Глава 11

Наш дом превращается в филиал сумасшедшего дома. Как раз с того момента, как мачеха вечером сообщает:

— Завтра приедет швея. Одна. Так что шевелитесь, девочки, если хотите успеть.

Кикилия, старшая сестрица, ахает:

— Одна? Мама, но как одна швея сошьет три платья за пять дней⁈

— Справится, — отрезает мачеха. — Мадам Лутин — лучшая в округе. Да и мы не будем сидеть, поработаем немного на благо нашего дела, так сказать.

— А чем будет заниматься Анна? — ехидно интересуется Люсинда.

— Работать, как и все мы, — мачеха смотрит на меня так, будто я уже должна стоять с иголкой наперевес.

Вот так я становлюсь подмастерьем швеи. Неоплачиваемым, естественно.

Модистка мадам Лутин приезжает на следующее утро. Маленькая, круглая, как колобок, женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и вечно прищуренными глазами.

— Итак, — говорит она, оглядывая гостиную, которую превратили во временную мастерскую. — Где клиентки?

— Здесь! — сестры влетают в комнату, чуть не сбив друг друга.

Мадам Лутин осматривает их критическим взглядом.

— Снимайте платья, мне нужно снять мерки.

— Что, прямо здесь⁈ — возмущается Люсинда.

— А где еще? В конюшню пойдешь? — парирует мадам Лутин.

Я фыркаю — швея мне уже нравится.

Сестрицы, покраснев, стягивают платья. Мадам Лутин достает измерительную ленту и блокнот.

— Так-так… обхват груди… талии… бедер… — записывает цифры, а Кикилия и Люсинда стоят в нижних юбках: одна пытаясь втянуть живот, вторая — выпятить грудь.

— Дышите нормально, — велит мадам Лутин. — Или вы планируете на балу задыхаться весь вечер.

— А корсет меня сделает стройной? — спрашивает Люсинда.

— Корсет тебя утянет. Но чудес он не творит, девочка.

Люсинда обиженно дует губы, но больше не задает вопросов. Мадам Лутин, закончив с мерками, кивает мне:

— Неси ткани.

Я тащу свертки, купленные в городе. Швея разворачивает их на столе, прищуривается.

— Хм. Шелк так себе, но сойдет. Кружево… — она поднимает тесьму, которую выбрала мачеха. — Это что, кружево?

— Это прекрасное кружево! — холодно отрезает мачеха.

А я вспоминаю то, что вчера услышала от продавщицы. Получается, я зря хаяла мачеху, а она как раз не виновата в бедственном положении семьи. И в отличие от сказки, в реальности папаша был отнюдь не подарок. Впрочем, я уже и так поняла, что в моей сказке от типичной «Золушки» немного осталось. Интересно, почему?

Мадам Лутин вздыхает.

— Ладно. Будем работать с тем, что есть. — Она смотрит на сестер. — Какие фасоны хотите, девочки?

И начинается!

Кики желает платье с открытыми плечами, пышной юбкой и шлейфом. Люси требует обтягивающее, с глубоким вырезом, чтобы показать немаленькую грудь и с разрезом до бедра, чтобы было видно нижние юбки.

— Разрез до бедра? — переспрашивает мадам Лутин. — Девочка, это королевский бал, а не портовый бордель.

Люсинда краснеет до корней волос, но не отступает:

— Но в журнале мод…

— Журнал мод — это одно, а реальность — другое. Ты хочешь, чтобы тебя засмеяли?

Сестра поджимает губы и больше не возражает.

В итоге мадам Лутин сама рисует эскизы — изящные, со вкусом, без излишеств. Кики получает платье с корсажем, украшенным кружевом, и пышной юбкой. Люси — более строгое, с закрытым лифом и юбкой годе. Обе остаются недовольны, но быстро умолкают, когда мать на них шикает.

А следующие три дня превращаются в ад. Не так — в АД!