня были чувства к Никите, я можно сказать впервые в жизни так увлечена кем-то, впервые влюбилась, что уж тут скрывать, и мне абсолютно не всё равно на Нас, и там в глубине плескается что-то большее, чем просто влюблённость, я это знала. Но это не первые отношения такие скоропостижные, такие страстные. Отношения, в которых я позволила себе потерять голову и просто отдаться страсти.

— Но ребёнок — это ответственность, это нерушимая связь, это…

— Я понимаю, и я готов принять эту ответственность.

Я даже не заметила, как сказала последние слова вслух.

— Никита…

— Шшшш, всё будет хорошо. Мы вместе и это самое главное.

— Вместе?

— Да… Вася… конечно я не так представлял себе этот момент. Я думал о пляже, о каком-то острове, ночь, звёзды… но что уж, иногда всё случается вне зависимости от наших желаний. Вася… — Никита встал со стула и приклонил колено у моей кровати, взял мою руку в свою — мы не так давно знакомы, но даже за это время ты успела проникнуть в моё сознание, проникнуть мне под кожу, в моё сердце. Василиса Мирославовна Ларина, согласна ли ты стать моей женой?

Он смотрел прямо мне в глаза, смотрел и взглядом передавал, то что не досказал словами, то, что было там в глубине за словами. Я видела блеск его глаз, видела его чувства, но…

Я аккуратно погладила его руку, сжала холодные пальцы, поднесла к губам и нежно поцеловала, не отрывая взгляда от его глаз. Я уже знала ответ, моё сердце уже давно решило. Да он прав, прошло совсем немного времени, всего месяц, но этот мужчина уже очень цепко поселился в моём сердце. Да, я с лёгкостью могла себе представить дальнейшую жизни с ним, могла себе представить наших детей, наши выходные на природе, наши отпуска, наши горячие ночи, странно, но сейчас смотря в его глаза, я с лёгкостью могла себе это представить. Но…

— Мне нужно подумать — ответила я наконец.

Никита вздохнул, в ответ поцеловал мою руку и встал. Сделал несколько шагов по палате, зарылся пятернёй в волосы взлохматив их, как делал, когда сильно нервничал.

— Могу я узнать почему…? Точнее, что тебя останавливает дать ответ сейчас? Что…?

— Я не хочу, чтобы ты делал мне предложение, лишь потому что я беременна.

— Но — он резко развернулся, посмотрев на меня — я… — он так и не договорил снова, начав ходить по палате, словно загнанный в клетку зверь.

— Я с самого начала, как только осознал свои чувства, знал, что будет не легко. Меня воспитала ведьма, лунная, но ведьма, моя сестра ведьма, я вырос с ними и… я знаю вашу свободу, вашу потребность в постоянном творчестве всего, потребность быть теми, кто вы есть. А ты ещё и некромант, получив нашу безжалостность, стабильность и отчуждение от чувств. Я знал, что с тобой не будет легко… я… чёрт, я до сих пор не могу тебя понять и прочувствовать, каждый раз, каждый божий день ты не перестаёшь меня удивлять и я не знаю, что ожидать от тебя завтра. И мне от этого временами бывает очень хреново… там в лесу, пока ты принимала силу, у меня было много времени, чтобы подумать, осознать свои чувства и наконец принять их. Я… я люблю тебя, и это факт, от которого не убежать. Как бы сложно не было, как бы моё стремление к обладанию, эгоистическое желание «чтобы ты принадлежала только мне», как я уже говорил тебе, я безумно сильно хочу запереть тебя в своём доме в Швейцарии, и не выпускать, желательно никогда. — он остановился, посмотрел на меня, и в два шага преодолев расстояние до кровати, подсел ко мне, заключив в сильные объятия — Я люблю тебя — прошептал он мне на ухо те слова, которые я так сильно хотела услышать, которые я видела в его глазах, чувствовала в его прикосновениях, в его поцелуях, но впервые услышала устно.

Я отодвинулась, вглядываясь в его глаза.

— Я люблю тебя — прошептала я ему в ответ, наконец признавшись не только ему, но и себе в истинности своих чувств.

— Я могу это принять как ДА — усмехнулся Никита, поцеловав меня в шею.

— Неа — засмеялась я — я сказала, что мне нужно подумать, значит подумать, я дам тебе ответ, после того как закончится это дело.

— Вася, прошу тебя — взмолился он.

— Никит, этот вопрос решён. Это не просто моя блажь… слишком многое на этом завязано, слишком многое сейчас на кону, и я…

— Вася!

— Василиса!

В палату, словно смерч, ворвались мои родители. Оба, папа и мама.

— Васечка, мы как узнали… как ты? — запричитала мама.

— Ты — тут же взбесился отец, как только увидел Никиту — я предупреждал тебя. Ты понятие не имеешь, с кем связался…

— И я вас рад видеть — ядовито ответил Никита — С Василисой всё в порядке, лёгкое растяжение и царапины, в остальном всё в норме.

— Царапины, я говорил тебе что, если волос упадёт с её головы… Всё, я прикрываю эту шарашкину контору, и забираю её домой.

— Папа нет, прекрати.

— Что папа, что папа, мне Емельянов доложил, что вы задумали, ты с ума сошла связываться с этим уродом и выставить себя в роли приманки? Я понятия не имею, что за силу ты получила у этой чокнутой ведьмы, но я не позволю тебе рисковать собой и совершать безрассудства.

— Это не Вам решать, даже не смотря, что Вы член конклава, главный в этом деле я. И не Вам решать, кто в нём участвует, а кто нет — жёстко ответил Никита, сложив руки на груди и с вызовом смотря на папу.

— Не тебе мне указывать, щенок. У тебя нет никаких прав на мою дочь.

— Ошибаетесь, я имею полное право решать, что и когда будет делать моя невеста, и я за то, что полноправное решение за ней.

— Невеста — пролепетала мама, с изумлением смотря на меня.

Я пожала плечами, вдаваться сейчас в подробности и разъяснять родителям всю патовость ситуации не хотелось.

— Ты ещё и трахнул мою дочь — взревел отец, сделав несколько шагов, чтобы наброситься на Никиту, но был тут же остановлен сильной рукой мамы.

— Славушка, они уже достаточно взрослые, чтобы решать такие вопросы без нас. Вася поправится, и мы все вместе спокойно поговорим. Правда, Василиса? Спокойно и откровенно — последние слова мама проговорила таким тоном, что я тут же вспомнила, что несмотря на её кажущуюся хрупкость, она всё-таки ведьма, и не слабая ведьма.

Я закивала в ответ, этот театр абсурда начинал забавлять. Отец с детства не проявлял такого рвения в моей защите, а с тех пор как меня инициировали как ведьму, то перестал контролировать, с кем я встречаюсь, и тем более, с кем сплю. Так что внезапно проснувшаяся тяга к благочестию, была чуточку странной, ну и смешной.

— Что за шум в палате пациента? — между родителями протиснулся коротышка доктор, смотря на них грозным взглядом — Пациентке нужен покой и никакого стресса, что за балаган вы тут устроили у беременной в палате?

— Вадим как Вас там, о врачебной тайне не слышали, а? — застонала я, прикрыв лицо руками — Ой, что сейчас будет…

Отец закрывал и открывал рот от негодования, а его глаза наливались кровью от злости. Ударит, вот как пить дать ударит Никиту. Мама сверлила меня недобрым взглядом, а Никита, видя такое, технично ретировался подальше от кровати, занимая удобную позицию, чтобы отразить удар.

— Да я тебя… да я тебя… — папа было хотел ринуться на Никиту, и тот даже сгруппировался, не собираясь сбегать.

— ХВАТИТ! — громкий возглас мамы и такой мощный поток силы буквально разбросал их по разным углам комнаты.

Никиту отбросило к стене, папу к двери, а доктор чуть не врезался в стоящий в углу аппарат.

— Хватит я сказала, дети малые, ей богу. ТЫ — она указала на отца — успокоился, она уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, с кем спать, от кого рожать и за кого выходить замуж. Решил контролировать ведьму? Ишь ты что удумал, это я спускала тебе с рук в детстве, сейчас уже поздно воспитывать. Ты… — она повернулась к Никите — будь добр и сделай всё по правилам, а значит я жду ужина, официального объявления помолвки и прошения руки и сердца моей дочери, ваши молодёжные взгляды на «мы всё сами и по-быстрому» меня не волнуют. И… раз уж ты собрался на ней жениться, и она носит под сердцем твоего ребёнка, надеюсь ты не такой олух, чтобы рисковать её жизнью.

— Нет мэм, всё будет, и я уверяю, жизнь вашей дочери для меня важнее моей собственной — выговорил Никита скороговоркой, с каким-то благоговейным ужасом смотря на мою маму.

— А ты — она перевела свой пылающий гневом взор на меня — с тобой, юная ведьма мы поговорим позже и о доме, котором ты приняла, не поставив мать в известность, и о принятой тобою силе от неизвестно какой ведьмы и о многом- многом другом.

Я снова кивнула. Я и забыла, какой может быть моя мама в гневе. Это с виду она робкая, предпочитающая быть в тени отца, но, когда нужно, в ней просыпается истинная фурия.

— Пошли. Оставим доктора делать своё дело. — она подцепила за локоть папу, и они оба покинули палату.

— Фуухх — выдохнул Никита — кажется я чуть-чуть ошибся, и мне придётся опасаться тёщу, а не тестя.

— Мда, не ожидала что всё это раскроется таким вот образом.

— Так, прошу и Вас покинуть палату, мне нужно осмотреть больную.

Доктор Вадим прогнал Никиту из палаты и принялся за осмотр.