Глава тридцать первая

Своим женщинам об аварии я не сообщила, не хочу, чтобы они волновались. Собственно, о беременности я тоже молчу, хотя понимаю, что об этом мне обязательно нужно рассказать.

Соседи в моем купе спят, как сурки, а я уже сижу наготове. Уехать на день раньше у меня так и не получилось, потому что все билеты перед новогодними праздниками уже давно раскупили.

Поезд начинает тормозить, и я тихонько выкатываю свой чемодан в узкий коридор, прикрыв за собой дверь. И когда сквозь замерзшее окно вижу огромные буквы «Сургут», мое сердце начинает биться быстрее, и я предвкушаю встречу с моими любимыми женщинами.

— Я помогу, — говорит мне взрослый мужчина и подхватывает мой чемодан на выходе из вагона.

— Спасибо большое! Мамочка!

Моя мама бежит ко мне, и мы крепко обнимаемся.

— Приехала! Ну, неужели! — радуется она, целуя мое лицо. — Ты не заболела? Вроде бы похудела немного, нет?

Неловко пожимаю плечами и оглядываюсь:

— А где бабуля? В машине?

— Она осталась дома, с самого утра возится с пиццей. Ты нам такой сюрприз сделала! — загадочно подмигивает мне мама и вытягивает пластмассовую ручку чемодана.

— Какой сюрприз? А, что приехала так рано, — отмахиваюсь я, и мы идем по хрустящему снегу в сторону парковки.

— Боже мой, доченька, я так рада тебя видеть! Я так скучала!

— И я, мамочка.

Она бросает на меня внимательный взгляд, потом улыбается и как будто с облегчением выдыхает.

В машине мы говорим о планах на Новый год, решаем сделать список нужных продуктов и на неделе выехать в город, чтобы запастись тем, что нам понадобится для праздничного стола. В семь утра на улице еще темно, но дороги уже забиты автомобилями.

— Как у тебя дела, доченька?

Смотрю на маму с такими же золотистыми волосами, как у меня, только намного короче, и ловлю в ее загадочном взгляде какой-то странный и почему-то пугающий блеск.

— Хорошо. Мам, что-то случилось?

Она вдруг хмыкает и весело смеется.

— С чего ты взяла? Просто… Я очень рада, что моя единственная и любимая доченька наконец приехала к маме.

Я только улыбаюсь, и, как бы правдоподобно ни звучал ее ответ, внутри меня по-прежнему неспокойно.

Мама с бабулей живут в коттеджном поселке в пяти километрах от города. Я люблю это сказочное место, но порой в большом доме становится невероятно тоскливо, потому что изначально он был рассчитан на большую семью, а теперь в нем живут лишь две женщины, пользующиеся разве что тремя комнатами из семи имеющихся.

— Сейчас ты удивишься, практически каждый участок уже сверкает в гирляндах!

Охранник в небольшом домике с красной крышей открывает нам шлагбаум, и мы въезжаем на территорию поселка. Мама права, я действительно удивлена. Наверное, еще никогда не видела столько разноцветных огней на домах и светящихся за заборами снеговиков.

— Это все бабуля?

Мама смеется:

— Серьезно, я думала никто ее не поддержит, но большинство проголосовали за. Кстати, сегодня-завтра нам нужно будет закончить и с нашим домом. Хотя мне кажется, что он уже сверкает ярче всех на улице. Нашей бабушке все кажется, что побрякушек на участке маловато!

Мама нажимает на кнопку маленького пульта, и широкие ворота перед нами разъезжаются. Заехав во двор, она останавливает машину прямо на дорожке под навесом и выключает зажигание.

— Не поставишь в гараж?

Мама вскидывает бровь и хмыкает:

— Нужно будет выехать еще в город… Пусть тут постоит.

Пожимаю плечами и выхожу из машины.

— Солнышко мое! — кричит бабуля, выскакивая на улицу в черных огромных валенках и толстенной безрукавке, которую носил папа.

— Бабуля! Привет, моя хорошая! — Мы обнимаемся, а мама вытаскивает из багажника мой чемодан. — Чего раздетая? Холодно же!

— Ой, прям там! Я всего на секундочку! Побежали в дом скорее! Кстати, ты заметила, как преобразился наш поселок?

— А то! Красотища! Пицца уже готова? — облизываюсь я, поспешно заходя вслед за бабулей в застекленную веранду.

— Угу, чуешь запах?

Бабуля открывает тяжелую дверь, и я захожу в просторную прихожую.

— Мм, пахнет вкусно! Уже слюнки потекли!

Она только улыбается и хихикает, быстренько стягивает с себя валенки и скрывается в хозяйственной комнате.

Когда я прячу шубу в шкаф, бабуля возвращается.

— Чего делала? — улыбаюсь я.

— Проверяла температуру пола, мне кажется, что он стал барахлить там. Надо будет сказать парнишке, чтобы взглянул. Где мама? Ай, ладно. Пойдем, переоденешься, сходишь в душ и будем завтракать! От тебя несет поездом.

Мы смеемся и снова обнимаемся.

Довольная уютом и теплотой родного дома, я прохожу в квадратный коридор, где на привычном месте — около двери в цокольный этаж — стоит невысокая, но пушистая елка с желтой гирляндой. Задержав на ней взгляд, не спеша поднимаюсь на второй этаж. По пути стягиваю с себя теплую водолазку и остаюсь в облегающей футболке. Иногда мне кажется, что мы живем здесь словно в женском общежитии и не боясь можем ходить по дому в одном белье.

Моя комната находится в самом конце широкого коридора, соединяющего пять спален, ванную комнату и просторную гардеробную, где помимо вещей хранятся два пылесоса.

Оказавшись в трех шагах от собственной спальни, я вдруг останавливаюсь. Медленно вдыхаю до ужаса знакомый запах, и сердце начинает биться быстрее. Слышу, как с грохотом хлопает входная дверь, должно быть, пришла мама, и вдруг мое внимание привлекает мелькнувшая тень, появившаяся за соседней чуть приоткрытой дверью. Я судорожно протягиваю к ней руку, но не успеваю дотронуться — она сама медленно открывается, словно повинуется моим мыслям.

— Привет, куколка, — ухмыляется Марк, демонстрируя торжество победы в темных глазах. — С приездом.

* * *

Мои колени подгибаются, и я едва не падаю на пол. Марк подхватывает меня и крепко прижимает к себе.

— Ну-ну, зайка, держи себя в руках, — улыбается он, — ты же не хочешь, чтобы бабуля волновалась за твое самочувствие.

— Что ты здесь…

Давлюсь собственной слюной и закашливаюсь. Марк ухмыляется и буквально затаскивает меня в спальню для гостей. Мой взгляд цепляется за небольшой чемоданчик, рассчитанный на какую-нибудь двухдневную командировку, и заправленную постель.

— Сядь, переведи дух, — командует он, опустив меня на кровать. Сам же подходит к окну и распахивает темные занавески. — Как доехала?

— Я тебя ненавижу. Что ты здесь делаешь? — шепчу я, с трудом сдерживая слезы.

Мне страшно от собственных предположений того, каким образом этот подлый и коварный мужчина оказался в доме моей семьи. Меня бросает в жар, я судорожно тру лоб ладонью и закрываю глаза в надежде, что этот кошмар рассеется.

— Не надо нервничать, успокойся, — говорит мне Марк, засунув руки в карманы джинсов. Он совершенно спокоен. Как удав. — Я приехал в город вчера, по собственным делам. Было бы некрасиво не познакомиться с твоей семьей, ведь скоро мы станем родственниками.

— Марк, пожалуйста, хватит…

— Ну-ну, — шепчет мужчина и опускается передо мной на колени. Он расставляет руки в стороны, опираясь на мягкий матрац кровати, и внимательно смотрит в мои глаза. — Успокойся, солнышко. Я лишь хочу, чтобы ты кое-что поняла, ладно? Во-первых, я найду тебя везде, где бы ты ни была и куда бы ты ни намеревалась уехать. Во-вторых, у тебя очень хорошая семья, а бабушка просто космическая. Кстати, ты знала, что она без ума от соседа напротив? Милый старичок. Ну, а в-третьих, привыкай к тому, что с Нового года ты станешь моей. Целиком и полностью.

Я пытаюсь успокоить себя, ухватить мысли в крепкий кулак, но ничего не выходит. Как будто связь с внешним миром постепенно пропадает. Бывают в жизни моменты, когда происходящее кажется сном, и сейчас именно этот случай.

Мое тело резко дергается, а по щеке стекает одинокая слеза.

Марк хмурится, но потом мышцы красивого лица расслабляются, и он осторожно проводит пальцами по моей мокрой щеке.

— Не плачь, пожалуйста.

— А что мне нужно делать, Марк? Ты явился сюда без приглашения, запугиваешь меня и при этом говоришь, что я не должна волноваться и плакать?

Если бы я не была так напугана, то, наверное, посмеялась бы.

— Я не запугиваю тебя, просто хочу, чтобы ты свыклась с моими планами. Почему ты не сказала мне, что беременна?

Отворачиваюсь и закрываю глаза. Эта тема слишком болезненна для меня, как и все то, что связано с Марком. Вот он здесь, стоит на коленях передо мной, я даже могу прикоснуться к нему, провести пальцами по темным волосам и еще раз вдохнуть приятный запах его кожи. Но чувство собственного достоинства намного выше глупых желаний.

— Потому что я — шлюха. И тебе незачем тратить свое время на такую, как я.

Его желваки зашевелились, а веки недовольно натянулись, делая взгляд несколько озлобленным. Конечно, как же я могу забыть эти грязные слова, которые он буквально выплевывал на меня.

— Я был не прав. И я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— В этом я сильно сомневаюсь. Что тебе нужно от меня?

— Ты.

Мы долго смотрим друг на друга, и мое волнение перерастает в настоящую панику.

— Мне нужна ты, Лера, — повторяет он настойчивее.

— Тебе нужен ребенок, да? — едва слышно произношу я. — Зачем он тебе, Марк? Боже, мне надо было сразу сказать, что он не твой, и тогда все бы в моей жизни было в полном порядке. Я не отдам его тебе… Это мой… Это мой ребенок.

Разве может он знать, как долго я ждала этого чуда? Разве он понимает, каково это — узнать, что, кроме собственного бесполезного существования, я ни на что не способна в этой жизни? А теперь, когда у меня выросли крылья за спиной, когда впереди появился огонек, я должна с улыбкой на лице затушить его? Должна выбросить свою мечту в мусорное ведро?

— Я не собираюсь отбирать его у тебя, как ты могла подумать об этом? Но я его отец, а ты — мать. Я лишь хочу, чтобы он родился в нормальной семье.

— Хорошо… Хорошо… — пытаюсь успокоиться и дышать глубже. — Я не буду запрещать тебе видеться с ним, не буду. Но, прошу тебя, больше никогда не говорить мне такие вещи. Никогда больше не говори того, что сказал только что.

Снова добровольно нацепить на себя кандалы, а ключ отдать чудовищу с лживым любящим взглядом — увольте. Я уже проходила через этот воздушный коридор, который после свадьбы превратился в непроходимый лабиринт с острыми ножами на стенах. Больше выбраться из него я не смогу.

— Давай просто попытаемся… — начинает говорить Марк, но я тут же подскакиваю и толкаю его на пол.

Обнимаю себя за плечи, чувствуя, как кончики пальцев подрагивают, и резко поворачиваюсь к мужчине, не сводящему с меня настороженного взгляда. Он свалился на меня как снег на голову, я, черт возьми, только-только отошла от той нашей встречи в клинике, а он снова тут как тут! Да еще и эти лживые словечки о нормальной семье и каких-то там попытках!

— Пожалуйста, не говори мне этого. Больше не говори.

— Хорошо… Только успокойся…

Немного помолчав, я спрашиваю:

— Что ты сказал моим?

Марк садится на край кровати, туда, где только что сидела я.

— Тебе это не понравится.

В отчаянии обхватываю голову руками и громко дышу ртом.

— Я представился твоим другом, мы познакомились на той свадьбе в Испании, куда ты ездила. Сюда приехал по личным делам, а заодно привез крупногабаритный новогодний подарок якобы от тебя. Ты же не могла на себе тащить тяжеленный моющий пылесос новой модели. Подарок еще не открыли, но, вероятнее всего, долго он в упаковке не простоит, твою бабушку прям распирает. Мне предложили остановиться здесь, и я принял приглашение.

— И зачем? — спрашиваю я неожиданно спокойным для себя голосом.

Марк пристально смотрит на меня, а потом переводит глаза за мою спину, и его серьезное лицо в миг расслабляется.

— Лерочка, ты еще не переоделась? — спрашивает бабуля, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она с интересом глядит на Марка, хотя вопрос предназначается мне. — А я уже все разогрела.

— Да, я скоро подойду, в душ потом схожу.

— Ладно, надеюсь аромат домашней пиццы перебьет запах поезда, — усмехается она, продолжая смотреть на Марка. — Вы же присоединитесь к нам, да, Марк?

— Ни за что не откажусь от домашней еды.

Посылаю бабуле улыбку и выхожу из комнаты. Слишком много всего свалилось на меня за последние несколько минут. С ума сойти, час назад я тряслась в поезде, предвкушая отдых в кругу семьи, в стенах родного дома, а теперь меня вновь по самое горло засосало болото стресса и переживаний.

Оставшись в своей спальне, я обреченно закрываю дверь на щеколду и устало падаю на кровать. Лежу так минут пять, раздумывая над хитростью Марка с этим пылесосом, который якобы я попросила его привезти. Как вообще ему в голову пришла эта бредовая идея, а главное — для чего?

Мои предположения жадно пожирали меня, и, услышав, что Марк не собирается забирать у меня моего малыша, я тут же почувствовала, как все внутри начинает постепенно заживать. Но потом то, что он говорил мне о нормальной семье и о том, что мы должны попытаться… Мои внутренности как будто разом начали кровоточить.

Меня устраивали те отношения, что были у нас в Барселоне, пока он собственноручно все не испортил.

— Лерочка! Ты идешь? — доносится голос бабули за дверью.

— Да, минутку!

Заставляю себя подняться и переодеться в домашние серые штаны и черную футболку. Эти вещи всегда лежат в моем комоде.

Слышу за дверью шорохи. Когда открываю, Марк ставит на пол мой чемодан.

— Спасибо.

Он ничего не говорит мне, даже не смотрит.

Оно и к лучшему. За последние пятнадцать минут я совершенно запуталась, и его неожиданное появление в моем родном доме напрочь выбило меня из колеи.

Марк разворачивается и уходит к лестнице, а я как зачарованная гляжу на широкую мужскую спину в серой футболке, под которой играют крепкие мышцы, и невольно возвращаюсь в те дни, когда прикасалась к его разгоряченной коже кончиками пальцев.

За завтраком мои чувства только обостряются. Стоит лишь взглянуть на маму с бабулей, чуть ли не наперегонки вытирающих рот Марку салфеткой, как тут же становится ясно, что обе без ума от молодого и уверенного в себе мужчины. Мысленно я благодарю Бога, что Марк не пускает свои пошлые шуточки в оборот, хотя такие моменты случаются довольно часто. И всему виной моя бабуля.

Бабуля!

— Знаете, Марк, будь я на тридцать лет моложе, то наш с вами завтрак выглядел бы иначе! — хихикает она, прикрываясь огромной белоснежной кружкой с чаем.

Я краснею, как помидор, а Марк хоть и сдержанно улыбается, но все же смешинки в его глазах заметно блестят.

— А я бы с удовольствием завтракал с вами дни напролет, Инга Петровна.

— Нет-нет! Для вас я просто Инга.

Боже, какой кошмар! Моя бабуля в открытую заигрывает!

Женщине почти семьдесят, цвет краски для волос — «изысканный баклажан», а в ее спальне лежит коврик для фитнеса! Боже, я сейчас погибну.

— А вы с Лерой, наверное, часто видитесь в Тюмени? — интересуется мама, полностью игнорируя мое существование.

Мне даже еда в рот не лезет.

— После поездки мы первый раз встретились лишь на прошлой неделе, — вежливо и спокойно отвечает Марк, положив в свою тарелку второй кусок пиццы. Он ведет себя слишком непринужденно, отчего нервы во мне натягиваются как канаты. — И очень жаль, что наша встреча произошла при таких неприятных обстоятельствах.

Я округляю глаза и таращусь на него в надежде, что он посмотрит на меня и увидит НЕТ в моих глазах. Он не может рассказать им об аварии!

— Пицца невероятная, бабуль! — вырывается у меня писклявым голосом. — Новый рецепт теста?

— Что? А что же случилось? — спрашивает она, чуть подавшись к Марку.

— Вы только не переживайте, — говорит он нарочито успокаивающим тоном. Господи, ну что за актер! — Лера попала в аварию, но ничего страшного, слава богу, не случилось. Пострадал лишь ее автомобиль.

Мама ахает, а бабуля от услышанного накрывает ладонью рот.

— Когда это случилось? Лера, почему ты не рассказала нам ничего? — ужасается мама, и теперь внимание всех переключается на меня.

Бросаю на Марка раздраженный взгляд и замечаю сарказм в его глазах. Он едва заметно пожимает плечами и откусывает большой кусок пиццы.

— Пожалуйста, не переживайте, ничего страшного не произошло. На мне даже царапинки нет.

— Вы бы видели ее машину! Права сторона вся помятая.

Женщины снова ахают, а едва сдерживаюсь, чтобы не запульнуть в этого самодовольного негодяя куском пиццы.

— Как же так? Боже мой, — заикается мама. — Лера, нужно было сразу же позвонить нам!

— Зачем, мам? Я же говорю, все в порядке, я в целости и сохранности, а машина — это…

— Груда железа, — перебивает меня Марк, задержав на мне пронзительный взгляд. — Ее восстановят.

— Солнышко, а как это случилось?

— Я ехала домой и какой-то сумасшедший начал меня преследовать, представляете? — рассказываю я, демонстрируя негодование. — Он буквально гнался за мной по пятам, и я так испугалась, что…

— Доченька, да что же ты говоришь! — снова ахает мама, дотронувшись до моей руки. — Поверить не могу, сколько психов на свете!

— Не то слово, мам. Это был самый настоящий псих.

— Марк, а как же вы встретились? — бабуля переводит на него обеспокоенный взгляд, в котором тут же появляется восхищение.

— Я тоже возвращался домой и увидел аварию на дороге. Было уже достаточно поздно. Решил помочь, чем смогу, и увидел, что в машине Лера. У меня сразу же сердце в пятки упало.

Нет, я не могу больше выносить эту чепуху, что вырывается из его лживого рта!

— А что же ты делала до позднего времени? — спрашивает меня мама, недовольным родительским тоном. — Снова работала?

Боже, из-за этого кретина я чувствую себя пятнадцатилетней девчонкой, которую сейчас будут отчитывать за нарушение комендантского часа.

— Да, у меня была работа.

Дышу глубоко, я должна быть спокойна.

— В двенадцатом часу ночи? — удивляется Марк, едва заметно подмигнув мне.

Ладно, хочешь веселиться, давай.

— У меня было свидание. — Гляжу на маму и смущенно опускаю глаза. Боже, какая же я дура. Услышь меня Слава сейчас, то, наверное, хохотал бы, как слон. — Мужчина, с которым я встречалась, оказался невероятным собеседником, поэтому и время с ним пролетело незаметно для меня. В общем, вот так. Бабуля, спасибо тебе огромное за чудеснейший завтрак, но я, пожалуй, пойду в душ и немного отдохну с дороги. Плохо спала сегодня. Кстати, Марк, ты ведь сегодня уезжаешь, да?

Почему он смотрит на меня, едва сдерживая смех?

— Ой, что ты! — восклицает бабуля, дотронувшись до его мускулистой руки. — Марк согласился встретить с нами Новый год! Правда? Вы же обещали нам вчера. К тому же наш дом давно нуждался в мужских руках…

— Я благодарен вам за приглашение и, конечно же, с удовольствием погощу у вас. Действительно не помешаю?

— Не говорите глупости, Марк! — улыбается мама. — У нас так редко бывают гости, что порой мы очень скучаем с бабулей. А с вами двоими дом хотя бы оживет.

— Что ж, приятно слышать. Я должен поехать в город сегодня, говорите, что нужно купить, и я привезу.

— Марк, мне кажется, что теплый пол в хозяйственной комнате работает неисправно! То горит, как сумасшедший, то холодный настолько, что даже в тапочках и носках ноги мерзнут! Может, стоит…

Пока они говорят, я незаметно выхожу из столовой и обреченно возвращаюсь в свою спальню.