Глава 27

Кассандра

Мартин отвез меня на съемную квартиру и перевез мои вещи. Мы разбирали вещи, расставляли приятные глазу мелочи, словно за окном был день, а не поздняя ночь. Потом Мартин включил на телевизоре избитую мелодраму. Я села рядом с отцом, так и уснула, плечом к плечу. Отец осторожно встал и накрыл меня пледом. Я встрепенулась, увидев, что он встает.

– Па? – тихо прошептала я.

Мартин застыл на месте, недоверчиво глядя на меня.

– Да?

– Не уходи. Мне страшно! – призналась я, переходя на «ты».

Мартин развернулся и сел рядом, погладив меня по щеке.

– Не уйду. Кажется, здесь должно раскладываться кресло.

Мартин подергал кресло. Через несколько попыток ему удалось разложить его. Отец улегся. Я слышала его спокойное дыхание и чувствовала себя значительно легче.

Зазвонил его телефон. Мартин сразу скинул звонок, переведя телефон на беззвучный режим.

– Это Анна?

– Мне не хотелось бы расстраивать тебя разговорами о ней. Но да, это была она, – Мартин вздохнул. – Раньше мне льстила ее собственническая любовь, когда ты для другого человека – центр мира. Но иногда доходит до абсурда. Она видит угрозу во всем, в том числе и в тебе.

– Как вы познакомились?

– Анна была красавицей. Я встретил ее на одной вечеринке, между нами, как говорят, проскользнула искра. Мы начали встречаться.

– Наверное, очень удачно повстречались, если до сих пор вместе.

– Не совсем. Иногда было непросто. К тому же мои родители были против.

– Почему?

– Почему? У родителей был бизнес, фамилии и связи. Не тех масштабов, как у меня сейчас, но представители среднего класса тем и отличаются, что некоторые из них сразу же задирают свой нос. Так и мои родители. На какой ступени стоял Мартин Пирсман из Нью-Йорка, и на какой ступеньке – Анна Джейн из крохотного городка Моррис Плейнс на пять с половиной тысяч жителей?

Мартин вздохнул.

– Давай поспим? В следующий раз не поступай опрометчиво. Просто скажи мне, что тебя тревожит. Мы вместе попытаемся решить эту проблему.

– Договорились. Спокойной ночи, па.

– Спокойной ночи, Кэс.

* * *

Самое ужасно в потере близкого человека – это необходимость жить дальше так, словно ничего не произошло.

Мама больше никогда не пожелает мне доброго утра и не предложит прогуляться за покупками. Ее больше не было, а я осталась. Стою перед зеркалом и разглядываю себя, понимая, что надо заставить себя делать шаги вперед.

Я пропустила несколько занятий на курсах, мне пришлось наверстывать упущенное. Я заставляла себя вникать в тонкости ремесла фотографа.

А еще через три дня, оказывается, день рождения у моего отца.

Я судорожно пыталась придумать, что ему подарить.

На ум не приходило ничего, так что я решила просто подарить ему фотографию. Ту самую, сделанную мной первой. На удивление, фотография получилось неплохой. У отца на фото невероятно лучистые глаза. Я завернула рамку с фотографией в бумагу и вручила перед торжеством, выкроив минутку перед походом в роскошный ресторан.

– С днем рождения, па! – я поцеловала отца, обняв его.

– Кажется, я знаю, что там.

Отец нетерпеливо сорвал упаковку, как ребенок, ждущий утра после рождества, чтобы открыть подарки.

– Первая, но не последняя? – улыбнулся отец, разглядывая фотографию.

– Да.

– Мне кажется, ты смухлевала, обработав фото. Ты скинула мне лет пять, не меньше!

– Нет. Просто улыбка делает нас всех лучше, чем мы есть! – просто ответила я.

Праздник в ресторане был поставлен на широкую ногу. Анна и Мартин блистали. Среди гостей я увидела и Александра Нейтана. Кажется, среди толпы собравшихся промелькнули и непокорные вихры Роба, но я не уверена, что это мне просто не показалось.

Отца поздравляли долго и пышно. Все-таки, он был не последним человеком. Избавившись от толпы желающих выразить свое почтение, отец подошел ко мне. Музыканты, играющие живую музыку, как раз начали исполнять медленную, красивую мелодию.

– Потанцуешь со своим стариком? – улыбнулся Мартин.

– Мне кажется, что ты преувеличиваешь. По крайней мере, я вижу, как женщины смотрят на тебя. Выглядишь отлично!

Я вложила свою руку в ладонь отца. Он легко увлек меня в танец.

– Надеюсь, что я не отдавлю тебе ноги, па.

– Даже если отдавишь, то ничего страшного в этом нет. Потоптаться по начищенным туфлям папаши пару раз за девятнадцать лет – это не так уж много. Роб, например, в детстве, как мне казалось, отколотил все внутренности, когда запрыгивал на меня с разбегу.

Мартин поискал глазами Роберта среди собравшихся и покачал головой.

– Неуловимый, черт побери. Кажется, только что я видел его и уже потерял. Неисправимый, как бы я ни бился.

– Думаю, Роб ценит твою заботу. Просто он такой, какой есть. Не исправить.

– Или я просто упустил что-то, хоть и пытался проводить как можно больше времени с семьей.

– Тебе не в чем себя упрекнуть.

– О, нет, не лукавь! Я танцую с самым большим упущением в своей жизни.

– Этого тоже не изменить. Но мы сносно общаемся, это уже неплохо.

– Иногда я начинаю думать, что я – самый непутевый отец. Покладистую младшую дочь я узнал, только в возрасте девятнадцати лет, а старший сын иногда бунтует так, словно ему до сих пор пятнадцать. Вот что бывает, когда упускаешь момент рождения своих детей.

Я удивленно посмотрела на отца. Танец закончился. Отец подвел меня за руку к столу и предложил выпить бокал шампанского. Я немного отпила.

– Со мной все понятно, – усмехнулась я. – Но как же Роберт?

– Роберт родился в мое отсутствие. Тогда я активно расширял сферу влияния и часто отлучался. Меня не бывало дома неделями, хотя моя девушка вот-вот собиралась рожать. Так что родила она, когда меня не было рядом. Потом я долго корил себя за то, что отсутствовал и не смог отговорить ее от поездки в родной городок. Роды были тяжелыми. Я вернулся, а мне вручили сверток с сыном. Я не подержал его на руках в первый же день. Я сделал это только через неделю. Говорят, что когда младенцев берут на руки родители, сразу после их рождения, между ними образуется особенная, прочная связь. Иногда между мной и Робом такой связи не чувствуется вообще.

– Ох, мне кажется, ты преувеличиваешь, па. Определенно, сегодня ты постарел на один год. Без конца вздыхаешь и брюзжишь. Тебе нужно немного развеселиться! – подбодрила я отца.

Хоть у меня на душе было пасмурно, но и на Мартина тоже свалилось очень многое. Сейчас я понимала, что было глупо винить только его одного во всем.

Моя мама была гордячкой. Если ей грубо отказывали, она закусывала удила и старалась решить все проблемы сама, больше не пересекаясь с людьми, отказавшими ей в помощи. Если бы не ее тяжелая болезнь, о которой она, несомненно, знала, но молчала, мама ни за что не обратилась бы к Мартину за помощью для меня.

Отец улыбнулся, поцеловал меня в щеку и отошел к другим гостям.

У меня из головы не шел разговор Мартина. Даже кончики пальцев чесались от желания узнать правду. Я задумалась и не сразу заметила, как мир вокруг резко начал сужаться. Свободного воздуха почти не осталось. Потому что ко мне подошел Роберт.

Мой любимый и самый неправильный брат.

– Привет, Кэс!

Я старалась не сбиваться с привычного ритма дыхания от волнующего низкого голоса Роба.

– Привет. Отличный праздник.

– Я хочу поговорить не о празднике.

– Чего тебе, Роб? – спросила я как можно спокойнее.

Я снова ощутила, как земля уходит из-под ног, но приказала себе не задерживаться взглядом на лице брата или на широком развороте плеч.

Роб подошел совсем близко ко мне, цепляя за локоть.

– Эй. Тут куча народа! – прошептала я. – Оставь меня в покое!

– Мне нужно кое-что сказать тебе, Кэс! – ответил Роб заплетающимся языком.

Я внимательно посмотрела на брата и ощутила сильный запах алкоголя. Глаза маслянисто блестели. Роб осунулся, скулы обозначились резче. Двухдневная щетина придавала его облику брутальности и возраста.

– Ты выглядишь так, как будто не отдыхал несколько дней.

Роб вывел меня на террасу, опираясь локтем на перила. Он повернулся ко мне лицом.

– Так и есть, Кэс. Я не отдыхал уже давно. С тех самых пор, как я узнал, что ты – моя сестра, я только и делаю, что гоняю эти мысли по кругу. Пытаюсь выбить тебя из своей головы, перепить, переработать, забить…

Он помотал тяжелой головой из стороны в сторону.

– Не выходит.

Я задержала дыхание. Оно сбилось комком в глотке.

Роберт обвел меня горящим взглядом и обхватил запястья своими пальцами. Его захват, как всегда, резок и грубоват, но большие пальцы осторожно поглаживали нежную кожу запястий.

– Давай уедем отсюда? – внезапно предложил он.

– Что?

Земля начала уходить у меня из-под ног. Голова резко закружилась после слов Роба.

– Уедем! – решительно произнес он. – Уедем туда, где никто не знает, что мы брат и сестра. Мы же совсем не похожи, а еще у нас разные фамилии. Я даже продам свою мастерскую. Уедем, Кэс? Пожалуйста!

Роберт впервые посмотрел на меня очень проникновенно, почти умоляя, без дикой одержимости, но очень чувственно.

– Роб! Ты…

– Прошу тебя, давай уедем? Я могу легко сорваться с места, а тебя здесь ничто не держит! Мы можем быть счастливы где-то там. Не здесь. Уедем, Кэс. Я хочу быть с тобой. Ты – мое все!

Я сглотнула ком в горле. Лицо Роба расплывалось из-за слез.

Горячая влага сорвалась с ресниц. Роб потянулся ко мне, чтобы снять непрошеные слезинки.

Я отрицательно покачала головой.

– Ты пьян, Роб. Очень сильно пьян.

– Я пьян, да. Но я хорошо понимаю, что говорю! Я знаю, что готов на все!

– А я знаю кое-что другое. Сегодня ты пьян и готов постелить мир к моим ногам. А завтра ты проснешься трезвым и будешь презирать и ненавидеть нас за слабость и постыдную связь.

– Кэс…

– Сейчас я – твое все, а завтра – просто мокрая щель, которую можно зажать в углу и трахнуть, просто потому что тебе так захотелось, – говорю я. – Нет. Роб. Нет…

Я освободила руки из его захвата.

– Среди гостей есть твоя невеста, Роб. Удели ей время.

После моих слов Роб подошел к отцу, но разговор получился недолгий. Он похлопал своего старика по плечу и покинул ресторан.

Я старалась выглядеть веселой и приклеила самую радостную из всех улыбок, потому что не хотела расстраивать отца. Теперь он остался единственным близким человеком, с которым у меня было меньше всего разногласий.

На съемную квартиру я вернулась уже под утро, от нечего делать я разложила оставшиеся вещи, понимая, что отец забыл забрать одну сумку и бумажный пакет с мелочью.

Днем я решила позвонить Мартину и попросить его, чтобы он не забыл забрать эти вещи, а потом решаю, что вполне могу забрать их сама. Я долго звонила в дверь, прежде, чем мне открыла прислуга, но не пустила на порог. Из-за спины прислуги был виден просторный холл дома Пирсманов.

– Кто там? – раздался вдалеке ленивый голос Анны.

Она еще была одета в шелковый халат, но прическа уже была идеальная – волосок к волоску. Лицо подкрашено, но заметно, что немного припухшее.

– Кажется, ты покинула стены этого дома.

– Забыла кое-что из вещей. Могу забрать?

Анна царственным тоном обратилась к прислуге:

– Мария? В ее комнате что-то оставалось?

– Да, миссис Пирсман. Горничная убрала эти вещи в кладовую, чтобы потом спросить вас, как поступить с ними.

– Теперь ты знаешь, как поступить. Принеси их.

Прислуга едва ли не присела в реверансе перед этой красивой холеной стервой, смотрящей на меня, как на врага. Проходит несколько долгих минут, прежде чем Мария появилась с одной сумкой в руках.

– Довольна? Всего хорошего!

Анна сама подошла к двери, закрывая ее.

– Был еще бумажный пакет! – возразила я.

В бумажный пакет я сложила мелочи со стола, а еще там лежали конспекты лекций и распечатки тем занятий, и кое-что еще. Мой наивный «фоторобот» тоже был в бумажном пакете.

– Горничная сказала, что нашла в пакете обрезки фотографий, клочки бумаги, – процедила сквозь зубы Анна. – Она посчитала твой пакет мусором и выкинула его.

Анна захлопнула дверь, едва не оставив меня без носа. Я топнула ногой от злого бессилья. Надо же быть такой редкостной сукой!

Потом внезапно меня озарило! Анна сначала дала понять, якобы не знает об оставшихся вещах.

Но потом оговорилась, заявив, что горничная выбросила бумажный пакет.

Эти два факта никак не сходились между собой!

Значит, Анна лгала мне! Она видела мой пакет и наверняка сунула туда свой нос, увидев мой фотомакет, сравнивающий Александра Нейтана и Роба.

Конечно, я могла ошибаться в своих предположениях. Но если бы Анне нечего было скрывать, она не стала бы пачкаться ложью.

Значит, лгал только один человек – она сама.

В голове у меня творился самый настоящий хаос. Но я все-таки приказала себе успокоиться. Я пошла к ближайшей остановке и заняла место на лавочке.

Мне не хотелось быть голословной. Поэтому я загрузила страничку поиска в интернете, ища городок Моррис Плейнс.

На удивление, он расположен не так уж далеко от Нью-Йорка. Час езды. Без пробок, разумеется. Можно смело увеличить время поездки в два раза.

Я резко встала и отправилась на вокзал, чтобы купить билет на ближайший электропоезд. К сожалению, прямого маршрута из Нью-Йорка в Моррис Плейнс не было. Мне бы пришлось ехать на электропоезде до другого города, а уже оттуда пересаживаться на автобус.

Это было спонтанное решение. Просто мне ужасно осточертело, что меня выставляют дрянью, в то время как у семейки Пирсман тайн хватит на один маленький городок!