Глава 22

Роберт

Если бы вдруг в Нью-Йорке проводили соревнование на звание «Мудак года», я бы выиграл, оставив всех остальных далеко позади себя. Я опять сорвался, вкусил запретный плод и обидел малышку.

Мне было плохо физически от того, что я обижаю ее. Я не уехал той ночью далеко от дома ее подруги. Немного покружил по кварталу, а потом припарковался неподалеку и всю ночь не сводил глаз с окон дома.

Я злился на себя и был готов действовать. Понимал, что Кэс от отчаяния вполне может замутить интрижку с кем-нибудь. Поэтому я сидел, кипел от негодования и наблюдал за домом.

Клянусь, придушил бы любого мужчину голыми руками, сунувшегося в гости к девчонкам. Но ничего не произошло. Я держался в отдалении.

Утром увидел, как Кэс поехала в больницу к своей маме. Потом ей надо было ехать еще и на работу. Мне следовало заняться делом, а не охотиться за киской своей сестренки.

Я отправился на работу, действуя, словно робот. Не спал вторые сутки подряд и закидывался на работе крепким черным кофе без сахара. Я чувствовал себя самым последним куском дерьма и твердо решил, что нужно извиниться за свое поведение.

Навряд ли несколько слов изменят ситуацию. Но мне не хотелось, чтобы Кэс плакала из-за меня.

Черт, не знаю, что мне сделать для этого!

Возможно, мне следует уехать из города и не мучить нас обоих.

Я знал, в какое время заканчивает работу ангелочек. Но сегодня мне пришлось проторчать в салоне автомобиля еще пару лишних часов.

Кэс задерживалась…

Все заднее сиденье моего внедорожника занимал огромный букет белых роз и белый пушистый медведь ростом с Кэс. Этого медведя, без преувеличения, можно было бы использовать в качестве спального места или кресла – такой огромный он был.

Я с трудом затолкал его в свой внедорожник.

Так…

Дверь открылась. Вышла Кэс. Я уже схватился за ручку на дверце, как увидел, что к моему ангелочку подошел мистер Нейтан, партнер моего отца. Александр Нейтан раскрыл черный зонт над головой Кэс и проводил ее к своему автомобилю.

От изумления мне пришлось подобрать челюсть.

Мистер Нейтан и Кэс?

Какого хрена? Что здесь, вообще, творится?

Мое сердце бешено колотилось.

Неужели Кэс решила замутить интрижку с бывшим партнером отца? Если нет, то зачем она села в его автомобиль?!

Я немного помедлил и выехал вслед за машиной мистера Нейтана, держась немного позади них. Почти сразу мы застряли в пробке. Продвинулись немного, а потом намертво встали на полчаса, как минимум. Машина Александра Нейтана по случайности попала в поток желтых такси и смотрелась среди них унылой серой кляксой.

Из машины вылез партнер отца, прикурив сигарету. Он не обращал внимания на дождь. Так часто бывало: в пробке можно было иногда и выспаться. С другой стороны автомобиля показалась голова Кэс. Она что-то спросила у Александра Нейтана, на мгновение скрылась в салоне серого седана. Потом она вновь вылезла, но уже с фотоаппаратом в руках. Она сделала снимок мужчины и пощелкала еще немного вокруг.

Потом поток машин медленно двинулся с места, и парочка поспешно залезла в салон седана.

Они выглядели как парочка влюбленных! Да он же старый хрен, этот Александр!

Неужели Кэс потянуло на стариков? Или она просто захотела найти себе покровителя, чтобы не жить в нашем доме?

От злости у меня чесались кулаки. Я скрежетал зубами. Мой самоконтроль прямо сейчас обугливался на жарком кострище моего гнева.

Потом наши машины вырулили на более свободный участок дороги. Я едва сдерживался, чтобы не вдавить педаль газа в пол. Мне хотелось прижать машину Нейтана к обочине и вырвать у него из лап своего ангелочка.

Я посмотрел в зеркало: у меня даже капилляры на глазах лопнули. Я напоминал вампира. Жутко злого вампира.

Мои опасения подтвердились. Александр уверенно вел автомобиль к своему дому. Я припарковал автомобиль в паре домов от особняка Нейтана.

Я начал задыхаться, когда он остановил автомобиль и галантно придержал дверь, пропуская Кэс в свой дом.

Потом по очереди зажегся свет в нескольких комнатах.

Партнер отца, кажется, прошел на кухню и покинул ее через некоторое время.

Потом свет зажегся в гостиной. Я успел только заметить, как Кэс присела на диван, а потом Нейтан задернул плотные шторы.

Больше ни хрена не было видно.

Мне оставалось только одно – беситься от ревности и сходить с ума от переживания за Кэс.

Я ходил вокруг дома Александра, желая ворваться внутрь. Потом я заметил, что парочка переместилась в другую комнату. Здесь окна еще не были зашторены. Висели жалюзи, но через горизонтальные полоски было видно все.

Кэс и Александр сидели плечом к плечу и беседовали.

Потом Кэс что-то сказала Александру, сжав его руку, и низко опустила голову. Он в ответ положил руку ей на плечо и прижал к себе.

Твою мать!..

Я рванул в дом. Дверь была закрыта. Я принялся долбить по ней кулаками.

– Нейтан! Нейтан, сукин ты сын! Открой эту дверь немедленно или я вынесу ее к чертям! Нейтан! Мудак, немедленно открой мне!

Послышался шум шагов. Александр открыл дверь, удивленно посмотрев на меня.

– Роберт? Что происходит? – спросил Александр.

– Что происходит? – взревел я. – Это я у тебя, мразь, спрашиваю, что здесь происходит?!

В комнату вошла Кассандра. Я автоматически отметил распущенный галстук и две расстегнутые пуговицы на рубашке Нейтана.

Глаза Кэс были покрасневшими и блестели.

Я подскочил и ударил Александра кулаком в нос.

– Что ты ей сделал, урод?!

* * *

Кассандра

Дом Александра встретил нас тишиной и темнотой.

– Я живу один, – пояснил Александр, правильно расценив мой вопрошающий взгляд.

Он задернул шторы и направился на кухню.

– Выпьешь чего-нибудь?

– Если у вас найдется сок или минеральная вода, я с удовольствием выпью.

Александр кивнул, скрывшись ненадолго. Он вернулся с бокалом сока и достал для себя бокал для виски. Партнер ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы на рубашке.

Сейчас, когда на его лице не было дежурной вежливой улыбки, он казался очень уставшим мужчиной и потрепанным жизнью. Он налил себе виски и сел на тот же диван, где сидела я, но на некотором расстоянии от меня.

– Я прошу прощения, если лезу не в свое дело, – еще раз извинилась я перед мистером Нейтаном.

Я, честно, не понимала, на что я рассчитывала, приехав к нему домой.

Тишина в его доме оглушала. Может быть, Александр соврет мне во всем?.. Но я решила не травить себя сомнениями, а выслушать его.

– Сейчас вы с Мартином больше не партнеры?

– Да. Мартин уперся в то, что ему стоит идти в политику… – Александр пожал плечами. – Я пытался его отговорить. Но он не хочет слушать меня, а я не желаю стоять на месте. Планирую расширять бизнес и дальше.

Александр отпил виски.

– Не думаешь ли ты, что я не буду с тобой откровенен из-за этого?

Я густо покраснела, до самых кончиков ушей. Мужчина раскатисто рассмеялся. Его смех показался мне жутко знакомым. Я смотрела на веселое лицо мужчины, понимая, что его искренняя улыбка один-в-один, как у Роберта. Мое сердце пропустило удар.

Александр перестал смеяться.

– Что с тобой? Ты как будто увидела приведение на месте меня?

– Ничего. Просто показалось. Я не хотела обидеть вас недоверием.

– Пустяки. Это хорошо, что ты в столь юном возрасте уже здраво размышляешь и не идешь на поводу у всех. К тому же… – вздохнул Александр. – Увы, но я не безгрешен. Когда ты и твоя мама заявились в офис, ища Мартина, я был раздосадован на него. У нас был не самый приятный разговор накануне. А тут появились вы, искательницы справедливости. Я назвал твоей маме адрес.

– Вы думали, что моя мама закатит скандал?

– Да, я думал, что так и произойдет. Я решил, что пресса раздует семейные склоки, протащит новость по всем, самым желтым изданиям. Мартин сразу бы передумал идти в политику. Потому что в таком случае в его личной жизни будут копаться не единожды. И, поверь мне, найдут гораздо больше неприятных пятен, травмирующих не только его честь и имя.

– Кажется, вы говорите о трагедии, связанной с вашим сыном и Робертом?

– Да. Я говорю именно о ней! – резко сказал Александр. – Прошло достаточно много времени. Но когда теряешь ребенка, кажется, что не прошло и одного дня с момента гибели. Я говорил Мартину. Стоит ему выдвинуть свою кандидатуру в будущем, как конкуренты сразу же начнут совать нос в его жизнь. Они обязательно раскопают сведения о трагедии. Газетчики, жадные до сплетен и шокирующих слухов, пойдут на все, начнут совать свои грязные языки всюду, не считаясь с болью семей жертв трагедии.

– Вы боялись, что вас рано или поздно начнут осаждать репортеры?

– Да. Именно этого я опасался и предупреждал Мартина. Он – хороший человек, но иногда чересчур амбициозный. Я не могу его винить, он хочет достичь многого. Но не могу и поддержать, будучи уверен, что доберутся и до меня, желая выведать как можно больше информации.

– Что случилось тогда? – осторожно спросила я и поспешно добавила. – Я не буду никому рассказывать, честное слово! Просто я слышала кое-какие обрывки, о попытках суицида Роба и… И…

Я пыталась сглотнуть ком в горле.

– И тебе стало страшно?

– Да. Немного! – едва слышно ответила я.

– Никакого секрета здесь, по большому счету, нет. Единственное, тогда с Мартином мы договорились, чтобы в прессу не просочилось даже короткой заметки о произошедшей трагедии. В то время я был женат. У нас с женой рос мальчик, Оливер. Твой ровесник. Наши семьи тесно общались. Общались бы еще теснее, если бы не неприязнь Анны. Но сейчас не об этом.

Мартин налил себе еще виски.

– В тот день мы устроили большие посиделки на две семьи в загородном доме. Мы пили пиво и играли в бильярд. Наши дети, двое мальчишек, играли на улице. Оливер всегда тянулся к Робу. Тот на удивление, неплохо с ним ладил и дружил, несмотря на то, что был старше него почти на пять лет. У нас громко играла музыка, мы были слегка навеселе и не услышали шум двигателя. Мы хватились своих детей, когда было уже слишком поздно. Моя жена спустилась проведать мальчишек и увидела, что их просто нет на месте. Как нет и одной из легковой машин. Мы сразу же позвонили в полицию и бросились на поиски. Мальчишки любят машины. В тот день Роб и Оливер решили покататься на тачке. Роб всегда был уверенным в себе парнишкой. Конечно, ведь отец давал ему управлять автомобилем, где-нибудь на пустом бездорожье.

Александр закрыл глаза. Острый кадык дернулся вверх-вниз. Я напряглась и застыла, слушая мужчину.

– Когда мы нашли детей, было уже слишком поздно. Роб, ожидаемо, не справился с управлением спорткара. Машина вылетела с дороги, перелетев через ограждение. При падении повредился бензобак. Началось возгорание. Роб был не пристегнут и смог выбраться. Моему Оливеру не так повезло. Он был пристегнут. Его прижало погнувшимся корпусом машины. Огонь перекинулся очень быстро. Мой сын сгорел заживо. До приезда пожарных и скорой помощи.

Я выронила бокал из ослабевших пальцев. Александр открыл глаза и подобрал стакан, убрав его в сторону.

– Простите, я сейчас все уберу! – забеспокоилась я из-за того, что забрызгала разлитым соком дорогую обивку дивана.

– Ерунда! В жизни есть гораздо большие огорчения, чем пару пятен от апельсинового сока.

Мартин допил остатки виски.

– Когда мы прибыли на место происшествия, спасти удалось только Роба. Он и сам сильно обгорел, остался без волос и ресниц, с волдырями на руках, потому что пытался помочь моему мальчику. Но, увы, выжил только один сын Мартина.

У меня мурашки побежали по коже от ужаса, а в горле встал ком, через который я не могла вдохнуть воздуха. Я просто не могла себе представить этот кошмар! Убитые горем родители, мертвый мальчик, Роб, пытающийся спасти маленького друга.

– Тогда было сказано много обидных слов. Мне до сих пор иногда бывает стыдно за все то, что сказала моя жена и я сам.

Александр вздохнул.

– Вы винили Роба в смерти своего сына?

– Да, мы в гневе и печали бросались ужасными фразами, обвиняя подростка в несчастном случае, желая ему тех же мучений.

Александр провел по лицу рукой.

– Это ужасно! Не знаю даже, что ужаснее. Потом стало ничуть не легче. Едва Роба вылечили от ожогов, он начал творить с собой всякое. Он словно наказывал сам себя. И тогда уже тяжело стало Мартину. Он сам не один раз спасал сына.

– Поэтому в доме Мартина не запирается почти ни одна дверь?

– Да. А раньше еще и мебель вся была привинчена к полу, чтобы Роб не мог сдвинуть, например, комод и закрыться в комнате. Роберта почти не оставляли наедине, но он все равно умудрялся навредить себе. Потом сына Мартина отправили на лечение. Оно принесло свои плоды. Но моего сына было не вернуть. Я продолжал работать вместе с Мартином, а моя жена не могла смириться с потерей и простить мне того, что я продолжаю работать бок о бок с отцом убийцы ее сына. Она так и называла Роба. Убийца моего сына, дьявольское отродье. Мы с женой развелись. С тех пор я так и не женился, не обзавелся семьей.

– Мне очень жаль… – сквозь слезы сказала я.

– Ну вот, я довел дочку Мартина до слез, – с сожалением произнес Александр. – Извини, но это не самая добрая история на ночь.

– Я все понимаю…

Я поискала по карманам, но не нашла салфеток. Александр протянул мне свой платок.

– У вас есть фотографии вашего сына? – спросила я, понимая, что не могу просто так взять и уйти, оставив этого человека с этим огромным горем наедине.

– Да, конечно. Они в зале…

Я пошла следом за Александром. Он не глядя, наощупь взял альбом, протянув его мне, и включил свет, сев рядом. Я листала семейный альбом, слушая рассказы мужчины. Было видно, что он искренне любил сына и сожалел о трагических событиях. Я рассматривала фото, на некоторых из них был и Роберт. Улыбчивый и такой солнечный, что я улыбалась в ответ симпатичному мальчугану.

– А знаете, у вас с Робом похожие улыбки, – быстро выпалила я.

– Ох, перестань! – отмахнулся Александр. – Роб – вылитая копия Анны.

– Да, он сильно похож на свою мать.

Я отложила альбом в сторону.

– Вы сказали, что Анна недолюбливает вас. Из-за того, что вы винили Роба в смерти своего сына? Из-за того, что он причинял вред себе?

– Разумеется, и по этой причине тоже. Но на самом деле, ее вражда началась гораздо раньше! – Александр откинулся на диване. – Знаешь, Кэс, иногда мне кажется, что я проклят. Мой первый ребенок родился мертвым. Второй ребенок сгорел живьем. Я мог бы завести семью еще раз. Но я жутко боюсь. Я трушу, что и с третьим ребенком, если он у меня появится, произойдет что-то страшное…

Голос Александра надломился, он крепко стиснул пальцы. Даже костяшки побелели. Я погладила мужчину по руке, разделяя с ним его боль. Это был жест сочувствия и дружеской поддержки.

Мама всегда говорила, что если больно тебе, всегда найдется тот, кому еще больнее. И тогда ты просто не имеешь права уйти, не попытавшись помочь. Возможно, твою протянутую руку помощи в гневе отбросят в сторону. Но ты должен попытаться. И потом кто-нибудь обязательно поможет тебе в трудную минуту.

Александр разжал пальцы и похлопал меня по руке.

– Смотря на твое увлечение фотографией, я вспоминаю сынишку. Он тоже постоянно бегал с фотоаппаратом и снимал все подряд.

Александр обнял меня за плечи.

– Сейчас моему Олли было бы столько же лет, как тебе.

– Мне очень жаль.

– Ты добрая девушка, Кэс. Уверен, что Мартин уже полюбил тебя, хоть и не знал о твоем существовании.

Внезапно в отдалении послышался бешеный стук и громкие крики. Александр отстранился и пошел посмотреть, кто к нему пришел.

Мне же яростный голос показался знакомым. Очень знакомым. Я пошла следом за Александром. В гостиную влетел Роберт. Его глаза горели, как у дикого зверя. Он посмотрел на мистера Нейтана и на меня, сделав какие-то кошмарные и неверные выводы!

Роб подскочил и ударил Александра кулаком в нос.

– Что ты ей сделал, урод?!

Я опешила на мгновение. Но потом заметила, как мистер Нейтан пошатнулся от неожиданности, а Роб опять бросается на мужчину. Я подскочила к брату, повиснув на его мощном плече.

– Что ты творишь, Роб? Уймись!

– Ты трогал ее? Трогал? Ублюдок! Я убью тебя!

– Роберт! Прекрати сейчас же! – я стукнула брата ладошкой по плечу.

Но он не чувствовал мои удары. Александр оправился от удара, отирая струйку крови.

– Опять проблемы с самоконтролем, Роберт?

– Сука! – взревел Роберт.

Я привстала на цыпочки, заорав ему прямо в ухо:

– Роб!

Он дернулся всем телом, словно только что заметил меня, и порывисто обнял одной рукой.

– Кэс, ты уходишь отсюда! Сейчас же.

– Роберт, ты все неправильно понял! – попыталась образумить я его.

– Сейчас же! – рыкнул Роб и развернулся.

Он сжал мое запястье, словно тисками, и вывел во двор.

– Роб! Уймись! – крикнула я, царапая его кулак.

Роберт остановился и резко дернул меня на себя.

– Вот кого ты решила себе найти? Старого хрыча? Он тебя уже трахал раньше? Или я помешал вам уединиться прямо сейчас?

Роберт отпустил мою руку и обхватил лицо ладонями. Он нагнулся и рычал свои обвинения мне в лицо. Вены на его шее вздулись. Он весь был словно оголенный провод.

– Трахал он тебя или нет? Говори!

Роб встряхнул меня.

– Думаешь, под ним тебе будет так же хорошо, как со мной? Он заменит тебе меня?

– Не кричи, Роб! Не кричи!

Хватка на моих плечах усиливалась. Роберт подумал, что я решила переспать с Александром Нейтаном. Брат дико, безумно ревновал. Докричаться до Роберта сейчас было невозможно. Я приложила ладони к его шее, поглаживая пальцами.

– Ты ведешь себя неразумно, – тихо сказала я. – Между мной и этим мужчиной ничего не было. И быть не может.

– Что?

– Ничего не было, Роб. Ты следил за мной? Зачем? Боже, Роберт! Я прошу тебя: оставь меня в покое, пожалуйста. Я не хочу. Ты делаешь мне больно. Даже сейчас ты обвиняешь меня бог знает в чем. А я не делала ничего из этого, даже не думала.

– Тогда что ты делала в доме взрослого мужчины? Наедине с ним? – недоверчиво спросил Роб.

Брат все еще был на взводе, его раскачанное тело сотрясалось дрожью, но уже не так сильно, как несколько мгновений назад.

– Я разговаривала с ним. Ваша семья не спешит делиться со мной секретами. Вы словно нарочно, кидаете мне косточку или страшилку на ночь. Александр рассказал мне о трагедии.

Роб медленно разжал пальцы и опустил руки. Его лицо застыло, словно в камне.

– Теперь я понимаю многое. Мне кажется, что я понимаю тебя и твой вздорный характер. И твои татуировки: крылья в огне, цитата из Шекспира.

Роб внезапно зло рассмеялся.

– Тогда твой новый друг, должно быть, просветил тебя, какое я больное на всю голову дьявольское отродье!

– Нет. Ты не прав. Александр искренне сожалеет. Ты не прав, Роб. Не прав.

Я осторожно обняла старшего брата. Он шумно выдохнул и обнял меня в ответ.

– Твою мать, Кэс! Я не ведаю, что творю! – отчаянно признался он. – Я хочу держаться подальше от тебя. Но чем больше я тебя отталкиваю, тем больше меня к тебе тянет.

– Успокойся, Роб. Просто успокойся. Мы должны вести себя, как брат и сестра, а не как сорвавшиеся с цепи голодные любовники.

– Я…

– Ты нагло пользуешься ситуацией, Роб! Налетаешь на меня и берешь то, что хочешь. Ты знаешь, что мне некуда пойти, и пожаловаться на тебя я тоже не смогу.

– Ты видишь все именно так? – ошарашенно спросил Роб.

– Я так чувствую. Мне очень сложно сейчас. А ты усугубляешь ситуацию. Пожалуйста, Роб. Я прошу тебя. Не делай мне больно.

Мой старший брат поцеловал меня в лоб и отстранился. Он растер руками лицо, тяжело вздохнув.

– Кэс, я…

Я отошла от Роба, пока мы не натворили что-нибудь еще. Внезапно я почувствовала всей кожей пристальный взгляд третьего человека. Это был Александр Нейтан, стоявший на крыльце своего дома.

– Мартин знает о вас? – негромко спросил он.

Я побледнела и покачала головой, умоляюще посмотрев на мужчину. Александр стоял и слушал, как мы с Робом выясняли отношения. Мы были так увлечены, что не заметили его появления.

– Кассандра, я думаю, что ты перенесла за один вечер слишком много потрясений для хрупкой девушки вроде тебя. Я отвезу тебя к отцу.

Александр Нейтан захлопнул дверь дома и нажал на кнопку автомобильной сигнализации, разблокировав седан. Мужчина прикоснулся к моему локтю, подталкивая в сторону своей машины.

– Эй! – недовольно рыкнул Роб.

– Уймись, Роберт. Кэс одного возраста с моим сыном. Я не страдаю любовью к маленьким девочкам. А именно такой я вижу Кассандру. Она для меня все равно, что ребенок. Чересчур добрый и рассудительный ребенок. А ты… Я не могу позволить случиться несчастью. Ты взрослее, сильнее и опаснее.

– Я не хочу причинять ей вреда.

– Того, что я услышал достаточно, чтобы сделать выводы. Ты уже навредил ей.

– Александр, пожалуйста! – обратилась я к мужчине. – Это касается только нас двоих. Пожалуйста! Не надо ничего раздувать скандал и говорить Мартину!

– Я не сторонник скандалов, Кэс, – устало произнес Александр. – Но узнав о вашей связи, я не могу остаться безучастным. Я не расскажу Мартину ничего при одном условии…

Мы с Робом посмотрели на мужчину, ожидая его вердикта.

– Ты, Роб, покинешь этот город.

Роберт с шумом втянул воздух.

– У меня здесь своя мастерская!

– Ты покинешь этот город, – жестко повторил Александр. – Я знаю тебя. Ты неудержимый. И если ты будешь находиться в одном городе с Кэс, обязательно произойдет то же самое. Ты загубишь Кассандре жизнь. Пока ничего не произошло, нужно отойти в сторону. Ты должен позволить ей жить спокойно и быть счастливой.

Я умом признавала правоту Александра. Но мое глупое сердце обливалось кровью от мысли о длительной разлуки с Робертом.

Боже, я совсем недавно хотела перестать видеть его! Но узнав правду о нем, я взглянула на Роба по-новому, восхищаясь его мужеством, характером и упорством.

Я по уши влюбилась в брата. Мне очень горько даже думать о разлуке. Я не представляла, как тяжело мне будет жить с этим грузом на сердце!