Глава 13

Мы танцуем словно подорванные. В голове полный хаос, как и в моем желудке. После коктейлей перешли на более жесткое. В дело пошел Хеннеси. А еще к нам подключился Артем. Он вернулся на выходные из Америки. Догоняется спиртным, не сводя с меня глаз. Играю с ним. Прикрываю глаза, отдаюсь музыке. Я знаю, ему нравится мое шоу. Он давно мечтает попасть ко мне в трусики, но мне этого дерьма было достаточно на работе. Да и не хочу я его. Не мой — не торкает.

— Леська, пошли передохнем, — чувствую руки Гео на своей талии. Он по-хозяйски притягивает меня к себе. Улыбается, не сводя с меня осоловевшего взгляда. А вот этот — хитрый лжец. Как потрахаться, так первый на очереди, разведет даже монашку. Но по жизни он тот еще гнус. Только бы жопу свою прикрыть, друга лучшего продаст.

Мы устраиваемся за столиком. Выпиваю из бокала, даже не понимая, что именно в нем.

Гео снова трогает меня. Обнимает, гладит мои ножки. К нам подходит Ворошилова, а за ней плетется Адашев. Я закатываю глаза, отворачиваясь. Как он достал, черт побери! Ну когда уже свалит отсюда и не будет портить настроение своим недовольным фэйсом?

— Марсель, — зовет его Катька.

В отличие от меня, подруга всегда умела хорошенько осадить этого козла и никогда его не боялась. В ответ он лишь вопросительно изгибает бровь. Вы посмотрите на него! Стоит как истукан! Статуя — ни дать, ни взять. И смотрит так на нас высокомерно.

— Адашев, скажи мне, как ты из дрыща в такую махину превратился, а?

Он продолжает молчать. Складывает руки на груди, словно специально, гад. В этой позе его бицепсы и сиськи кажутся еще мощнее.

— Слышишь, Лесь. Он, наверное, анаболиками обжирался, — не удерживаюсь от смешка.

— На завтрак, обед и ужин, — подхватываю веселье, снова отпивая алкоголь. А вот Адашеву, видимо, не смешно. С упоением наблюдаю за тем, как разгорается пламя злости в его глазах.

— Да ладно, на самом деле так и есть, — вступает в разговор Гео. — Сейчас время такое. Пацаны раскачиваются в тренажерках, закидываются разным дерьмом, чтобы привести свое тело в идеальное состояние. А юным девкам больше смысла тратить деньги на депиляции, гиалуронку и курсы минета, чем на учебу в ВУЗе. Время сейчас такое, душа перестала быть ликвидным товаром. Тело — вот, что можно продать подороже. А жить красиво хотят все.

Мне стало горько от его слов.

— Ты за всех то не говори, философ, — цедит сквозь зубы разгневанный Адашев. Чувствую прикосновение его пальцев к своему плечу.

— Кравченко, поехали.

- Никуда я не поеду, Адашев отвали, — передергиваю плечом, пытаясь скинуть его руку. Но хватка становится еще крепче. Мне больно.

— Я же могу сделать это и с силой… — шепчет он у самого уха.

— Лесь, помощь нужна? — встревает в разговор порядком подвыпивший Артем. Улыбаюсь парню, а потом поворачиваюсь к стоящему рядом Марселю. Но вместо меня в дискуссию вступает Гео.

— Слушай, супермен. Ты бы попроще был. Я ведь могу охрану могу позвать и ты станешь персоной нон грата и в этом заведении. — Гео показательно завел руку за мою спину и обняв меня притянул к себе. Вот в такие минуты я обожаю своего бывшего начальника.

Адашев отвернулся, ухмыльнувшись. А потом его рука резко влетела в воздухе вверх. Удар. И Гео отбрасывает в противоположную сторону, а я в испуге жмусь к столику. Вспоминаю, почему я так сильно его боялась все время.

Он переводит на меня взгляд.

— Поехали.

— Адашев, ты совсем ох*ел?! — взрывается Ворошилова спрыгивая со стула к Гео. Артем молчит, удивлённо наблюдает за всем происходящим вокруг. А я цепенею от ужаса.

Он подходит ко мне. Слишком близко. Нет-нет. Я не хочу, чтобы он стоял рядом. В нос ударяет его парфюм. Смотрит на меня с высоты своего роста. Чертов неандерталец!

— Марь Иванна, ты хочешь, чтобы я применил силу? — спрашивает тихим голосом. — Мое терпение не безгранично, — он проводит пальцем по всей длине моей шеи, заставляя мое тело дрожать.

Спрыгиваю со стула, смотрю на него с вызовом.

— Подожди, Адашев. Вот потрахаюсь хорошенько с каким-нибудь жиголо, а потом и отвезешь меня домой. Так и быть. — шлепнув ему ладонью по щеке, срываюсь к танцполу. Но уже спустя пару шагов пол уходит из-под ног. Он наглым образом подхватывает меня на руки, перебрасывая через плечо.

— Адашев, недоумок! Отпусти меня! — верещу, молочу его по спине его железной. А ему хоть бы хны.

— Адашев, скотина!

— За недоумка и скотину спрошу, так что полегче с выражениями — рычит недовольно.

Он выходит из клуба, буквально запихивает меня в салон авто. А когда усаживается на водительское, я начинаю бить его ладоням по плечу.

— Выпусти меня, сказала!

Он с легкостью перехватывает мои руки и сжав запястья, лишает возможности сопротивления.

— Угомонись, не доводи до греха — рычит. — Ты едешь со мной и это решено.

И вдруг весь запал улетучивается. Я больше не сильная и не храбрая. Мне больше не все равно. Я снова маленькая девчонка школьница, до дрожи боящаяся своего агрессора. Отвернувшись к окну, свернулась калачиком на сидении. Слезы стали течь по лицу, мне было так горько. Снова пользуются мной все, кому не лень. Чёртов Стрельцов все никак не отстанет! Есть же такие люди, не понимающие слова «нет»!

— Слышь, Марь Иванна, чего ревешь то?

— Отвали Адашев. Молча выполняй свои обязанности сутенера, — прорычала в ответ, не открыв глаз.

Он резко затормозил. Так, что меня подбросило на сидении и едва не вжало в приборную панель.

— Что ты сказала?

Обернулась.

— Что слышал! Ты же к своему хозяину везешь меня! И похер тебе, что не шлюха я! Что не хочу я связываться с ним!

— В смысле не хочешь?

Его недоумение взбесило еще больше.

— Задолбали вы меня, Адашев! Окрестили шлюхой и живете припеваючи, чувствуя себя правильными, более высокими чтоли… а я грязь под вашими ногами! И пользоваться мной можно как угодно, да? — меня трясло. Я выкрикивала ему в лицо, все что накопилось в моей душе. Слезы текли по лицу, но я упрямо смотрела на него и продолжала сыпать обвинениями.

— Только вот ни одна сука не поинтересовалась, почему я приперлась туда! В этот чертов клуб, ненавижу его! Никто не поинтересовался и не знает, что мне жрать нечего было! Что жить не на что!

— Есть много других способов заработать, — цедит сквозь зубы. — Пошла бы полы мыть на крайний случай.

Смеюсь. Закрываю лицо ладонями, задыхаясь от слез.

— У меня брат инвалид. Ноги отказали. Ему операция нужна. И реабилитация. Пробовала я честно работать в магазине кассиром. Зарплату всю отдавала, на сто рублей жила. Хлеба постоянно не было, Адашев. Вот только своей работой я бы и за два года не накопила!

Он молча смотрел на меня какое-то время. А потом кивнул своим мыслям.

— Поехали, — втопил педаль газа. Я откинулась на сидении, прикрыла глаза, понимая, что как бы не сопротивлялась, он не отступится.

- Я не хочу к нему ехать, пожалуйста. Отвези меня домой, Адашев — я рыдала, завывая в голос. Я не могла успокоиться.

— Угомонись, я не к нему еду. — прорычал он после пяти минут моих стенаний.

Я смахнула с лица слезы, посмотрела на него удивленно. Но не стала ничего говорить. Отвернулась к окну.

В груди была полная пустота. И забыться не получилось даже с алкоголем. Всего одна ночь… завтра я заберу из больницы брата и все будет потеряно безвозвратно. Столько боли его и мучений — все зря.

— Приехали, — раздался его голос.

Я обернулась, осмотрелась. Не узнала место.

— Куда ты меня привез?

Вместо ответа он вышел из салона. Спустя пару мгновений дверь с моей стороны открылась, я едва не выпала наружу. Голова ехала, ноги отказывались держать.

— Да уж… пьянь, она и в Африке пьянь, — ухмыльнулся. Он снова подхватил меня на руки. Я хотела спрыгнуть. Хотела заявить, что не собираюсь идти с ним никуда. Я не знаю, куда он меня привез. И не доверяю Адашеву. Но язык вдруг резко потерял функциональность.

Он поднялся по лестнице на второй этаж. Открыл дверь и пройдя в квартиру, опустил меня на пол. Я попыталась оттолкнуть его, но вместо этого завалилась назад, ударившись о стену. Он поддержал меня, не дав упасть.

— Куда ты привёл меня? — Адашев кружился. Прикрыла глаза — в голове летали вертолеты.

— К себе привел, — ответил, словно ни в чем не бывало.

— Я несобира… — я не смогла договорить. Меня вывернуло прямо на его мягкий ковер у двери.

— Бл*ть, Кравченко!

Он подхватил меня на руки и занес в ванную. Я прикрыла рот ладонью, но как только Марс опустил меня на холодный кафельный пол, я открыла крышку унитаза и мой желудок снова вывернуло наизнанку.

Он сидел рядом. Собрал мои волосы и держал их, пока весь алкоголь, употребленный за сегодня выходил из меня. Это было мучительно. И отвратительно. Когда из меня перестал бить фонтан, он оставил меня одну. Спустя несколько минут явился снова.

— Держи — протянул мне стакан воды. Я вытерла лицо влажным полотенцем.

— Ты издеваешься?

— Хоть пару глотков сделай. Там лекарство. Сорбент.

Приняла стакан. Мои руки тряслись. После первого глотка снова подурнело.

— Убить меня хочешь…Сволочь… — слезы снова потекли по щекам.

- Пока что это делаешь ты сама, Марь Иванна, — ухмыльнулся Адашев. Я подняла на него злой взгляд. Он даже представить не может, как сильно я его ненавижу!

— Я может быть из-за тебя, урода, связалась с этой семейкой безумной! Это ты меня тогда поимел как мог… ты мне жизнь отравляешь… — ревела во всю глотку.

Он скривился.

— Можно подумать, ты невинный ангел. Хватит выть. Сюда иди, — наклонившись, он подхватил меня на руки. И куда-то понес. Спустя несколько мгновений он опустил меня на кровать. Укрыл одеялом. Как только моя голова коснулась подушки, снова полетели вертолеты. Я прикрыла глаза, расслабившись. А потом почувствовала, что он устраивается рядом.

— Не смей. Я не буду спать с тобой! Лучше выброси на улицу — я пыталась звучать строго, но сил не было даже на то, чтобы погрозить ему пальцем.

Адашев усмехнулся.

— Да угомонись ты. Больно нужна. Никто с тобой спать не собирается. Отдыхай.

Он поправил подушку у меня под головой. В нос ударил его аромат. Удивительно, но сейчас он даже нравился мне.

— Марь Иванна, спи. Завтра поговорим. И о твоих поступках идиотских и о брате твоем. Найдем как помочь…

Я ухмыляюсь горько. Снова игру какую-то затеял.

— Почему Марь Иванна?

Не знаю, почему вместо десятков интересующих меня вопросов я задаю именно этот. Закрываю глаза. Засыпаю… уносит. Где-то там, на задворках слышу его голос.

— Да потому что как гашик ты для меня всегда была. Наркота. Смотрел на тебя и накрывало. Вся такая высокомерная, недосягаемая. А потом ненавидел тебя, потому что семью мою разбила… И Потапов… этот ботан чертов, как рыцарь на коне за тобой, Кравченко… Спи давай. Говорю же, завтра поговорим.

***

В голове нестерпимо болело. Я все никак не могла разлепить глаза. Телефон надрывался, трезвоня. Кое как приняла сидячее положение, а когда немного пришла в себя, осмотрелась.

Незнакомая комната, огромная двуспальная кровать. Что за черт? Где я? А потом воспоминания калейдоскоп в голове, словно просмотр видео на скорости. Адашев, бл*ть! Опустила глаза вниз. На мне была его футболка. Вот гад! Тут же бросило в жар. Даже головная боль забылась от таких новостей. Подняла ткань футболки — нижнее белье на месте. Выдохнула.

Телефон замолчал, а через минуту зазвонил снова. Я отправилась на его поиски. Выйдя в коридор побрела к прихожей, откуда шел звук.

Моя сумка лежала на полочке. Вытянув оттуда гаджет, увидела, что звонит Ваня. Сердце замерло в тревоге.

— Лесь, ты где пропадаешь? — голос брата был взволнованным. Мне показалось что я услышала, как он всхлипнул.

— Что-то случилось?

— Д-да, только что в палату заходил врач. Он сказал, что сегодня до обеда нужно освободить место. Лесь, что происходит? Они отказываются лечить меня. Я пытался дозвониться тебе. Но уже почти двенадцать. Только что ко мне зашли снова медсестры. Говорят, если я сам не уйду, меня выкатят на коляске на улицу и оставят там.

Он плакал. Мой сильный младший брат, который не проронил и слезинки даже когда получил ту жуткую травму. Он не плакал ни перед, ни после сложнейшей пятичасовой операции на позвонке. А сейчас его голос был таким напуганным, таким обреченным.

— Сейчас буду, Вань. Все будет хорошо, слышишь?!

Я бросилась искать вещи. Адашева нигде не было. И хорошо. Вчерашней ночью он нес какой-то бред. И сейчас у меня не было времени думать о нем.

Спустившись вниз, вызвала такси. Через три минуты машина была на месте.

Буквально вбежала на третий этаж здания. Распахнула дверь палаты и влетела внутрь. Ваня сидел на каталке, у окна. Нервно сжимал в руках телефон.

— Лесь. — при виде меня по его щекам потекли слезы. Рванула к нему, обняла.

— Все нормально, Вань. Это какое-то недоразумение. Я сейчас пойду к глав врачу и со всем разберусь. Тебя не могут отсюда выкинуть.

— Лесь, но ведь мне нельзя… нарушать лечение. Слышишь? Как мы уедем? Это ведь все… я же не смогу ходить.

Взяла его лицо в руки, подняла так, чтобы он посмотрел в мои глаза.

— Я все решу. Слышишь? Твое лечение продолжится. Ты уйдешь отсюда на своих ногах. Максимум, опираясь на палочку. Ты понял меня?

Он кивнул.

— Все, я скоро приду.

Вышла в коридор. Меня трясло. Я не знала, что скажу глав врачу. Не знала, какими доводами могу заставить его отступиться. Но я была настроена стоять до конца. Я не позволю им выбросить брата на полпути к выздоровлению. И мне плевать, что придется для этого сделать.

Телефон зазвонил. Посмотрела на экран. Неизвестный номер. Сбросила вызов и решительно открыла дверь кабинета главврача.

— Олеся Александровна, а мы вас ждали, — он поднялся из-за стола.

Я решительно прошла вперед.

— Вы хоть понимаете, что довели моего брата до нервного срыва?

— Олеся…

— Во время вчерашнего разговора на поиск денежных средства вами был дан срок в неделю. Так какого черта, мой брат звонит и говорит, что его выгоняют на улицу?! — я сорвалась. Прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

- Имейте ввиду, мои временные финансовые трудности не значат ничего. Я решу их в пару дней, а вас…

— Олеся Александровна, остановитесь, — врач поднял руку, заставив замолчать.

- Я прошу вас, послушайте, произошло досадное недоразумение. Буквально несколько минут назад мне доложили, что на счет больницы поступила необходимая сумма за весь период лечения. Мы просим прощения. И я уверяю вас, все виновные будут наказаны. Вашему брату ничего не угрожает, мы начинаем интенсивную реабилитацию.

Его слова повергли меня в шок.

— Кто заплатил?

По моей спине пробежал озноб от ужасной догадки.

— Что?

— Кто заплатил деньги и в каком размере.

Доктор заглянул в документы, лежащие на столе.

— Двести тысяч долларов. Стрельцов Кирилл Анатольевич.

— Вы уверены, что это он? — мой голос сел до сипа.

Я не могла поверить в произошедшее. Как Стрельцов узнал о моей проблеме? Зачем сделал это? Привязать к себе? Неужели только для того, чтобы в трусы ко мне влезть? Не слишком ли большая цена за «шлюху»?

Внутри все дрожало. На глаза выступили слезы от волнения. Я вышла из кабинета врача и побежала к Ване.

Услышав мои шаги, он поднял глаза. В них было столько тревоги, и надежды, и веры… в меня. Я остановилась в проеме и замерла. В душе были сомнения. Я не дурочка, и понимаю, что за эти деньги он сдерет с меня три шкуры. Но и отказаться от них сейчас было для меня чем-то невозможным. Как я могла огорчить брата? Лишить его шанса на выздоровление?

— Все хорошо, — произнесла, приблизившись к Ване. — У них какая-то ошибка произошла. Тех, кто пытался тебя выгнать, накажут. Ты остаешься здесь, до полного выздоровления.

Он кивнул. По его лицу потекли слезы.

— Ну все, иди сюда, родной, — прижала к себе брата.

— Спасибо тебе, Лесь. Если бы не ты…

— Для чего еще сестры нужны, дурачок? — засмеялась. — Не болтай ерунды.

Я пробыла с братом практически весь день. Заказала в палату картошку фри и бургер с колой. Я знаю, такое Ваньке есть нежелательно. Но бывают моменты, когда можно нарушить правила. И результат не заставил себя долго ждать. После вкусного обеда, Ваня значительно повеселел. Рассказывал мне о фильме, который посмотрел на планшете вчерашним вечером. Строил планы на будущее. После полудня брата забрали на занятия. А я, посмотрев на часы, набрала номер Гео. Мне нужно было найти Стрельцова. Я хотела объясниться с ним.

***

Я поднялась на лифте на шестнадцатый этаж. Прошла по коридору до двери приемной. Сердце в груди бешено стучало о ребра. Мне было страшно. Но я должна была это сделать, иначе ни за что бы не простила себя.

Постучав в дверь прошла внутрь. Посреди просторного кабинета за рабочим столом восседала высокая блондинка. Удивленно посмотрев на меня, она поднялась. Я же направилась прямиком к дверям кабинета Кирилла.

— Куда вы? У Кирилла Анатольевича совещание! — воскликнула взволнованно.

У меня не было времени ждать. Я боялась передумать. Боялась спасовать и повторить отношения с Холерой. Распахнув двери, прошла внутрь.

Его кабинет был еще больше приемной. За столом в форме буквы Т восседало около десяти «воротничков». А во главе стола — он.

Стоило мне ворваться, абсолютно все присутствующие уставились на меня. Я чувствовала их взгляды, но мой был прикован только к одному человеку.

Его черные, бездонные глаза буквально пригвоздили меня. В самую душу проникли. Я приблизилась так, что между нами оставалось всего пару метров. Он повернулся в кресле, чтобы хорошо видеть меня.

В расслабленной позе, со скучающим взглядом. Кир выглядит так, словно ждет представления. Его глаза так и говорили мне: «Ну же, удиви меня, детка. А я посмотрю, стоит ли ввязываться в игры с тобой».

А у меня внутри настоящее цунами в этот момент. Бл*ть, как у него так выходит одним только взглядом всю душу мою выпотрошить…

— Поговорить надо… — получается тихо, на выдохе.

— Разве ты не видишь, я занят, — произносит лениво. Поднимается с кресла, надвигается на меня. А мне не страшно совсем. Задыхаюсь от его близости. От того что в голову бьет аромат его парфюма.

— Кирилл Анатольевич, простите, я говорила девушке…

Он издевательски выгибает бровь. Я молчу.

— Оставьте нас — произносит тихо, и в ту же секунду начинают двигаться стулья. Мужчины поднимаются со своих мест и покидают его кабинет.

Спустя минуту мы одни. Он все еще рядом. А я сбита столку…

— Ну, говори, я слушаю. Что у тебя такого важного…

Его насмешливый тон еще больше путает мои мысли.

— Я не шлюха.

Выдаю то, что крутилось в моей голове весь сегодняшний день.

Уголок его губ ползет вверх. Он тянется рукой к моему лицу, но я отстраняюсь. Мне нужно высказать все и не сбиться.

— Я говорю серьезно, Кирилл. Я благодарна тебе за помощь. У моего брата кроме меня никого нет. Было бы самым лучшим молча принять твои правила и позволить ему находится в больнице. Но я не хочу повторять ошибок, как с твоей женой. Я не шлюха, и быть ей не смогу. Пробовала, поняла — не мое. Тошнит от этого. И я хочу, чтобы ты знал, и твоей шлюхой я не собираюсь быть…

Между нами повисает молчание. Тяжелое, давящее на меня подобно прессу.

— Даже ценой жизни брата?

Слезы выступают на глазах.

— Что тебе нужно от меня? — всхлипываю, зябко обнимая себя за плечи. Мне так больно, так страшно. Я не хочу всего этого, но у Ваньки кроме меня никого…

— Сколько? Месяц, полгода, год? Сколько ты будешь пользоваться мной? На сколько ты покупаешь меня?

Говоря эти слова, мне хотелось умереть. Они жгли мой язык, мою душу подобно кислоте. По пути сюда я приняла решение отказаться от денег. Но стоя перед ним, понимая, что лишаю брата единственной надежды…

Наша мать поступила бы иначе. Но я не она. И не могу в угоду себе бросить родного мне человека. И похоже другого выбора у меня нет.

Он подошел ко мне. Подцепил пальцами подбородок, внимательно посмотрев в мои глаза.

— Мне не нужна шлюха. Мне нужна ты. А уж в каком статусе быть — решать только тебе.

Его слова что-то сделали со мной. В груди будто шар огненный появился. И он жег мои легкие, заставлял мое сердце биться в бешеном ритме.

В глазах появились слезы.

— Я прошу только один вечер, — прошептал, убирая волосы с моего лица. — Ужин в ресторане. Сегодня в девять. — его губы коснулись уголка моего рта. Легкий, невесомый поцелуй, а у меня ноги ватные и низ живота пульсирует.

— Мой водитель отвезет тебя домой. А сейчас мне нужно поработать — он улыбнулся.

Я продолжала молча смотреть на него, боясь поверить во все происходящее.

— Ты согласна? — усмехнулся, так и не дождавшись ответа.

— Хорошо, — я улыбнулась, а он выпустил меня из рук. Стало холодно. Но я не подала виду. Развернувшись, уверенно прошла к выходу. Спустилась вниз. На парковке должен стоять черный Порше, который и доставит меня домой. Не успела я сделать и пары шагов, как наткнулась на Адашева. Чтоб его!

Попыталась обойти мужчину, но он схватил меня за руку.

— Стой, — резкий рывок и я прижата к холодной стене здания.

Нависает надо мной. Глаза огнем жгут.

— Куда собралась? Ты к нему? — в голосе злость.

— Отпусти, Адашев, — прорычала в ответ. Он только сильнее придавил меня телом.

Я волнительно осмотрелась по сторонам. Боялась, что кто-то из подчиненных Кирилла увидит меня с ним.

— Не надо, не ходи к нему. Слышишь, Кравченко? — прошептал у самого уха.

- Я придумаю что-нибудь — притянул к себе так, что лицом я уперлась в его грудь. Голову мою обнял. Оттолкнула его.

— Что ты придумаешь, Адашев? У тебя деньги есть? Моему брату нужно двести тысяч долларов. Или ты вдруг воспылал ко мне любовью?

Он молчал. Стоял и пялился на меня, стиснув челюсть. Заметила гнев в его глазах. Мои слова сильно разозлили его.

— Не гони… — процедил сквозь зубы, сжав в пятерне прядь моих волос. Потянул на себя — еще не больно, но ощутимо. Смотрит в глаза внимательно. Что- то понять пытается. А потом кривится.

— А, я понял. Он уже поимел тебя, да? — отталкивает меня, отстраняется словно я кусок грязи. — Отсосала за двести штук зеленых? — эти слова слетают с его губ со смехом.

Пощечина. Моя рука горит. Не ожидал. Скула красная, а в глазах безумие.

— Больше не смей даже подходить ко мне. Оставь меня в покое!

Смеется.

— Шлюхой ты была, ей же и осталась.

Он уходит, а я припадаю к ледяной поверхности стены, сотрясаясь от беззвучных слез.