Глава 19

Роберт

У малышки Кэс горели глаза, когда она рассказывала о проделках в школе. Я понимал, что Кэс – милая и непосредственная, но ни капли не тихоня. Она могла показывать зубки, но делает это только в крайнем случае.

Я почти не виделся с ней две недели, нарочно держался вдали, забивая все свое свободное время работой в мастерской. Потом для приличия отвел Лану в ресторан, наблюдая, как она жеманно выбирает блюда, подсчитывает калории и требует заменить масло в одном из салатов. Тот вечер был самым скучным и невыносимым в моей жизни. Я едва не сорвался. Мне хотелось крушить все вокруг без разбору.

Я едва преодолел тягу к саморазрушению, сосредоточившись на ремонте старенького трейлера Кэс и ее мамы. Чудо, что он вообще дотянул до Нью-Йорка. Я заменил старику внутренности и подправил кое-что по кузову. Будь на то моя воля, перекрасил бы его, честно говоря. Потому что краска выгорела и облупилась местами. К тому же трейлер был разрисован вандалами. Но мне нужно было разрешение хозяйки или хотя бы ее миловидной дочурки.

Поэтому я пригласил Кэс оценить работу.

Мне приходилось силой отводить взгляд, потому что хочется смотреть не на дорогу, а на блестящие глаза ангелочка. Хотя я держался в рамках приличий, но одному дьяволу известно, чего мне стоит не сорваться.

Это было очень тяжело. Кажется, что в моей жизни не было ничего тяжелее.

Я никогда не сдерживался и брал желаемое. Сейчас мне приходилось учиться сидеть и не тянуть руки в сторону лакомого кусочка.

Кэс рассказывала о своем детстве, говоря о подержанном велике, о школе, куда ей приходилось добираться своим ходом. Довольно далеко, как я понял. Мне почему-то становилось жутко стыдно.

Я в детстве не испытывал никаких трудностей: дорогие игрушки, брендовая одежда, элитная гимназия и развлечения для богатеньких деток, когда на вечеринку по случаю дня рождения десятилетки приглашают молодую поп-звезду, чтобы потешить самолюбие родителей.

Или когда тебе покупают пони. Просто потому, что тебе до поросячьего визга захотелось живого пони! Потом это животное быстро продают, потому что я очень быстро наигрался.

Даже моя мастерская!

Папаша оплатил все мое увлечение механикой и моторами. Именно он выделил мне деньги для старта, потому что считал это очередной моей дорогой игрушкой. Да, я жутко гордился своей мастерской. Потому что из крошечного автосервиса она разрослась до видного предприятия, и это целиком и полностью моя заслуга.

Но старт был дан папашей.

Даже вся моя самостоятельность, которой я кичусь, но поверку оказывается лишь бзиком взбесившегося и зажравшегося мажора.

Легко было корчить из себя бунтаря и самостоятельного парня, работая то там, то сям, когда в глубине души уверен: родители, как бы ни орали и ни пытались переделать меня, примут в итоге любые мои капризы и помогут финансово, если я окажусь глубоко в заднице.

Странно, но я задумался об этом только сейчас, рядом с Кэс. Малышка схватилась за ось моего мира и легким толчком руки перевернула его. Кассандра меняла меня, даже не подозревая, насколько сильны изменения внутри меня.

Но я не мог ей их показать. Не имел на это права. Я просто дурею с каждой минутой, проведенной рядом с ней.

Близость с Кэс – это запретный, но желанный яд.

Я небрежно кинул на колени Кэс ключи, предлагая ей завести мотор трейлера. Раздается мерный, ровный гул работающего двигателя.

Ангелочек рассмеялась, поглаживая руль.

– Старичок, что с тобой сделали? Ты даже не чихаешь!

Кассандра казалась еще меньше сейчас, когда сидела за рулем огромного трейлера.

– Спасибо! Это самый лучший подарок! – с жаром произнесла она. – Правда! Этот трейлер – вся наша жизнь. Я была очень расстроена, когда его повредили.

– Я хотел бы перекрасить его. Снять старую краску, обработать проржавевшие места… Покрыть заново.

– Боюсь, что это слишком… – она заглушила мотор.

– Завязывай! – лениво отвечаю я. – Давай сделаем так? Я берусь перекрашивать твой трейлер, а потом размещаю фото в качестве рекламы? Что скажешь? Уверен, что это приведет мне новых клиентов. Уже трое интересовались, чинит ли Роб трейлеры.

– Это же не твой профиль!

– Машины – мой профиль. Все, без исключения. Я никогда не против расширить горизонты!

– Хорошо… – после недолгого раздумья согласилась Кэс.

– Ты не пожалеешь!

– Надеюсь, ты не станешь рисовать на кузове черепа? – с надеждой спросила ангелочек. – Моя мамочка этого точно не переживет!

– Я планировал кое-что, но твои слова натолкнули меня на мысль. Думаю, тебе понравится.

– Что это?

– Не скажу. Пусть будет сюрпризом.

– Хм… С тебя вся работа, а с меня просто разрешение. В итоге ты получаешь рекламу, а мы с мамой – обновленный трейлер… – начала рассуждать вслух.

– Ты всегда так много думаешь?

– Конечно! – серьезно ответила Кэс. – Почти всегда. Иногда, конечно, бывает, что…

Кэс осеклась, очаровательно покраснев. У меня вмиг сперло дыхание. Готов был поспорить, что сейчас она вспомнила наши жаркие встречи, когда нам обоим срывает планки.

Мне хотелось выть от невозможности быть с Кэс. Я с трудом сглотнул слюну, чувствуя, что голоден по ней, и спрятал руки в карманы, чтобы не трогать ее. К тому же я до сих пор не отмыл пальцы от въевшейся копоти и масла.

Мы замолкли на минуту или даже больше. В салоне трейлера стояла тишина. Я пытался не думать о том, что трейлер предназначен для жизни и оснащен спальными местами. Старался не вдыхать полными легкими сладковатый запах Кэс, которая всегда пахла для меня персиками и молодой сочной зеленью.

Напряжение между нами было такое, что вот-вот все грозило замкнуть и сгореть к чертям! Меня уже колотило дрожью, а внутри все вибрировало от желания. Но я медлил. Внезапно раздался стук дождя о стекло.

– А я не взяла с собой зонт! – расстроено произнесла Кэс.

– Не парься! Пересидим здесь. Успеешь добежать до моей тачки. Я дам тебе свою куртку и ты накинешь ее, чтобы не промочить волосы.

Дождь быстро перерос в настоящий ливень. Мы не включили дворники. Нас просто отсекло от остального мира. Я краем глаза заметил, как быстро и часто начала биться синеватая жилка на шее у ангелочка.

Дышать. Держаться подальше. Клянусь, что обдрочусь до потери сознания, как только останусь наедине. Но сдержусь сейчас…

– Почему ты увлекаешься машинами? – спросила Кэс, отодвигаясь к дверце машины.

Она, как и я, чувствовала притяжение, но старалась сесть подальше, чтобы не поддаться соблазну. Я прочистил горло, прежде чем ответить.

– Просто мне это нравится.

– Понятно.

Ладно, признаю, что это был самый хреновый и самый короткий ответ, что я мог придумать, поэтому добавил нехотя.

– На самом деле, тачки интересовали меня не всегда так сильно, как сейчас. Поначалу это были просто миниатюрные модели, которые я разбирал и собирал. Как часть терапии.

– Это как-то связано с тем, что ты говорил о…

– О попытках суицида? Да, именно с этим связано мое увлечение. Мне нужно было отвлекаться, забивать голову чем-то. Так что все началось с дурки, Кэс. И только потом уже переросло в нечто большее.

– Почему это произошло? – осторожно спросила Кэс, затаив дыхание.

– На моих глазах погиб человек. Сын друга семьи. Я был виноват в его смерти. Он сгорел заживо, – отрывисто ответил я.

– Извини. Я не хотела травмировать тебя…

– Ерунда. Это тоже было частью терапии. Научиться признавать свою ошибку, вину и жить с этим.

– Сын мистера Нейтана?

Я удивленно посмотрел на Кэс.

– Да. Откуда ты знаешь?

– Я была в офисе у твоего отца, когда Александр Нейтан мельком упоминал об этом. Он сказал, что Оливеру исполнилось бы девятнадцать. Как мне сейчас.

– Да. Так и есть…

– Нейтан – друг вашей семьи?

– На самом деле почти родственник, – произнес я. – Вернее, мог бы им быть. Он мутил интрижку с сестрой моей мамы очень давно. Если бы все не сорвалось, то мы были бы родственниками. Он постоянно был рядом с нашей семьей. Отец раскачивал свой бизнес вместе с Нейтаном.

– Ты говоришь об этом таким тоном. Тебе неловко до сих пор, да?

Я усмехаюсь.

– Чертовски проницательно, Кэс! Да. Мне до сих пор нелегко смотреть на Нейтана, зная, что я послужил причиной его горю. Терапия и все остальное облегчили жизнь мне и моим родителям. Я больше не творю дичь с собой и своим телом. Это все давно в прошлом.

«Почти в прошлом…» – добавил я мысленно и посмотрел на Кассандру: не посчитает ли она теперь меня окончательно слетевшим с катушек.

– Безумный Роб, – покачала Кэс головой.

– Так и есть.

– Знаешь, я думаю, что ты – человек с очень большой силой воли, если сумел переступить через все это и быть таким, как сейчас.

– Еще более безумным? – спросил я, чувствуя, что у меня кончается воздух легких.

Губы Кэс казались самым сладким десертом на планете.

– Дождь закончился, – улыбнулась Кэс, торопливо посмотрев на часы. – Уже довольно поздно, а я хотела бы отдохнуть.

Она торопливо открыла дверь трейлера, желая спуститься. Но я успел быстрее, подхватывая ее.

– Роб!.. – прошептала она.

– Ты промочишь свои кеды, сестренка!

Я молниеносно перенес ее в салон автомобиля и не позволил себе ни единого лишнего жеста, закрепляя на Кэс даже ремень безопасности.

Я чувствовал себя почти святошей и мысленно вознес хвалу. Еще бы член не пульсировал острой болью от возбуждения…