ЧАСТЬ 41
— Простите, простите меня… Прошу! — дорожащим голосом протараторила она, а затем, быстро преодолев комнату, едва не упала мне в ноги: — Я думала вы не заметите и не станете пользоваться испорченной вещью. А мне ее на год хватит…
Открыв рот в изумлении, я сделала шаг назад и, выдохнув, нетерпеливо спросила:
— Ты думала, что я решу выбросить кольцо, которое дороже всего моего имущества, только потому, что оно испачкано мазутом???
На лице Мали появилось замешательство. Она совсем по-детски вытерла нос хрупкой ладошкой, а затем с надеждой переспросила:
— Кольцо?.. Я имела в виду гигиеническую помаду… — поймав мой ошарашенный взгляд, она тут же кинула скупое: "Сейчас!" и выбежала из комнаты. Не успела я подумать или решить что-то для себя, как она тут же вернулась, держа в руках темный тюбик моей помады. Я покупала ее в аптеке и она стоила копейки. — Вот, возьмите, пожалуйста. И простите! Больше никогда… Никогда!
Ошарашенная происходящим, я приняла тюбик из ее рук. Он лип к рукам и оставлял грязные следы на пальцах. Внутри помада была слегка помята, словно кто-то пытался содрать грязный черной слой.
— Мали… А кольцо? В сумке было кольцо, где оно? — оставив странный поступок женщины на потом, я снова вернулась к главному. Мне не нравилось, что в ее глазах было непонимание происходящего и теперь хотелось немного раскрыть карты: — Поймите, это все, что осталось у меня от мамы. А теперь умер и отец и эта вещь… Эта вещь… Она просто очень важна…
Я не смогла закончить, потому что ком в горле снова напомнил о вчерашних событиях. Ночью Пол и секс, как самое мощное успокоительное и обезболивающее, сняли напряжение и помогли отключить сознание до утра. А теперь… Снова были я и проблема лицом к лицу. Снова боль разрывала на две части, заставляя поджимать пальцы на ногах и напрягать мышцы от бессилия и желания разрыдаться посередине разговора.
— Но кольца не было… — задумчиво сказала женщина, а затем более уверенно добавила: — Госпожа Настя, уверяю вас — кольца не было! Все, что я позволила себе взять, — это ваша помада.
Вспомнив о странном поступке прислуги, я посмотрела на грязный тюбик в руках и решила немного отойти от темы, которая разрывала душу. Видимо, новой информации о кольце я от Мали не узнаю…
— Почему вы воруете помаду, которая стоит… практически ничего? Неужели Пол так мало вам платит?
— Что вы… Нет! Как раз наоборот! Больше, чем можно даже представить… Только у меня трое сыновей-студентов. Нужно оплачивать им проживание в общежитии и учебу. А мои губы сохнут даже от малейшего ветра… — она указала пальцем на помаду и завела старую песню: — Господин Морган сказал, что я должна выкинуть вещи, которые нельзя спасти и написать ему список. Я соврала, что выкинула помаду, но, когда вы сказали о пропаже, подумала, что он забыл вам ее купить…
Тяжело выдохнув, я сделала первое, что пришло в голову: достала косметичку и высыпала на кровать. У меня было очень много косметики, которая до сих пор оставалась запечатана, так что именно ее я вручила в руки запуганной женщине.
— Вот. Это теперь твое и только твое! — она прижала к груди горсть тюбиков и карандашей и попыталась что-то сказать. — А теперь, прошу, оставь меня. Если тебе, конечно, нечего сказать насчет кольца. Есть?
Словно испугавшись, Мали отрицательно замотала головой и медленно отступая назад, судорожно шептала: "Спасибо". Вскоре дверь за ней закрылась, а я снова вернулась к обыску личных вещей. Кольца нигде не было и я не могла быть до конца уверена, что этого не делала Мали…
Но если слова женщины — правда, то украшение взял кто-то во время приема. Возможно тогда, когда я под действием эмоций убежала смывать с себя следствие шутки подруг. Клатч пролежал на столе около трех часов, не меньше. Наверняка Пол решил бы эту головоломку за день…
Только вот что-то подсказывало — Морган не будет так доверчив, как я, и первое, что сделает, это уволит Мали. Ведь все указывало на нее… Пребывая в смятении, я немного отвлеклась от нового приступа полного одиночества и воспоминаний об отце, а затем быстро накинула банный халат и отправилась искать Пола.
— Я отведу вас, — буквально выпрыгнула на меня из-за угла Мали, заставляя подскочить на месте. — Вы ведь не знаете новый дом…
Пока мы дошли до первого этажа, женщина немного утомила меня постоянными извинениями и благодарностями. Я лишь кивала, но думала только о Поле, который ждал меня в кабинете с новостями о расследовании смерти папы.
Мали подвела меня в широкой двери на первом этаже и, постучав в нее, улыбнулась мне и ушла. Получив громкое: "Входите", я сделала шаг в кабинет из красного дерева, с зелеными обоями и многочисленными зеркалами. На удивление, он располагал и умиротворял. Наверное, работать в окружении кропотливо проработанного интерьера — одно удовольствие.
— Садись, — сказал мужчина, привлекая к себе внимание. Он был более чем серьезен, складка между бровей указывала на большие проблемы, а синяки под глазами на отсутствие сна. Не став спорить, я села в кресло напротив и только тогда он тяжело выдохнул, а затем поставил перед фактом: — Смерть Дмитрия Валевски признана несчастным случаем. Дескать, подавился виски и никто не успел помочь. Завтра утром пройдут похороны, а затем — поминки.
Мои руки сжали подлокотники кресла, а душа словно отделилась от тела, падая куда-то в пропасть. Было чувство, будто вчера я узнала лишь о болезни отца, а сегодня мне сообщили об его смерти. Я не могла представить своего старика в гробу… Что ему там делать? Ведь он так молод и нужен мне…
— Это была случайность?.. — каким-то чудом прошептала я, хотя сознание уже почти покинуло голову, полную безумных идей и паники. Перед глазами темнело, голос мужчины фонил, а тело казалось невесомым.
Отец не мог умереть… Боже, нет!
— Нет. Это не случайность. В его виски найдены сердечные капли в лошадиных дозах. Убийца рассчитывал, что к утру следы его пропадут, ведь алкоголь растворяет главный компонент капель за пять часов, — серьезно сказал мужчина и прикрыл глаза рукой, заглядывая в папку на столе. Мне показалось, что это было дело моего отца. — Видно, что продумано все заранее и тщательно подготовлено. Как и электричество на приеме…
— Но почему тогда закрыто дело?.. — мне не удалось закончить предложение, ведь ком в в горле не позволял даже лишний раз вздохнуть. Мой папа оказался на самом деле мертв. Навсегда. Он больше никогда не придет ко мне со своими нравоучениями, а я не принесу ему завтрак… А самое главное: вместо того, чтобы нормально оплакать его смерть, я занималась сексом с Полом, принимая это успокоительное и позволяя себе отвлечься. Кем я была после этого? Разве не главной эгоисткой на земле? Мне не нужен якорь, мне нужен стоп-кран…
— Ты была последней, кто видел Дмитрия. С шести часов вечера камеры на всем этаже перестали работать, а охранник, которого ты просила о помощи, был стажером и теперь бесследно пропал, — он отложил папку и внимательно осмотрел меня с ног до головы. — Во-первых, мы заставим виновного расслабиться и это большой плюс для следствия. Во-вторых… Если сейчас придать данную информацию огласке — все обвинения падут на тебя.
Все. Это было последней каплей. Больше информации мое сознание вынести просто не смогло.