Глава 11

Я была на взводе. Во-первых, мне не нравилось, что Стрельцову удалось поймать меня в столь подавленном состоянии. Ненавижу, когда они видят мои слабости. Быть хладнокровной стервой куда проще.

Во-вторых, за рулем машины сидел Адашев. Его присутствие и косые взгляды в зеркало заднего вида вовсе выбивали из-под ног почву. Хотелось сбежать. Распахнуть дверцу машины на ближайшем перекрестке и рвать когти. Но делать подобное — значит показать глубину своей боли. Ну уж нет. Если Стрельцов настаивает на обеде, пусть так и будет. В любом случае, я могу рассматривать это действие как некий акт возмездия Холере.

Адашев привез нас в один из самых пафосных ресторанов города. Я была здесь однажды с Лерой — помпезное и дорогое местечко.

Как только Марс припарковал машину, Кир отдал ему команду, ждать.

Пока мы шли по залу к своему столику, я заметила, как сворачивали головы официантки и одинокие посетительницы, засматриваясь на Стрельцова. Как бы я не ненавидела его, он породистый жеребец — тут не поспоришь. Выдержка, стать, стильный и дорогой лук. Даже в легкой небритости был некий шарм. От него так и веяло сексом и харизмой. Никогда еще таких не встречала. Находясь рядом, теряю всякий контроль.

Он молчал. Только глазами своими шарил по моему телу. От его взгляда было неуютно. Я чувствовала себя маленьким кроликом рядом с огромным удавом. «Загнал в ловушку» — красной лампочкой мигало в мозгу.

Официант приняла заказ и ушла. Мы снова остались наедине. С каждой секундой обстановка между нами накалялась все больше, несмотря на то, что так и не было произнесено ни единого слова.

Мое тело горело. Я чувствовала каждое касание его взгляда к своей коже. Он раздевал меня. Вспомнила недавнюю сцену в их доме с Холерой. Бассейн, вода, моя нагота. В какой-то момент моя голова начала кружиться, я прикрыла глаза. Чувствовала прикосновения мягкой ткани полотенца, когда он вытирал влагу с моего тела. В том действии было так много смысла. Это было большим, чем желание взять, использовать. На тот момент мне казалось, что Кир готов многое дать мне взамен. И я говорю не о деньгах. Чувства. Эмоции.

Рядом с ним всегда так — даже от взгляда прошибает током. Вот и сейчас я снова позволила себя увлечь, позволила открыться…

Вздрогнула, почувствовав, как его ладонь накрыла мою руку, лежащую на столе. Распахнула глаза и едва не задохнулась от того, КАК он смотрел на меня.

— Почему расстроенная? Лера обидела? — упоминание имени его жены словно удар. Пощечина. Хлесткая, выбивающая всю дурь из головы.

И о чем я только думаю? Боже, какой бред! Он хочет поделиться эмоциями? Держи карман шире, Олеся. Теперь я разозлилась. И в первую очередь на свою слабость и наивность. Такие как Стрельцов могут только использовать и выбрасывать по итогу. Точно также он и с женой поступает. Ему плевать, какого ей одной. Он не заботится о ее моральном состоянии. Да может после очередной ссоры с ним и ухода к шлюхам, Лера руки на себя наложит. Кирилл безразличен к чужой беде. Так почему я вдруг решила, что моя боль может быть важна для него?

Официант принес заказ. Воспользовалась заминкой, дабы привести себя в чувства и настроить на правильный путь диалог.

Как только девушка ушла, Кир поднял бокал, наполненный полусухим. Я пригубила спиртное. Принялась за салат.

— Я задал тебе вопрос, — он был недоволен моим молчанием. Решил разложить меня по полочкам? Ну уж нет.

— Мы с ней больше не вместе, — произнесла равнодушно. Уголок его губ слегка приподнялся в улыбке.

— Поэтому плачешь?

Я посмотрела на него снисходительно.

— Предоставлю эту прерогативу тебе.

Усмехнулся. Какое-то время мы ели в тишине. Я чувствовала его недовольство. Киру не нравится мое стойкое нежелание слушаться. Но Стрельцов должен понимать — я не Лера. И больше не зая. От меня он не получит ничего.

— С работы выгнали?

— Можно и так сказать, — скучающе оглядела пространство зала ресторана.

— Хочешь вернуться?

Эти слова заставили меня улыбнуться. Обратно в ту же реку? Быть должной богатому скоту и унижаться, позволяя использовать себя как вещь? С меня довольно.

— А ты можешь меня вернуть? — перевела на него смеющийся взгляд.

— Твоя жена там ВИП клиент и она не хочет меня видеть.

— Моя жена теперь в черном списке клуба и ты можешь выходить завтра на работу.

Ну все. Достаточно. Я сыта по горло этой семейкой.

Поднимаюсь из-за стола. Резче, чем собиралась. Стул противно заскрипел о паркет. В зале воцарилась тишина. Все смотрят на меня — я кожей ощущаю их взгляды. Кир молчит. С той же ленивой улыбкой ждет моего следующего действия. Но я вынуждена его обломать — игры не будет.

- Ты не понял меня. Я покончила с этим. Я не зая. И тебе незачем решать мои проблемы… — мой голос громкий и твердый. Я собираюсь уйти. Делаю шаг, но в следующий момент он ловит меня за руку. Поднимается из-за стола, притягивая меня к себе. Сжимает мое запястье до боли.

— Это ты не поняла меня. Ты-моя, Леся. А свое я не даю трогать никому… — он проводит другой рукой по моему лицу — а у меня коленки трясутся. Вдруг его взгляд становится злым.

— Это она? Синяк, это дело рук Леры? — он касается ушибленного места. Слегка надавливает, заставляя меня всхлипнуть от боли.

- Не твой дело, — цежу сквозь зубы. — Я не твоя. Мне не нужна твоя помощь, твои деньги. С меня этого достаточно.

Я хочу вырваться, но он вдруг обхватывает ладонью мой затылок. Притягивает меня к себе. Наши губы практически касаются друг друга. Не могу отвести взгляда от его глаз. Вот теперь я вижу настоящего Кира. Без привычной маски равнодушия. Наконец я вижу жестокого, способного на все что угодно ради своего желания.

— Сопротивляйся. Чем проворней лань, тем слаще победа… — выдыхает в самые губы.

Отталкиваю его в грудь. Сорвавшись с места, спешу на выход. У входных дверей замечаю Марса. Ловлю его напряженный взгляд. Он зол? Да плевать. К черту их всех. Вылетаю на улицу, желая только одного — оказаться как можно дальше от Стрельцова.

***

— Братишка, ты не филонь. Выполняй все, что говорит врач, ладно?

— Я устал, Лесь. Я домой хочу, — он потер сонные глаза. Сердце в груди сжалось от боли. Но по-другому ему не выкарабкаться.

Присела на край матраца, погладила его исхудавшую руку.

— Все будет хорошо. Очень скоро мы поедем домой. И ты встанешь с коляски и пойдешь своими ногами, хорошо? — улыбнулась. Его глаза так и остались грустными.

— Вань, никто не говорил, что будет легко. Но нам нужно это, понимаешь?

Брат устал. Месяцы больниц и практически нет результата. Я не знала, как еще его поддержать, подбодрить. Честно говоря, и сил не осталось. Я была разбита. Я не знала, как мы будем жить дальше и где я смогу достать деньги на реабилитацию. Но отступать или отказываться от задуманного я не собиралась.

Поцеловала брата.

— Зайди к глав врачу. Он просил.

— Хорошо, — кивнула и попрощавшись, вышла из палаты брата.

Сердце было не на месте. Прошла к кабинету дока, постучав пару раз, прошла внутрь.

— Добрый день, Олеся Александровна. Присаживайтесь, — кивнул на приставленный стул.

— Добрый день, Ваня сказал, вы хотели со мной поговорить?

Он поправил очки на переносице. Вздохнул устало.

— Олеся, дела у вашего брата идут хорошо. Он говорил вам, что на прошлых занятиях уже смог пошевелить пальцем правой ноги?

— Нет. Что вы? Ваня сегодня такой уставший и грустный. Он ничего не рассказывал.

— Это естественно в его положении. Он устал, а впереди еще основная работа. Но он большой молодец.

Доктор поднял на меня взгляд. И судя по тому, каким грустным он был, новости были нерадостными.

— У нас возникли трудности другого характера.

— Другого? — под ложечкой противно засосало.

— Дело в том, что чек, которым расплатилась Стрельцова Валерия Николаевна за лечение Вани был сегодня аннулирован. И теперь вам в срочном порядке нужно оплатить пребывание брата в нашей клинике.

Меня бросило в жар. Ну вот оно, началось…

— Хорошо, какой срок оплаты?

— В ближайшие дни. Иначе мы не сможем работать с вашим братом. А ему ни в коем случае нельзя прекращать реабилитацию, иначе все труды и мучения будут напрасными.

Мне хотелось расплакаться. Попрощавшись с доком, я поспешила уйти.

Вышла на улицу, посмотрела в чистое небо. В горле стоял ком, руки тряслись.

— Эй, ты там! Ты в своем уме, а?! Я всего лишь девочка! Сколько можно подкидывать мне это дерьмо? Неужели нет ублюдков похуже меня, заслуживающих стольких испытаний?

Тишина в ответ. И только справа на парковке больницы кто-то громко засигналил. Обернулась, на меня пялились медсестры, вышедшие на перекур.

— Представление окончено! Идите, работайте! — крикнула, злясь на их любопытство.

Я устала. Я больше не хочу всего этого. Ну, почему кому-то в это жизни все, а кому- то ничего? Крохи радости и счастья, а следом целый океан боли?! Где мне найти столько бабок? Тем более за столь короткое время.

***

— А все потому что ты дура, — он заключил это с таким умным видом, что захотелось ответить ему ругательством. Гео обнял меня за плечи, и притянув, поцеловал в висок. — Но мы тебя за это и любим, Леська…

— Пошел ты.

Оттолкнула его. Катюха засмеялась. Воронцова сделал знак бармену повторить напитки.

— Ну а что ты предлагаешь? Дальше жить в этом болоте? Вы все кайфуете от этого, а мне бы кто насрал на голову, чем снова подставляться под чокнутую бабу, — скривилась от фантомной боли уже сошедшего синяка после удара Холеры.

Гео засмеялся. Мы все были пьяны. Сколько уже коктейлей пропустили? Не знаю. Сегодня я решила напиться до беспамятства. Моя нервная система требует перезарузки.

— Лесь, ну че ты нос воротишь от Стрельцова? А? Шикарный же мужик! Ты знаешь, что он все вопросы уже порешал в «Бутерброде»? Тебя ждут на работу. Да ты королевой вернешься!

Я не разделяла радости Гео.

— Стрельцов- мужская версия Холеры. Думаешь я не знаю, какой он мудила? И не понимаю, для чего он все это делает? Поиметь меня во все дыры, унижать как вздумается, а потом пинком под зад.

Гео улыбнулся.

— Лесь, знаешь в чем твоя проблема?

— Удиви меня.

Он коснулся моего бедра. Пополз вверх к юбке.

— Ты считаешь себя королевой. Даже там, в первую ночь в «Бутерброде», когда ты стояла голая посреди толпы жаждущих тебя извращенцев, ты вела себя так, будто они — рабы, а ты спустившаяся к ним с небес нимфа. Ты не привыкла подчиняться.

Он отстранился. Посмотрел на меня сверху вниз. Мой взгляд кричал немое: Да ладно…

— Твое эго, я не знаю, как оно поместилось в этой хрупкой фигурке. Но оно размером с земной шар.

— Разве это плохо? — вступилась Катя.

— Это здорово. Она далеко пойдет. Но в данный момент это ей сильно мешает. Знаешь, что бы я сделал на твоем месте? — потянулся ко мне, прошептав в самые губы.

— Что? — вздернула бровью.

В его глазах загорелся хитрый огонек.

— Я бы пошел к Стрельцову, свел его с ума, допустив до золотой вагины, — положил руку вниз моего живота. — Я бы потерпел его выверты. Но каждый раз, когда бы он заставлял меня сосать его чертов хрен, я думал бы о циферках на моих счетах. О циферках, нолики которых увеличивались бы с каждым днем. Таким образом, к тому моменту, когда ему бы надоело мое шикарное тело, я был бы с офигительной такой подушкой безопасности. Свое дело, инвестиции, или любая другая фигня, способная прокормить меня.

Посмотрела на него удивленно. Какие умные вещи из развратного рта вылетают. А я ведь ничего толком и не знаю о нем. Все наше общение с Гео сводится к пьяным загулам и не более того.

— Ладно, давайте пить. Хватит грузиться, — Катюха подняла бокал.

Поступило предложение пойти на танцпол. Ребята были уже на пути, а я заглянула в телефон. Сообщений не было. Уже было хотела присоединиться к друзьям. Развернулась, слезла с барного стула, но моя голова вдруг поехала. Поняла, что падаю, но тело мое уже не слушалось. Вдруг чьи-то руки поймали меня.

Приняв вертикальное положение, обернулась, желая поблагодарить спасителя, но улыбка так и замерла.

— Адашев? Ты следишь за мной? — вырвалось на выдохе. Фу. Этот мерзавец снова трогал меня руками.

Прошлась ленивым взглядом по его фигуре. Сделала это специально, желая принизить козла. Но нужно отдать ему должное, выглядела эта сволочь дико сексуально. В кипельно-белой рубашке, темно синих брюках. А что это за часы на его запястье? Неужели Ролекс? Низ живота затопило желанием. А потом я сама себя одернула. С ума сошла, Леся? Это же Адашев. Ублюдок, не достойный даже доброго слова от тебя.

— Ты должна поехать со мной, — он произнес эти слова без тени улыбки. А я засмеялась.

— Че ты такой серьезный, а? — мне жуть как хотелось поиздеваться над ним. Вывести из себя. — Пошли, выпьем. Как никак старые знакомые… Школьные годы вспомним, а? У меня много воспоминаний, — прошептала у самых его губ, лизнув напоследок языком.

Он вдруг хватает меня за локоть. Его глаза прожигают во мне дыры. Но я то вижу, он уже завелся не на шутку.

— Может хватит строить из себя конченую стерву?

— Может выпьем?

Его глаза мечут молнии.

— А, я забыла, прости, — начинаю смеяться. — Ты же не любишь, когда пьет баба. Все свою мать алкоголичку вспоминаешь?

Я услышала его рычание.

— Ай, больно! — взвизгнула, когда он еще сильней сжал мою руку.

— А ты не делаешь выводы из жизни шлюхи-мамаши? — процедил сквозь зубы.

Я так не играю. Ты слишком предсказуемый, Марсель. Мне стало скучно.

— Че ты хочешь от меня, Адашев? Стрельцов приказал забрать меня и доставить?

Молчит. А у меня разыгралась фантазия.

— И тебя жестко поимеют, если ты не выполнишь приказ…

Подаюсь к нему. Вдыхаю его запах, чувствуя, как во мне закипает гнев и адреналин от того, что я собираюсь сказать.

— Сдохни, Адашев.

Резко вырываю руку из его хватки и быстрым шагом направляюсь к друзьям на танцпол. Теряюсь среди народа. Мне невероятно хорошо. В душе такой прилив сил! Наконец-то! Хоть в чем-то я сделала этого козла!