Глава 16

Адашев

Сука, вывела меня из себя на раз-два. Чертова заносчивая шлюха. Сорвался. На хера тронул ее? Сейчас же побежит к Стрельцову жаловаться. Мало мне было годовалой ссылки к его чокнутой жене. И все из-за нее… Как вспомню нашу с Лесей последнюю встречу, когда я как лох, к ногам ее. «Останься, я все решу». А она на деньги повелась. Его выбрала. Поднялся тогда в кабинет к Кириллу, злой был как черт. И вспылил. Такой ерунды наговорил, чуть морду ему не набил. Вспомню, смешно становится от тупости своей и наивности. И что в итоге? 365 дней терпел выкрутасы старой извращенки. Смотрел то на любовников ее, то на Стрельцова пьяного, который раз в неделю стабильно к ней являлся. А эта дурочка, Кравченко, свято верит в свое превосходство. Ведет себя как стерва конченая. Идиотка. И я как мальчишка повелся на это все…

Всю дорогу до ее магазина молчал. А самого раздирало изнутри. То и дело посматривал на нее в зеркало заднего вида. Понимаю, что она тварь, что даже мыслей моих не достойна. А все равно раз за разом смотрю. Ядовитая, опасная. Сраная черная мамба. Как глазищами своими посмотрит, ресницами взмахнет, так напрочь забываешь обо всем. И не заметишь, как тебя всего путами повяжет, и придушит.

Как только остановился, выскочила из салона словно ошпаренная. Зазвонил телефон. На экране высветилось «Карина».

— Марс, приезжай срочно. Она сорвалась…

Эти слова кипятком грудь обожгли. Дал по газам, выезжая на проезжую часть.

Спустя пятнадцать минут я был у клиники. Бросил кое-как припаркованную тачку, прошел за ворота. Карина стояла у дверей в компании сотрудников. Заметив меня, пошла навстречу.

— Привет, — обнял ее. Она прижалась ко мне крепко, прижалась губами к губам.

— Прости, я так соскучилась, — ее глаза были красными. Она стянула с переносицы очки, смахнула с лица влагу.

— Где она?

— Марс, она сбежала вчера днем.

— Бл*ть! Почему мне никто ничего не сказал?!

Взорвавшись, отошел от нее на пару шагов, запустив в волосы руки, сжал их пятерней. Физическая боль немного притупила ту, что разрасталась сейчас в груди вместе со страхом.

— Марс, они заметили только ночью, — принялась с волнением в голосе объяснять.

- Но шум поднимать не стали, пытались найти своими силами

— Что? — посмотрел на нее в неверии. — Шум они поднимать не стали?! Я за что им бабки плачу?! Чтобы они лечили ее! А вдруг с ней что-то случилось?!

— Марс, успокойся пожалуйста, — она продолжала успокаивать меня. В голосе дрожь, вижу что хочет подойти ко мне, но боится такого меня. Тут же не по себе стало. Выдохнул, прикрыв глаза, а потом подошел к ней и обнял за плечи.

- Сейчас злостью дело не решишь. Мы должны найти ее. Ты знаешь, куда она могла поехать?

Конечно, я знал. Есть только одно место, где она может быть.

Рванул к машине. Карина за мной.

— Останься здесь, — бросил ей, открывая водительскую дверь.

— Нет, я поеду с тобой.

Теперь в ее голосе звучала сталь. Это удивило меня. Посмотрел на нее внимательно.

Стоит в нескольких шагах от меня. Маленькая, худенькая, силы как у воробушка. Но столько в ней сейчас силы внутренней, столько решимости.

Подошел к ней, взял за плечи и поцеловал.

— Я сам все решу. Она моя мать и она — моя головная боль. Тебе не нужно смотреть на это.

Она вздрогнула. Прикрыл глаза, чувствуя себя последней падалью. Но по-другому не мог. Не знаю, чего ожидать от себя там, при встрече с матерью. А я не хочу, чтобы Карина видела меня таким. Ей и так в жизни досталось немало.

— Карин, прости. Но мне лучше самому, правда. Не хочу тебя нервировать, — провел пальцами по ее лицу. Она посмотрела на меня со слезами в широко распахнутых глазах.

— Я ведь не сахарная, Марс. Не закрывайся от меня. Ты же помнишь, мы договаривались, что будет все на двоих… и боль тоже.

Обнял ее покрепче, поцеловал в висок.

— Помню. Будь здесь. Я скоро привезу ее.

Запрыгнул в тачку и рванул с места. Поехал в свой прежний район.

Свет в окнах горел. В тишине улицы слышались крики и бранная речь с его стороны. Остановился на пару мгновений, дух перевести. Окинул глазами то место, что некогда служило мне жильем. Бл*ть, дом, родимый дом. Посмотрел с горечью на слегка покосившееся строение и понял, что не имею ни малейшего желания провести здесь хотя бы минуту. Все добрые чувства стерли последние годы проживания.

Открыл калитку и зашел внутрь. Входная дверь дома была нараспашку. Кумар и дикая вонь — вот она, ее любимая атмосфера.

— Ах ты ж, сука! — раздался мужской возглас, а затем последовали звуки ударов. Рванул вперед. В зале, посреди стола лежала мать, а сверху нее пытаясь забраться, какой-то ублюдок сжимал ее руки.

Накрыло чернотой в секунды. Рванул его зашкварник и с размаху заехал в рожу. Тот завалился на пол. Схватил за патлы, потащил за собой из дома. Взвыл, падла.

Выбросил его на улицу.

— Ты кто, бл*ть, такой?! — взревел, сплёвывая сгустки крови. Вместо ответа с ноги ему зарядил прямо по роже.

— Еще раз подойдешь к ней, я тебя прикончу и закопаю за оврагом. Понял меня, у*бок?

Замычал. Схватился за окровавленный нос, пытаясь подняться. Я не стал его больше трогать. Дал уйти. Как только калитка закрылась, вернулся в дом.

В комнате настоящий п*здец. Бутылки, грязные вонючие шмотки и старые одеяла. Сраный бомжатник — вот во что она превратила наш дом. Мать сползла со стола, разбив бутылку водки. Ее выворачивало прямо на пол. А у меня внутри все гудело. Ненавижу. Сука, сколько еще я должен буду иметь дело с этим дерьмом? Сколько еще мать будет заставлять меня опускаться?

— Пошли, — схватил ее за руки. Завыла, пытаясь отбиться.

— Я сказал пошли!

Буквально затащил ее в уборную, наклонил головой в ванну и врубил ледяную воду.

— Отстань, сука!

Снова окатил водой. Закашлялась.

— Отстань, — она пыталась оттолкнуть меня, ударить. Я продолжал удерживать ее то и дело окатывая ледяным душем.

Внутри меня полыхало. Стоило огромных усилий, чтобы удержать себя в руках.

Спустя несколько минут она наконец ослабла. Вырубил кран, потянулся за полотенцем. Накинул ей на голову и опустился обессиленно на край ванны.

Услышал ее плач. Сползла на пол, зарыдала. Бл*ть. Ненавижу все это.

— Почему ты не отстанешь меня? Просто не трогай! — кричала она себе в ладони.

— Ты сдохнуть хочешь?

Подняла глаза на меня.

— Хочу! Может и хочу! Хватит меня доставать! Отстань уже, уходи, как сбежал твой папаша!

От ее слов внутри все скрутило.

— Я не мой папаша, — прорычал сквозь зубы.

- И никогда не бросал тебя, если ты не заметила. А вот ты кинула меня, мама! Ты заставила меня иметь дело со всем этим дерьмом! Грязью и быдлом! Посмотри на себя — рванул ее за воротник, поднял, потащив в коридор, к старому залапанному зеркалу.

— Посмотри на что ты стала похожа! Старуха убогая! Посмотри на свой вид! Во что ты превратила мою мать! А?! И ты говоришь кинуть тебя?! Да у меня кроме тебя никого, бл*ть, нет и не было! Никого, мама! Ты со старшей школы травишь мою жизнь водкой! Я устал! Я на войну ушел, только чтобы не видеть всего этого! Думал сдохну там и дело с концом! Нет, не сдох. Вернулся, а мой ад продолжается!

Она зарыдала… Я кричал. Только сейчас понял, что по лицу что-то мокрое потекло. Смахнул рукой. Фу, бл*ть. Слабак чертов.

Схватил ее за плечи, встряхнул так, что зубы ее клацнули. Она смотрела на меня и рыдала.

— Короче так. Если ты хочешь убить себя, вон, прыгни с высотки и дело с концом. Закопаю и буду жить дальше. Но если в твоих пропитых мозгах осталось еще хоть что-то живое, если в тебе есть хоть грамм совести, то сейчас ты умоешься, сядешь в мою машину и поедешь в клинику, где пройдешь полный курс реабилитации, мама. А потом мы решим вопрос с нашей жизнью.

Она молчала. Ее выворачивало, только на этот раз от слез. Она обняла меня и разрыдалась еще больше. Прикрыл глаза — внутри гудело все от перенапряжения.

— Хорошо, я поеду, поеду… прости меня, сын…