Глава 37

Первым идёт высокий худой мужчина в огромном цилиндре. Цилиндр такой большой, что чудо, как держится на голове. На нём прикреплена бумажка с надписью «10/6» — точь-в-точь как в книге!

За ним семенит коренастый человек с огромными заячьими ушами на голове. Уши дёргаются, как живые! Третьим плетётся толстяк в сером пушистом костюме, похожий на мышь-соню. Он уже зевает и трёт глаза.

Страна Чудес во плоти!

— Добро пожаловать! — говорю я, делая реверанс.

Человек в цилиндре — это точно Шляпник! — останавливается, смотрит на меня и вдруг спрашивает:

— Который час?

Я растерянно отвечаю:

— Два… два часа дня?

— Неправильно! — радостно объявляет он. — Всегда время пить чай!

И, не дожидаясь приглашения, плюхается на ближайший стул. Тот скрипит под его весом, но выдерживает. Заяц и Соня следуют его примеру.

Сажусь напротив и осторожно наливаю чай в чашки.

— У вас тут очень… хаотично, — одобрительно говорит Шляпник, оглядывая стол. — Мне нравится!

— Спасибо, — улыбаюсь я.

— Загадка! — внезапно объявляет Мартовский Заяц, подпрыгивая на стуле. — Чем ворон похож на стол?

Я вспоминаю книгу. В книге на эту загадку не было ответа!

— Не знаю, — честно признаюсь. — А вы знаете?

— Нет! — радостно говорит Заяц. — Но это же прекрасная загадка, правда?

— Прекрасная! — соглашаюсь я.

Соня зевает и роняет голову прямо в тарелку с печеньем. Засыпает мгновенно, громко сопя.

— Не обращайте внимания, — машет рукой Шляпник. — Он всегда так. Спит двадцать три часа в сутки.

— А когда же он бодрствует? — удивляюсь я.

— А вот сейчас! — Шляпник стучит кулаком по столу.

Соня вздрагивает, поднимает голову. На его щеке прилипло печенье в форме червонной дамы.

— Что? Где? — бормочет он сонно.

— Чаепитие! — объявляет Шляпник. — Меняйтесь местами!

Все трое одновременно вскакивают и пересаживаются на другие стулья. Я секунду тупо смотрю, потом тоже вскакиваю и пересаживаюсь — не хочу нарушать традицию!

— Отлично! — хлопает в ладоши Шляпник. — Вы быстро учитесь!

Следующие полчаса — это сплошное безумие. Мы меняемся местами каждые пять минут. Иногда Шляпник кричит «Меняйтесь!» просто так, без причины. Иногда молчит, и мы сидим, напряжённо ожидая команды.

Загадываем друг другу бессмысленные загадки:

— Почему море синее? — спрашивает Заяц.

— Потому что в нём рыбы? — предполагаю я.

— Неправильно! — объявляет Заяц. — Потому что оно не красное!

Соня то засыпает прямо в печенье, то просыпается и пытается вылить чай себе на голову. Я судорожно пытаюсь его остановить в первый раз, но Шляпник машет рукой:

— Оставьте! Он всегда так делает! Говорит, что чай полезен не только внутри, но и снаружи!

Шляпник хватает пирожок, откусывает и морщится:

— Селедка с вареньем⁈ Восхитительно отвратительно! Или отвратительно восхитительно? — Он задумывается. — Не могу решить!

Потом он требует, чтобы я станцевала танец чайных ложек. Я отказываюсь, но предлагаю пожонглировать печеньем. Шляпник радостно соглашается.

Я пытаюсь жонглировать тремя печеньями в форме карт. Роняю все три. Они падают на стол, рассыпаясь крошками.

— Великолепно! — кричит Шляпник, хлопая в ладоши. — Именно так и надо! Чем больше беспорядка, тем лучше!

Мартовский Заяц вдруг становится серьёзным:

— А вы верите в шесть невозможных вещей до завтрака?

Я вспоминаю эту фразу из книги!

— Нет, — отвечаю честно. — Но после этого чаепития готова поверить и в двенадцать!

Все трое хохочут так громко, что чуть со стульев не падают. Соня даже просыпается от смеха — и тут же снова засыпает.

В какой-то момент Шляпник достаёт из кармана большие карманные часы. Открывает крышку, смотрит и качает головой:

— Часы снова отстают на три дня!

— Как часы могут отставать на три дня? — не выдерживаю я.

— Очень просто! — объясняет Шляпник. — Я забыл их вчера завести. И позавчера. И третьего дня тоже!

Логика Страны Чудес во всей красе.

Когда приём подходит к концу, все трое встают. Шляпник делает изящный поклон, его цилиндр падает, и на него спросонья наступает Соня.

Шляпник невозмутимо поднимает свой цилиндр, теперь похожий на гармошку, нахлобучивает на голову и горланит мне так, словно я стою за несколько сот метров, а не рядом:

— Восхитительное чаепитие! Просто прелестно безобразно!

— Или безобразно прелестно! — вставляет Заяц.

— Храп-храп-храп, — добавляет проснувшийся на секунду Соня, умудрившийся задремать даже стоя.

Они уходят, всё так же бормоча что-то про часы, черепах и Королеву Червей. Я падаю на стул и выдыхаю. Господи. Это было… это было… Я даже не знаю, как это назвать! Слов таких нет в словаре.

Но кажется, я справилась? Оглядываю террасу. Полный разгром! Печенье раскрошено, чай разлит, стулья разбросаны в художественном беспорядке…

— Барышня, всё в порядке? — осторожно спрашивает заглянувший декоратор.

— Всё отлично! — заверяю его. — Именно так и должно было быть!

Декоратор смотрит на разгром и качает головой:

— Странные у вас гости, барышня… Очень странные…

— Ещё какие! — соглашаюсь я и иду в свою комнату — отдыхать и приходить в себя после безумного чаепития.