Глава 12

Мы танцуем словно подорванные. В голове полный хаос, как и в моем желудке. После коктейлей перешли на более жесткое. В дело пошел Хеннеси. А еще к нам подключился Артем. Он вернулся на выходные из Америки. Догоняется спиртным, не сводя с меня глаз. Играю с ним. Прикрываю глаза, отдаюсь музыке. Я знаю, ему нравится мое шоу. Он давно мечтает попасть ко мне в трусики, но мне этого дерьма было достаточно на работе. Да и не хочу я его. Не мой — не торкает.

— Леська, пошли передохнем, — чувствую руки Гео на своей талии. Он по-хозяйски притягивает меня к себе. Улыбается, не сводя с меня осоловевшего взгляда. А вот этот — хитрый лжец. Как потрахаться, так первый на очереди, разведет даже монашку. Но по жизни он тот еще гнус. Только бы жопу свою прикрыть, друга лучшего продаст.

Мы устраиваемся за столиком. Выпиваю из бокала, даже не понимая, что именно в нем.

Гео снова трогает меня. Обнимает, гладит мои ножки. К нам подходит Ворошилова, а за ней плетется Адашев. Я закатываю глаза, отворачиваясь. Как он достал, черт побери! Ну когда уже свалит отсюда и не будет портить настроение своим недовольным фэйсом?

— Марсель, — зовет его Катька.

В отличие от меня, подруга всегда умела хорошенько осадить этого козла и никогда его не боялась. В ответ он лишь вопросительно изгибает бровь. Вы посмотрите на него! Стоит как истукан! Статуя — ни дать, ни взять. И смотрит так на нас высокомерно.

— Адашев, скажи мне, как ты из дрыща в такую махину превратился, а?

Он продолжает молчать. Складывает руки на груди, словно специально, гад. В этой позе его бицепсы и сиськи кажутся еще мощнее.

— Слышишь, Лесь. Он наверно анаболиками обжирался, — не удерживаюсь от смешка.

— На завтрак обед и ужин, — подхватываю веселье, снова отпивая алкоголь. А вот Адашеву, видимо, не смешно. С упоением наблюдаю за тем, как разгорается пламя злости в его глазах.

— Да ладно, на самом деле так и есть, — вступает в разговор Гео. — Сейчас время такое. Пацаны раскачиваются в тренажерках, закидываются разным дерьмом, чтобы привести свое тело в идеальное состояние. А юным девкам больше смысла тратить деньги на депиляции, гиалуронку и курсы минета, чем на учебу в ВУЗе. Время сейчас такое, душа перестала быть ликвидным товаром. Тело — вот что можно продать подороже. А жить красиво хотят все.

Мне стало горько от его слов.

— Ты за всех то не говори, философ, — цедит сквозь зубы разгневанный Адашев. Чувствую прикосновение его пальцев к своему плечу.

— Кравченко, поехали.

- Никуда я не поеду, Адашев отвали, — передергиваю плечом, пытаясь скинуть его руку. Но хватка становится еще крепче. Мне больно.

— Я же могу сделать это и с силой… — шепчет он у самого уха.

— Лесь, помощь нужна? — встревает в разговор порядком подвыпивший Артем. Улыбаюсь парню, а потом поворачиваюсь к стоящему рядом Марселю. Но вместо меня в дискуссию вступает Гео.

— Слушай, супермен. Ты бы попроще был. Я ведь могу охрану могу позвать и ты станешь персоной нон грата и в этом заведении. — Гео показательно завел руку за мою спину и обняв меня притянул к себе. Вот в такие минуты я обожаю своего бывшего начальника.

Адашев отвернулся, ухмыльнувшись. А потом его рука резко влетела в воздухе вверх. Удар. И Гео отбрасывает в противоположную сторону, а я в испуге жмусь к столику. Вспоминаю почему я так сильно его боялась все время.

Он переводит на меня взгляд.

— Поехали.

— Адашев, ты совсем ох*ел?! — взрывается Ворошилова спрыгивая со стула к Гео. Артем молчит, удивлённо наблюдает за всем происходящим вокруг. А я цепенею от ужаса.

Он подходит ко мне. Слишком близко. Нет-нет. Я не хочу, чтобы он стоял рядом. В нос ударяет его парфюм. Смотрит на меня с высоты своего роста. Чертов неандерталец!

— Марь Иванна, ты хочешь, чтобы я применил силу? — спрашивает тихим голосом. — Мое терпение не безгранично, — он проводит пальцем по всей длине моей шеи, заставляя мое тело дрожать.

Спрыгиваю со стула, смотрю на него с вызовом.

— Подожди, Адашев. Вот потрахаюсь хорошенько с каким-нибудь жиголо, а потом и отвезешь меня домой. Так и быть. — шлепнув ему ладонью по щеке, срываюсь к танцполу. Но уже спустя пару шагов пол уходит из-под ног. Он наглым образом подхватывает меня на руки, перебрасывая через плечо.

— Адашев, недоумок! Отпусти меня! — верещу, молочу его по спине его железной. А ему хоть бы хны.

— Адашев, скотина!

— За недоумка и скотину спрошу, так что полегче с выражениями — рычит недовольно.

Он выходит из клуба, буквально запихивает меня в салон авто. А когда усаживается на водительское, я начинаю бить его ладоням по плечу.

— Выпусти меня, сказала!

Он с легкостью перехватывает мои руки и сжав запястья, лишает возможности сопротивления.

— Угомонись, не доводи до греха — рычит. — Ты едешь со мной и это решено.

И вдруг весь запал улетучивается. Я больше не сильная и не храбрая. Мне больше не все равно. Я снова маленькая девчонка школьница, до дрожи боящаяся своего агрессора. Отвернувшись к окну, свернулась калачиком на сидении. Слезы стали течь по лицу, мне было так горько. Снова пользуются мной все, кому не лень. Чёртов Стрельцов все никак не отстанет! Есть же такие люди, не понимающие слова «нет»!

— Слышь, Марь Иванна, чего ревешь то?

— Отвали Адашев. Молча выполняй свои обязанности сутенера, — прорычала в ответ, не открыв глаз.

Он резко затормозил. Так, что меня подбросило на сидении и едва не вжало в приборную панель.

— Что ты сказала?

Обернулась.

— Что слышал! Ты же к своему хозяину везешь меня! И похер тебе, что не шлюха я! Что не хочу я связываться с ним!

— В смысле не хочешь?

Его недоумение взбесило еще больше.

— Задолбали вы меня, Адашев! Пользуетесь все кому не лень. Окрестили шлюхой и живете припеваючи, чувствуя себя правильными, более высокими чтоли… а я грязь под вашими ногами! И пользоваться мной можно как угодно, да? — меня трясло. Я выкрикивала ему в лицо, все что накопилось в моей душе. Слезы текли по лицу, но я упрямо смотрела на него и продолжала сыпать обвинениями.

— Только вот ни одна сука не поинтересовалась, почему я приперлась туда! В этот чертов клуб, ненавижу его! Никто не поинтересовался и не знает, что мне жрать нечего было! Что жить не на что!

— Есть много других способов заработать, — цедит сквозь зубы. — Пошла бы полы мыть на крайний случай.

Смеюсь. Закрываю лицо ладонями, задыхаясь от слез.

— У меня брат инвалид. Ноги отказали. Ему операция нужна. И реабилитация. Пробовала я честно работать в магазине кассиром. Зарплату всю отдавала, на 100 рублей жила. Хлеба постоянно не было, Адашев. Вот только своей работой я бы и за два года не накопила!

Он молча смотрел на меня какое-то время. А потом кивнул своим мыслям.

— Поехали, — втопил педаль газа. Я откинулась на сидении, прикрыла глаза, понимая, что как бы не сопротивлялась, он не отступится.

- Я не хочу к нему ехать, пожалуйста. Отвези меня домой, Адашев — я рыдала, завывая в голос. Я не могла успокоиться.

— Угомонись, я не к нему еду. — прорычал он после пяти минут моих стенаний.

Я смахнула с лица слезы, посмотрела на него удивленно. Но не стала ничего говорить. Отвернулась к окну.

В груди была полная пустота. И забыться не получилось даже с алкоголем. Всего одна ночь… завтра я заберу из больницы брата и все будет потеряно безвозвратно. Столько боли его и мучений — все зря.

— Приехали, — раздался его голос.

Я обернулась, осмотрелась. Не узнала место.

— Куда ты меня привез?

Вместо ответа он вышел из салона. Спустя пару мгновений дверь с моей стороны открылась, я едва не выпала наружу. Голова ехала, ноги отказывались держать.

— Да уж… пьянь, она и в Африке пьянь, — ухмыльнулся. Он снова подхватил меня на руки. Я хотела спрыгнуть. Хотела заявить, что не собираюсь идти с ним никуда. Я не знаю, куда он меня привез. И не доверяю Адашеву. Но язык вдруг резко потерял функциональность.

Он поднялся по лестнице на второй этаж. Открыл дверь и пройдя в квартиру, опустил меня на пол. Я попыталась оттолкнуть его, но вместо этого завалилась назад, ударившись о стену. Он поддержал меня, не дав упасть.

— Куда ты привёл меня? — он кружился. Прикрыла глаза — в голове летали вертолеты.

— К себе привел, — ответил словно ни в чем не бывало.

— Я несобира… — я не смогла договорить. Меня вывернуло прямо на его мягкий ковер у двери.

— Бл*ть, Кравченко!

Он подхватил меня на руки и занес в ванную. Я прикрыла рот ладонью, но как только Марс опустил меня на холодный кафельный пол, я открыла крышку унитаза и мой желудок снова вывернуло наизнанку.

Он сидел рядом. Собрал мои волосы и держал их, пока весь алкоголь, употребленный за сегодня выходил из меня. Это было мучительно. И отвратительно. Когда из меня перестал бить фонтан, он оставил меня одну. Спустя несколько минут явился снова.

— Держи — протянул мне стакан воды. Я вытерла лицо влажным полотенцем.

— Ты издеваешься?

— Хоть пару глотков сделай. Там лекарство. Сорбент.

Приняла стакан. Мои руки трясись. После первого глотка мне снова подурнело.

— Убить меня хочешь…Сволочь… — слезы снова потекли по щекам.

- Пока что это делаешь ты сама, Марь Иванна, — ухмыльнулся Адашев. Я подняла на него злой взгляд. Он даже представить не может, как сильно я его ненавижу!

— Я может быть из-за тебя урода связалась с этой семейкой безумной! Это ты меня тогда поимел как мог… ты мне жизнь отравляешь… — ревела во всю глотку.

Он скривился.

— Можно подумать, ты невинный ангел. Хватит выть. Сюда иди, — наклонившись, он подхватил меня на руки. И куда-то понес. Спустя несколько мгновений он опустил меня на кровать. Укрыл одеялом. Как только моя голова коснулась подушки, снова полетели вертолеты. Я прикрыла глаза, расслабившись. А потом почувствовала, что он устраивается рядом.

— Не смей. Я не буду спать с тобой! Лучше выброси на улицу — я пыталась звучать строго, но сил не было даже на то, чтобы погрозить ему пальцем.

Адашев усмехнулся.

— Да угомонись ты. Больно нужна. Никто с тобой спать не собирается Отдыхай.

Он поправил подушку у меня под головой. В нос ударил его аромат. Удивительно, но сейчас он даже нравился мне.

— Марь Иванна, спи. Завтра поговорим. И о твоих поступках идиотских и о брате твоем. Найдем как помочь…

Я ухмыляюсь горько. Снова игру какую-то затеял.

— Почему Марь Иванна?

Не знаю, почему вместо десятков интересующих меня вопросов я задаю именно этот. Закрываю глаза. Засыпаю… уносит. Где-то там, на задворках слышу его голос.

— Да потому что как гашик ты для меня всегда была. Наркота. Смотрел на тебя и накрывало. Вся такая высокомерная, недосягаемая. А потом ненавидел тебя, потому что семью мою разбила… И Потапов… этот ботан чертов, как рыцарь на коне за тобой, Кравченко… Спи давай. Говорю же, завтра поговорим.