— 29-

Гришаев усадил Вадима на колени в центр круга, Амалия стояла по его левую сторону, Роза справа. Вадим с ужасом смотрел на меня, пытаясь что-то сказать, но его рот был закрыт кляпом, и он мог издавать лишь невнятные мычания.

— За что? Его то за что?! — выкрикнула я, извиваясь в путах, пытаясь сделать хоть что-то.

Несмотря на то что мы с Вадимом расстались много лет назад, он всегда оставался мне другом, близким человеком, которого я искренне любила, как родного.

— Оу… так Никитушка пожалел тебя и не раскрыл всей правды. Он так тебе и не рассказал, с кем я ему изменяла?

Я замотала головой, пытаясь вывернуть руки чтобы освободиться, верёвка больно врезалась в запястья, но я не останавливалась.

— Это был Вадим Краснов, ты тогда уехала, бросила милого Вадима, а он был так несчастен, так несчастен. Я уже понимала, что с Никитой каши не сваришь и мне нужен был другой подход. Нужен был покровитель, который будет меня спонсировать, и Вадим помог мне добраться до твоего отца. Я пыталась соблазнить его, но твой отец… Что в вас, ведьм такое, что мужики теряют от вас головы и хранят верность даже…? Эх не важно, затащить его в постель не получилось, а вот сыграть на его доброте при помощи Вадима мне удалось, и я получила доступ к благотворительному фонду Лариных. Безграничный доступ. Твоя мать, эта несносная ведьма, мне никогда не доверяла, но Вадим… Вадим долгое время помогал и поддерживал бедную девочку, которой разбили сердце. Он чувствовал себя виноватым. Но потом, он узнал обо мне, узнал о махинациях и слил всё Мирославу, и лавочка прикрылась, я осталась за бортом роскоши и безбедной жизни. Если бы не эта мразь — она схватила Вадима за волосы, запрокидывая его голову — мне бы не пришлось связываться с этим жирдяем Ипатовым и выносить все его извращения. Вадим умрёт, и ты… ты сука, получившая всё запросто так, будешь этому свидетельницей.

История с Вадимом и папой была не в разы хуже, чем её рассказ до этого, но если Вадим был в праве спать с кем захочет, то за отцом всегда водилась привычка помогать обездоленным. Сколько сирот он спас из нищеты и вывел в люди, сколько детских домов и фондов спонсировал, скольким одарённым детям оплатил обучение из своего фонда, которым руководила мама, дав им шанс в жизни. Не удивительно, что он и Амалии помог, если ей удалось хорошо сыграть обездоленную, бедную девушку, вынужденную ложиться под власть имущих, чтобы хоть как-то пробиться в люди.

— Мразь! Ты заплатишь за это. — прошипела я.

Во мне бушевал такой гнев к этой чокнутой стерве, что я была готова разнести тут всё по камушку. Но нужно было успокоиться, нужно было взять себя в руки и придумать хоть что-то. В наушнике уже давно было тихо, скорее всего связь прервалась совсем, и когда ждать помощи. я не знала. По слухам, под городом целый лабиринт туннелей, и как быстро они смогут найти нужное направление, я понятия не имела.

Так, просто дыхание, вдох и выдох.

Пока я пыталась успокоиться, Гришаев тем временем приготовил всё для ритуала и встав за кругом с кинжалом в руке, начал читать заклинание. От чаш исходил дурманящий аромат, который как раз сейчас помогал успокоиться и прочистить сознание. Избавиться от лишних эмоций и ясно мыслить.

Распев заклинания как-то быстро вошёл в высокую стадию, и в центре, над головой стоящих в круге, начал формироваться портал, сизая дымка клубилась, напоминая стальные облака подреальности.

Ведьмы — это жизнь этого мира, мы способны открыть врата нашей реальности, некроманты — стражи, они способны проникать за грань нашей реальности. И я воззвала к ведьмовской силе. Погружаясь в глубь себя, ощущая силу пространства. Я Земная ведьма, и земля… она была повсюду, под ногами, над головой, за каменными стенами, подземный лабиринт дышал силой и эта сила хоть и с трудом из-за рун на стенах, всё же проникала в меня. Дотянуться и зашептать.

— Свет во тьме да услышит призыв, слова, слетая с ветров, оградят мир от нечистого, ибо слова мои сильнее, а сила светлее. Воеводы, стражи и солдаты, да взведутся грани, да услышат меня строители и да выстроятся стены, ибо слова мои сильнее, а сила светлее. Четыре ветра, столпы…

— Что ты творишь!!?? — взвизгнула Амалия, сделав несколько шагов в мою сторону.

— Стой где стоишь, заклинание уже начато, нельзя нарушать круг — приказал ей Гришаев.

— Но…

— Пусть чирикает, ей не справиться со мной. — он сверкнул на меня своими красными глазами, в которых сквозила неприкрытая злоба.

— Искры небес, да услышите меня, ибо слова мои сильнее, а сила светлее… — продолжила я свой шёпот, пытаясь.

Гришаев также нарастал свой напев, увеличивая силу своего заклинания. Дымка разрасталась и разрасталась от его слов, пространство начало изгибаться, меняться, пузыриться, из круга повеяло сладковатым запахом разложения и тления. Подпространство наступало. В какой-то момент Роза начала читать своё заклинание, расширяя пространство реальности, изгибая её, меняя, я видела светящиеся потоки, окутывающие тело девушки, расходящиеся крестом в разные стороны, они словно нити лавы, выжигали реальность и в этих брешах наступало кроваво-красное небо подреальности. Вадим взвыл от боли, из его макушки протянулся щуп света, который словно кол вонзился в центр дымки, не давая ей затянуться. Подреальность высасывала его жизнь, питаясь его энергией.

— Ангелы и стражи, призываю вас, услышите слова мои, да развернутся силы небес, ибо слова мои сильнее, а сила светлее… — поднялся ветер, холодный и обжигающий, затрещала земля, отзываясь на мой призыв, а я напевала ведьмин призыв, вкладывая в него всю силу, которая была мне доступна.

Матушка земля отзывалась, её сила тонким потоком струилась, наполняя слова энергией, пространство стремилось к балансу, и две реальности боролись между собой. Гришаев призывал подреальность, Амалия вливала силу некромантов, убирая завесы, Роза удерживала открытые врата нашей реальности, их триумвират был в разы сильнее меня, во многом. И центром этого всего был Гришаев. Его красные полные ненависти и чистой тьмы глаза ликовали, я уже не видела лица юного парнишки Николы, на меня смотрели сумасшедшие глаза старика, глаза, видящие боль и ужас, глаза, которые наслаждались жестокостью.

И я заглянула глубже в себя, решилась на то, на что никогда не думала, что способна, но нужно было сделать хоть что-то, хотя бы попытаться.

Огонь это женская стихия, она доступна каждой женщине, мы с самого своего рождения являемся хранителями этой сакральной энергии, она всегда в нас, в нашем теле, тлеет маленьким костерком, опаляя наши сердца. Женщина хранительницы и воины, огонь внутри нас направляет нас, даёт нам силу и дарует жизнь. Ведьмы не зря считаются хранительницами жизни на земле, так как в наших телах находится средоточие самой жизни, сосредоточение огня.

Я оборвала шёпот, закрыв глаза и погрузившись внутрь себя, дотягиваясь до центра самой жизни, так, как меня учили при инициации. Через сердце дальше и дальше по ниточке вниз прямо в лоно, там, где очаг жизни, очаг сакрального огня. Маленькое свечение, окружённое жаром рождения, окружённое священным огнём чистой силы. Мое дитя, моя маленькая кроха, маленький лучик жизни, тлеющий в пожаре моего лона. Беременность для ведьмы — это новый шаг к силе, наше лоно, это чистая сила и даруя жизнь, мы становимся сильнее, лишь матери обретают истинное могущество, и я почерпнула из источника, без страха, без опасений, нежно и аккуратно зачерпнула силу огня выпуская её в пространство.

Поднялся ветер, заклубились тучи, завыли четыре ветра вселенной, реальность стонала под давлением кровавого неба, запахло чистым озоном. И я сделала это, то, на что надеялась Марфа, то, к чему она меня подводила, то, чего я не хотела, но я приняла свою судьбу и ударила. Прогремел гром, осколками разлетаясь по закрытому пространству и ударила молния, одна, вторая, третья.

Никола даже не вскрикнул, его тело зависло в неестественной позе, пронизанное электрическим разрядом. Песня заклинания утихла, и на короткий миг пространство остановилось, погруженное в истинную тишину. Казалось, само время остановилось.

Но благословенная тишина не продлилась долго, тяжёлый стук падающего тела разрезал звенящую тишину и пространство взорвалось движением. Меня обдало ударной волной, стул покачнулся, и я свалилась на бок, больно ударившись локтем, дерево подо мной лопнуло, освобождая от цепей.

— НЕЕЕТТ!! — крик Амалии оглушил — Я убью тебя, сука! — я не видела, но почувствовала, как она ринулась ко мне.

Работа в полиции вынуждает всегда быть в хорошей физической форме и нас нередко гоняли по разным тренировкам. Вспоминая спарринги с ребятами в зале, я резко развернулась, приняв грозящий удар от Амалии ногами. Оттолкнулась и вскочила, еле-еле удерживая равновесие из-за всё ещё опутывающих верёвок. Амалия тоже была соткана не из робкого материала и снова кинулась на меня, но ещё один удар ногой, и она отлетела на несколько метров, и схватившись за живот, согнулась от боли.

— Я уничтожу тебя, ты, мерзкая тварь!

Я её не слушала, отошла подальше от неё и согнувшись в три погибели, с трудом, но смогла перешагнуть через верёвку, всё ещё стягивающую мои руки. Запястья кровоточили и саднили от натянутой верёвки и осколков дерева.

Летящий в меня сгусток некромантической силы я ощутила в последний момент, успев наспех закрыться от удара, но ноги подкосились, и я упала на колени, ударившись о каменный пол.

— Агранар — и руна импульса в подсознании, направленный зелёный поток ударил в девушку.

— Неет — этот голос, этот гортанный, скрипучий голос отрезвил, и как ни странно, привёл в сознание.

Над тлеющим телом Николы возвышался он, дух Гришаева. Полупрозрачный, полуматериальный, но устрашающий. Красные глаза, покрытое шрамами старческое лицо с крупным носом и заострёнными зубами, одетый в какие-то лохмотья. Он смотрел на меня с такой злобой и ненавистью, что я почувствовала её всей кожей.

— Ммм — Амалия застонала, поднимаясь с пола.

— Вернись в круг — приказал Гришаев.

— Но…

— Вернись! С этой я разберусь сам — он облизнулся, и я увидела, что его язык разделён на две части, как у змеи.

Ползком, хрипя от боли, Амалия вернулась за черту, Вадим лежал ничком, его грудь медленно, но вздымалась, он скорее всего, потерял сознание, Роза пыталась привести его в чувства, а Гришаев обогнул круг, подходя ко мне.

Марфа меня предупреждала, в наш последний день она в подробностях рассказала о своей битве, и том что произойдёт, когда оболочка Николы умрёт. И я знала, что нужно делать дальше. Марфа запечатлела мне эти знания на уровень рефлексов, она буквально впечатала их мне в мозг.

Я начала читать слова ещё до того, как осознала, что делаю.

— Мать и отец, свет и тьма, ночь и день, лицо и оборот, закроются врата, завершатся песни и засияет луна. Дочь и сын, рассвет и закат, север и юг, закроются врата и воссияет солнце.

Гришаев остановился в полушаге, смотря на меня с удивлением и ужасом. А я, делала то, чего боялась больше всего на свете. То, от чего постоянно бежала.

«Ты воспринимаешь силу как что-то отдельное от себя. Есть ты, и тут тоже ты. Но ты воспринимаешь это как две отделённые части. Но суть в том, что сила и ты — это одно целое, одно и тоже. Не две части одного целого, которые необходимо соединить, а в принципе никаких частей нет. Есть ты и ты и есть сила». Никита был абсолютно прав, я всегда боялась соединить обе силы внутри себя и себя соединить с силой. Я всегда жила раздельно, Василиса ведьма, Василиса некромант, но не было двух Василис, была лишь одна, и сегодня, для того чтобы завершить задуманное, мне нужно было соединить обе стороны себя воедино.

Я засунула руку в декольте, нащупав уже нагревшийся шарик. При виде него Гришаев взвыл и прыгнул в мою сторону, но ударился о невидимую стену. Звёздчатый кристалл это самая мощная из когда-либо существующих защит. Удар от Амалии мог убить меня, но прошёлся по касательной, потухнув в слабом щите. А сейчас, когда кристалл активен, ни он, ни его подружки ничего не смогут мне сделать, пока не пробьют стену.

— Огонь и вода, ветер и земля, да затворятся врата, да услышаны будут слова…

Я держала крохотную сферу в руках, одновременно направив оба потока силы в неё и через неё в дымку, зияющую над кругом. Гришаев бесновался, Амалия что-то кричала, Роза шептала и я чувствовала силу их триумвирата, давящую на стену. Вокруг вился ветер, завывая и поднимая пыль с земли, руны на стенах засияли радужным свечением.

Грохот металла о металл проник в сознание, за дверью слышались какие-то голоса, но я не обращала на них внимания, запечатывая врата обратно, сплетая обе силы воедино, сплетая жизнь и смерть в один поток силы и направляя его в кристалл. Зелёный и светлый потоки силы соединились, проникая в кристалл и расходясь семицветной радугой по кругу.

Новый грохот, в воздухе пахло горелым железом, тлением из подреальности и сохранившимся озоном от применённой ранее силы. Гришаев метался, словно загнанный в клетку зверь, Роза плакала, Вадим пришёл в себя и извивался на полу, пытаясь высвободиться от верёвок, Амалия что-то яростно кричала. А я…

— В мире и войне, на страже жизни у истоков смерти захлопнутся врата, завершится круг, услышаны слова… — слова лились легко, выученные назубок от Марфы, они исходили из самого сердца, из глубин подсознания, исходили из уст и направлялись ввысь к небесам, до самого центра галактики, до самой сути мироздания.

Я терялась в этом потоке силы, теряла себя. Я уже не знала, где конец и где начало, перед глазами я уже не видела ни эту комнату, ни людей вокруг себя, ни мира, ни реальности, ни подреальности, безграничный космос, пустота, та самая, изначальная пустота творения. Я была этой пустотой, и в ней я была не одна. Каждая звезда, каждый луч света — это душа мира, жаждущего жизни, воины света, его хранители, пришедшие на призыв. Я вливала силу в кристалл, десятки сил, сотни рук, миллионы жизней, чтобы запечатать бреши, очистить мир от раны. И я шептала, уже не словами, душою и сердцем, а из моих рук изливалась радуга, сантиметр за сантиметром запечатывая дыру в пространстве. Закрывая врата с обеих сторон.

Краем сознания я уловила, как упала железная дверь, как комнату заполнили вооружённые люди, как взмыли вверх новые потоки силы, но всё это было далеко, где-то в другой жизни.

— Ибо слова мои сильнее, а сила светлее. Да будет так, Аминь! — последние слова слетели с губ, пространство мигнуло, возвращая реальность на место, восстанавливая баланс.

Радужный свет погас, и я устало опустила руки. Сфера лунного кристалла упала из ладони и покатилась по каменному полу, исчезая в межреальности, запечатывая на века то, что пробудил род Гришаевых.

— Василиса — чьи-то горячие руки обняли меня.

— Никита — прошептала я, ощущая родной запах. — Никита, я… — но договорить я не успела, провалившись в желанный сон.

На этот раз меня продержали в больнице две недели, одну по настоянию Никиты, вторую по требованию отца. На этот раз они сошлись во мнении, и я пролежала в частной клинике целых две недели, но Борька, с которым мы наконец соединились, скрашивал мне скучные будни, так же, как и всей больницы в принципе.

Всё завершилось ещё до того, как я пришла в себя. Заперев сущность Гришаева между мирами, я превратила его в обычного призрака, который был развеян Никитой. Розу и Амалию арестовали, но некромантка в полном неадеквате, и уже две недели заперта в психушке на седативных. Вадим достаточно быстро восстановился, и это маленькое приключение имело неожиданный результат для него. У него проснулись способности, совсем мало силы, но сейчас он гордо мог именоваться магом. Нужно это ему или нет, и изменит ли это что-то в его жизни, я не знала, как и он, впрочем. Он любил компанию, любил бизнес и никогда не задумывался о силе. Он приходил навещать меня, хотел прояснить историю с Амалией, но я даже не стала слушать его оправданий, горячо заверив, что не держу зла и ни в чём не обвиняю. Мы снова расстались близкими друзьями, и я надеюсь, что он когда-то найдёт девушку, которая сможет полюбить его безусловно и подарить ему счастье истинной близости.

Сила, вложенная при запечатывании врат, что-то повредила в нашем контакте с подреальностью, и даже за эти две недели уже заметили спад проникновений сущностей оттуда в наш мир, даже Никита говорил, что его связь со стражем ослабла. Восстановится ли всё как было, или же нам придётся жить сейчас в новой реальности, никто не знал.

Из больницы я вышла лишь на один вечер, чтобы познакомиться с родственниками Никиты, на семейном ужине в его родительском доме. Это был приятный вечер, ради которого Аня прилетела из Лондона, а Альбина прервала своё одиночество. С Альбиной в тот вечер у нас состоялся долгий разговор, она предлагала мне войти в её клан, и предложила покровительство верховной ведьмы, но я отказалась. Даже несмотря на то, что я приняла дом, я всё равно всегда буду свободной от клановой политики. Как ни крути, я всё-таки неправильная ведьма.

Дело закрыли быстро, приговор вынесли ещё быстрее, конклав пытался не придавать результаты расследования огласки, тем более что нам запретили говорить о том, что угроза сопряжения миров была реальной. По итогам Розу и Амалию отрезали от силы, с ежегодным возобновлением блока. Розе дали двадцать лет строгого режима, а Амалия, так и не пришедшая в себя, была надолго закрыта в одной из отдалённых психиатрических больниц страны. На фоне всего этого Никиту наградили и повысили сразу до подполковника. А я получила повестку с повышением до капитана — что в принципе было неожиданным для меня.

Ну а мы, мы готовились к свадьбе, которая должна была состояться уже через две недели. Как нам удалось всё организовать я понятия не имею. А когда мы через неделю осознали количество желающих прийти к нам на свадьбу, у обоих волосы встали дыбом. Двести сорок семь человек! Мы даже не знали, что у нас столько друзей, которые захотят прилететь из разных стран и даже континентов, чтобы побыть на нашем празднике. Эта свадьба должна быть эпичной!