ЧАСТЬ 40

Я думала, Морган разозлится или моментально закроется в себе, как это бывало раньше, но его губы изогнулись в неком подобии улыбки и он прошептал:

— Не боишься спиться? Женский алкоголизм не излечим.

— По-твоему, я выгляжу настолько жалко и безнадежно? — наигранно недовольно ответила я, думая лишь о том, как Полу идет эта безмятежная, немного кривая улыбка. Вокруг губ появились мелкие морщины, которые украшали еще и глаза, но сейчас он впервые выглядел на свой возраст. Мысли уводили меня в неправильном направлении, заставляя то и дело судорожно облизывать губы.

— Нет, ты просто выглядишь, как человек… с дикой жаждой и лютым голодом… — палец мужчины коснулся моих влажный губ и я вздрогнула от контраста холодного и теплого. Я априори не могла почувствовать кожу его рук в тот момент, но тогда мне казалось совсем наоборот… Морган был так близко, что это начинало сводить с ума… Его тело грело, дыхание отпечатывалось на щеке, а глаза сверлили душу. Я ожидала от него чего угодно, только не насмешливого предположения: — Я знаю, что для девушек дурной тон — есть после шести, но ты должна была лишь попросить! Мой холодильник всегда открыт для тебя, куколка.

Хотелось ударить Пола чем-то тяжелым, но взгляд, полный разочарования, скрыть-таки не удалось. Я отвела глаза в сторону, прикидывая: что теряю? Но, не найдя вразумительных аргументов против, слегка выпуталась из одеяла и оседлала мужчину.

Мои руки обвили шею Моргана, пока он с интересном разглядывал меня, будто только и думал о том, каким будет мой следующий шаг.

— Я не хочу есть, Пол! — отчеканивая каждое слово, я провела пальцами по его густой черной шевелюре, а затем остановилась на острой скуле. — У меня голод совершенно другого характера…

Морган вопросительно изогнул бровь, словно не понимая моих намеков. Только я все прекрасно понимала — он лишь продолжает игру, которую начала я.

— И чего же ты хочешь, Настя? — задумчиво спросил он, пока руки немного приспустили плед, давая возможность придвинуться еще ближе. — Увы, читать мысли мне не дано…

Прошипев, получила лишь невинное пожатие плечами и в тот момент мне показалось, словно мы с Полом поменялись местами. Я требовала его близости, не зная, как подступиться, а он принял мою позицию — глупой наивной овечки. Хороший ход… Только вот я уже давно ею не была. И сдаваться первой не собиралась! Мы еще посмотрим, у кого нервы слабее…

Мои пальцы осторожную провели дорожку по его груди, останавливаясь на теплой шее. Странно, но только сейчас я заметила небольшое покраснение на коже, в том районе, где совсем недавно посмела оставить ему засос. Меня рассмешила мысль, что он был вынужден прибегнуть к косметике, чтобы не выглядеть странно на своих рабочих встречах…

Я осторожно поскребла ноготком по чувствительному местечку, обнажая следствие своего оргазма. Почему-то первым в голову пришло слово — "метка". Могла ли я поставить ее непроизвольно, без дурной мысли?

От странных идей отвлек тихий рык Моргана, а затем его дыхание обрушилось на мои губы:

— Кажется, ты что-то хотела попросить, Настя! — руководствуясь первобытными инстинктами, Пол резко притянул меня к себе, заставляя прижаться к нему так плотно, что теперь у нас было одно дыхание на двоих. Его руки скользнули на мои ягодицы под пледом, но затем он взял контроль над сознанием и призывно заглядывая в глаза, спросил: — Ты знаешь, чего хочешь?

Я было хотела снова ответить очередную чушь невпопад, но Морган предугадал и это. Его ладонь в перчатке заползла мне под ночную рубашку, слегка поглаживая позвоночник, а затем резко переметнулась на живот, каждый раз приближаясь все ближе и ближе к груди

Могла ли устоять перед таким искушением и ответить твердым отказом?

— А чего хочешь ты, Пол? — скрипя зубами, выдала я, понимая, что солгать просто не смогу. Не сейчас, когда так нуждалась в людской поддержке и внимании. Чувство одиночества разъедало изнутри и я боялась, что останься сейчас одна — сойду с ума.

— Чего хочу? — явно недовольно выплюнул он, не готовый к тому, что, даже в таком патовом положении, я продолжу сопротивляться. Его пальцы по принципу ножниц сжали мои соски так резко и грубо, что я вскрикнула и вцепилась в его предплечья со всей доступной мне силой. Наверное, это было мое наказание за вранье. — Я знал чего хочу, еще когда увидел тебя на приеме. Ты — мой самый сложный проект. Ни в одном деле я не менял столько тактик. И, как выяснилось, тебе подходят только нежность и забота… — пальцы мужчины резко прокрутили соски, вызывая новый прилив возбуждения вперемешку с болью. — Но я не нежный, Настя. Не с тобой. Охуеть можно, какой… не нежный…

Тяжело сглотнув, попыталась собрать мысли в кучу, но все, что увидела перед глазами — разноцветные звездочки. Мозги тоже особо не функционировали, акцентируя внимания только на тех местах, где наши с Морганом тела соприкасались.

— А что насчет заботы? — беспомощно втягивая воздух, пробормотала я. Пол снова резко сжал пальцы и потянул их на себя, натягивая мою ночную рубашку до невозможности. Эти странные ощущения были похожи на наши с ним отношения: чертовски больно, но сильное приятное жжение не давало воли все прекратить.

— Забота? Хмм… Все, что я делаю в отношении тебя, — забота. Другое дело, как ты это воспринимаешь? Девушкам свойственно привязывать это понятия к ухаживаниям, нежности и покладистости. Для кого-то забота — это подарки, а для тебя — это обычные людские мелочи… — на какую-то минуту Морган перестал терзать мою грудь, а его руки просто зависли в воздухе, словно давая ощутить контраст "до" и "после". С одной стороны я испытала лютое облегчение, с другой — ком внизу живота был уже физически осязаем.

— Это все лирика. Чего ты хочешь от меня, Морган? — нетерпеливо поерзав на его ширинке, едва не застонала в голос. Меня разрывало от противоречивых чувств к этому человеку… Говорят, что от ненависти до любви один шаг, но что делать, если ты ненавидишь и желаешь одинаково сильно? Это безумие… Мое личное сумасшествие, которое не дает ни сделать шаг вперед, ни отступить.

— В первую очередь, ты должна воспринимать то, что я говорю — как единственную правду. Слушаться и быть покорной. Если бы начали с этого — все сложилось бы иначе. Но теперь ты, наконец, привыкла ко мне и должна знать, что я не собираюсь меняться, — абсолютно серьезно сказал он и я хмыкнула.

Мне хотелось сказать нечто вроде: "Ну, а я не собираюсь выходить за тебя замуж и рожать детей. Все, что мне сейчас нужно — немного успокоиться и заняться сексом", но Пол снова сам решил, когда разговор закончить. Он резко вернулся к моим немного остывшим соскам и повторил свой маневр. Вся горечь куда-то испарилась, а мысли снова разлетелись. Понимая, что сдаюсь, я решила не делать его победу такой сладкой:

— Между нами только секс, Пол. Не знаю, как ты сделал так, что я теперь могу кончать, но это ничего не меняет. Я никогда не смогу полюбить человека, который брал меня силой, считая, что оказывает услугу или заботится.

Нечто странное промелькнуло в глазах мужчины после моих слов. В долю секунды я увидела там ненависть и желание. Наверное, наши чувства к друг другу были чем-то схожи: они ломали, меняли привычный уклад и совершенно не вписывались в прописанную мораль. Но делать вид, что этого человека нет… Было просто на грани фантастики.

Я не хотела продолжать этот странный разговор и нуждалась в выплеске всех чувств: позитивных и негативных. Посему сама осторожно обхватила его лицо своими ладонями и осторожно поцеловала в губы.

Сперва мужчина не поддался, а лишь резко выдохнул, словно застала его врасплох. В эту минуту я провела языком по его сухим губам, прежде чем зубы Пола внезапно играя схватили мой язык, слегка прикусывая. Но стоило его отпустить, как уже язык мужчины вступил в игру так яростно, что мне оставалось только принимать неудержимый напор и поддаваться. Он подавлял и не давал возможности для участия, маневра, но я с ужасом поняла, что именно этого хотела и ждала.

Руки сами потянулись к его ширинке, на ощупь освобождая член из плена, как оказалось, тесных домашних штанов. На мне были какие-то домашние шорты, которые наверняка надела Мали, так что на какой-то момент я замешкалась, ведь для того, чтобы освободиться от них, нужно отодвинуться от Моргана. Но не успела эта мысль обосноваться в голове, как мужчина толкнул меня в сторону и я упала на изголовье дивана.

— Ты уже была сверху, куколка. Сегодня мы попробуем много нового… — прошептал он, осторожно стягивая мои свободные шорты и отбрасывая их в сторону. Дальше были черные гипюровые трусики, которые я не видела раньше, но, судя по довольному взгляду Могана, — он непосредственно контролировал и этот сегмент моей жизни. Меня же немного пугало другое: в который раз я сплю насколько крепко, что позволяю незнакомым людям переодевать себя и прикасаться к телу! Может Морган прав, а это и есть то самое пресловутое абсолютное доверие?

Как только мужчина избавил меня от белья, он тут же переступил через свои штаны и вошел в меня без всяких прелюдий. Резко, грубо и на полную длинную. Морган судорожно выдохнул, пока я не могла вообще воспринимать кислород.

Но затем началось что-то непередаваемое… Я потеряла счет времени, забылась и растворилась. Он входил в меня так быстро, что это казалось почти невозможным. Он менял позицию каждый раз, как только я подходила к финалу, давая немного остыть и прийти в себя. Он даже дал стянуть с него футболку, чтобы я имела возможность прикасаться к его напряженному телу, пока сам мужчина истязал мою грудь уже своими губами.

Толчки сменяли удары… Наше сбивчивое дыхание и мои сиплые стоны заполнили комнату… Его рычание, когда я выгибалась на встречу к Моргану, подводило к финишу… Он не мог сильно ко мне прикасаться, но заменял руки губами… Они были везде, заполняя мысли, опьяняя сознание, не давая переводить дыхание… И снова порция мощнейших толчков, заставляющих срывать голос и просить его о том, чего он словно нарочно избегает.

— Прошу… Пол, я больше не могу… — не знаю, сколько длилось это безумие: час, два, три… Но за окном давно рассвело, а Морган до сих пор умудрялся вовремя отстраняться, чтобы затем начать все заново. Только сейчас я ощущала себя слишком слабой. Тело было напряжено, как струна, внизу живота все болело, но разрядки требовало безумно. Член мужчины замер во мне, заставляя самой нетерпеливо пошевелиться. — Прошу…

Пол вышел из меня полностью, а затем сделал целую серую неумолимых толчков, больше не пытаясь остановиться в нужный момент. Черт, оргазм такого масштаба был физически опасен! Потому что как только комок внизу живота получил свой заслуженный выход, меня буквально унесло в другую реальность и я… отключилась. Просто потеряла сознание.

И, самое странное, это казалось правильным. Я отдала всю себя мужчине в эти минуты, не оставив ничего себе. Очнулась лишь не надолго, уже лежа в кровати, и, не открывая глаз, почувствовала едва ощутимое прикосновение к губам и тихие слова, наполненные нежностью и благодарностью:

— Спи, моя хорошая.

Я не стала вникать в их смысл, потому что просто не могла пошевелиться. Сон снова утянул меня в свою пучину и впервые за долгое время я по-настоящему отдохнула. И пусть на утро все болело, а к груди и вовсе лучше было не прикасаться, но я ощущала себя чистым листком бумаги. Словно вечер позволил мне обнулиться и выплеснуть все напряжение с помощью оргазма, способного убивать все живое.

Я усмехнулась своим же мыслям, едва поднимаясь на постели, как вдруг в комнату вошла Мали. На женщине был белый костюм, а в руках громадный поднос со всевозможной едой. Она осторожно поклонилась мне и, подарив широкую улыбку, в полголоса сказала:

— Доброе утро, госпожа Настя. Господин Морган ждет вас в его кабинете через сорок минут. Он сказал, что вы сильно устали и вполне можете ходить по дому в халате. У него для вас серьезный разговор.

Я кивнула, тут же понимая, что речь идет об отце. Подскочив на месте, достала из сумочки две таблетки обезболивающего, но затем добавила еще одну. Кто знает, как много мне придется сегодня двигаться?

Мой взгляд упал на разложенные вещи, которые ранее были в чемодане, а в частности на клатч, с которым я была на приеме. Рука сама потянулась к нему, намереваясь достать кольцо, которое я припрятала туда, чтобы не привлекать внимание отпетых сплетников, но… Его там не было! Вывернув все содержимое на постель и проверив подкладку, пришла к неутешительному выводу: кто-то намеренно копался в сумке, ведь из застегнутого потайного кармана украшение случайной пропасть никак не могло.

— У вас что-то пропало? — осторожно спросила женщина, обращая мое к ней внимание. Она стояла в углу комнаты и судорожно кусала ногти. Мы оба знали, что именно Мали последняя чистила сумку, что наталкивало на определенные мысли:

— Мали? Ты ничего не хочешь мне рассказать?