Глава 18

Леся

Забежала на второй этаж. Достав с гардеробной чемодан, принялась бросать в него шмотки. Внутри все горело. Хотелось реветь в голос. Хватит! Довольно с меня этого дерьма! Просто, нахрен, пусть валит из моей жизни! Ненавижу!

Услышала, как хлопнула входная дверь, дотащила чемодан и толкнула его вниз с лестницы.

— Адашев, ты приперся?! Ну так неси чемодан!

Развернувшись возвращаюсь в гардеробную. Стаскиваю с вешалки одежду, бросаю на пол. Оборачиваюсь, желая найти еще что-нибудь, куда можно будет запихнуть вещи и замираю в испуге. Передо мной, на расстоянии двух шагов стоит Стрельцов. Я пытаюсь пройти мимо, но он грубо хватает меня за руки и пригвождает к стене.

— Какого хрена ты творишь?1 Ты совсем с катушек слетела? — в его голосе нет ничего кроме злости. А меня разрывает от боли, от желания сбежать и больше никогда не видеть его. Вырвать из сердца с мясом.

— Ухожу от тебя! От лживого куска дерьма!

Он сжал мой подбородок, надавил пальцами на щеки так, что я мой рот замер в немом «о».

— Еще раз назовёшь меня подобным образом, пожалеешь, — прорычал.

Убрал хватку с лица, продолжая прижимать к стене.

В глазах стояли слезы. Этот ублюдок расплывался передо мной. Только он может так умело и ловко делать мне больно.

— День рождения, Кир. Я никогда не просила о многом! — мой голос был утробным. Грудь сковало спазмом, а по лицу текли слезы.

- Я упрямо ждала тебя по ночам, пока ты был непонятно где! Но ты даже не пришел, ты не приехал ко мне! А потом я вижу тебя с ней. Все твои слова — ложь! Ты просто использовал меня!

— Т-ш-ш, — он зажимает мне рот ладонью, приближается вплотную. Его губы начинают покрывать поцелуями мое лицо.

— Так надо было, слышишь? Я не мог позвонить. Не было возможности. И то, что ты увидела, это просто деловая встреча — не более. Нас ничего не связывает, слышишь? Кроме денег — ничего, — он стал водить руками по моему телу, забрался под ткань блузки. Его рука накрыла полушарие моей груди. По моему лицу все еще текли слезы, обида сжирала меня изнутри. Я все еще злилась, но он что-то делал со мной. Гнев утихал с каждым последующим касанием. Почувствовав, что мое сопротивление ослабло, он немного отстраняется, отпуская меня.

— Ты же знаешь, я хотел, Леся, но не все бывает так мы планируем, — он смотрит в мои глаза, внимательно, с нежностью. А я задыхаюсь. Чувствую себя последней слабачкой, но ничего не могу сделать. Просто таю.

Он упирается лбом в мой. Гладит мои скулы, мою шею.

— Ле-е-сь…

— М-м-м? — отвожу глаза, плачу. Не хочу так просто сдаваться. Хочу, чтобы он наконец бросил эту чокнутую Холеру. Да она никогда ему развода не даст! С ней только ссорой, только через скандал! Она же сумасшедшая! Я не забуду, как она перекрыла мне кислород, после нашего разрыва. А теперь Стрельцова держит и не дает ему уйти.

— Лесь, — он так близко, его так много. Моя голова кругом идет. — Давай уедем. Улетим отсюда хотя бы на неделю…

Его слова режутся острым лезвием. Да не это мне надо, Стрельцов! Ты мне нужен. Не хочу так больше. Устала.

— Я так больше не могу, слышишь? Не могу-у-у-у — взвываю.

— Тише, девочка. Тише. Все будет, слышишь. Не гони события. Потерпи. Все будет у тебя, — он сдувает слезы с моих ресниц, а потом целовать начинает. Его близость, как и всегда сносит крышу и как бы ни злилась, я отдаюсь ему с той же готовностью и жаждой. Но в душе настоящий хаос. И его не заглушить ни одним даже самым крышесносным сексом.

— Уйди от нее. Я не хочу, чтобы ты был с ней… — шепчу, когда он выпускает из плена мои губы. Его руки ласкают мое тело, его язык заставляет кожу покрываться мурашками. Но внутри все еще клокочет от боли.

- Ты же понимаешь, что она специально закатила тебе истерику. Она знает про нас! Она просто хотела испортить мне настроение…

Отстраняется на миг, смотрит на меня сердито.

— Не мели чушь. Она не знает о тебе…

— У нее Адашев целый год в услужении был. Он и сказал. Лера умеет выуживать информацию и делает это мастерски!

— Адашев не идиот. Он знает свою работу и делает ее четко и слаженно. Леся, — его руки обхватывают мои скулы. Он заставляет посмотреть в свои глаза.

— Давай оставим эту тему, чтобы не портить друг другу настроение.

Я поднялась с его колен. Он попытался поймать меня, но я не далась.

— Знаешь что, Кир. Может тебе и остаться со своей женой? И дать мне строить себе жизнь?

Он рванул с кресла. Так быстро, что я неуспела сообразить, как снова оказалась в крепкой хватке его рук.

— Я — твоя жизнь. И ты моя, ясно тебе, Леся? Если ты думаешь, что я позволю какому-нибудь сосунку трогать мое, то сильно ошибаешься. Послушай меня, не истери и не делай нервы. Лера — моя жена. Мы прошли с ней многое в том числе и сметь ребенка. Какого бы монстра она не выставляла из меня, как бы ху*во не отзывалась — это ничего не меняет. Я не брошу ее на произвол судьбы, я сделаю все правильно, дав возможность жить хорошо всем. Ты поняла? — его пальцы усилили давление. Я кивнула, хотя в душе кричало противоречие.

— Так что закрой эту тему до тех пор, пока я не приду и не покажу тебе свидетельство о разводе. Это случится. Но не тогда, когда тебе надо. Это произойдет, когда настанет время. Все поняла?

Я кивнула. Глаза снова заволокло пеленой.

— Ну вот и хорошо, детка, — прошептал, спустившись пальцами по длине шеи. Другой рукой коснулся моих ягодиц, нагло проник пальцем под белье. Тело тут же отреагировало на его ласки. Низ живота наполнило истомой. Теперь мне стоило еще больших усилий не показывать ему, как сильно я нуждаюсь в этом…

— Я теперь я хочу окунуться в тебя с головой, — прошептал, покрывая мою шею поцелуями.

— И забыть обо всем. А завтра мы едем с тобой в ресторан и проводим это день так, будто не сегодня, а завтра твое день рождения.

***

Он лежал с закрытыми глазами. Кир сейчас был далеко от меня, его сон был глубоким. А я все уснуть не могла. Прижималась к его горячему крепкому телу, наблюдала за тем, как дрожат его непростительно для мужчины длинные ресницы.

Какой он все-таки красивый, зараза! И знает ведь о том, как хорош. И прекрасно пользуется этим. Ведет себя со мной как г*ндон. Понимаю, что бежать от него нужно. Чем быстрей, тем лучше. Не хочу, чтобы слова Адашева, сказанные им возле клуба, оказались правдой, гоню от себя прочь эти мысли. Сердце чертовски упрямое и настырное. Как только вижу Кира, от одного лишь касания его — в груди под сто сорок и ноги ватные. На все готова ради него… Не отпущу его, не отдам так просто. Ни одной сучке, пусть даже королеве красоты.

Поднимаюсь осторожно. В свете луны быстро нахожу свой халат. Накидываю шелковую ткань на плечи и спускаюсь вниз.

Не спится мне, тревожно что-то. Нахожу в сумочке две последних сигареты. Закуриваю и устраиваюсь на подоконнике кухни. Смотрю напряженно в звездное ночное небо, и тошно мне. От всего, что происходит вокруг. Почему так сложно все? Разве не достойна я того, чтобы быть единственной? За весь этот год верной была. Любила, делала все так, чтобы лучшей быть — готовка, саморазвитие, в бизнес вопросах подсказывала, всегда готовая выслушать и помочь. Трахалась самозабвенно так, каждый раз, как последний. И что ему еще нужно, а? Чего не хватает? Развестись с ней не может… Что ж за сука то такая эта Холера.

Внутри снова закипает злость. Вдруг на столе в темноте комнаты загорается экран телефона. Это не мой. Айфон Кира наверху.

Приближаюсь к столу. Беру в руки. Самсунг. Может это второй Стрельцова? Тайный телефон? Вижу высвеченное на главном экране сообщение вотсапа.

Лера: «Я тебя люблю»

Гнев затопляет каждый уголок организма. Сама не понимаю, что делаю — пальцы сами собой набирают тест.

«Он меня тоже любит. Но сейчас спит»

Отправлю. По телу проносится дрожь — меня знобит. Жадно затягиваюсь сигаретой, выпускаю дым в темноту, не своя взгляда с экрана.

Звонок. Она. Бл*ть. Затягиваюсь сигаретой. Думаю. Сжимаю в пальцах телефон. А потом словно обухом по голове: «Да какого черта?! Почему я скрываю? Пусть знает, пусть понимает, что я есть у него!»

— Слушаю тебя, Холера, — шепотом в трубку. На той стороне молчание. Я словно вижу ее искривленное злостью лицо, ее едкий взгляд.

— И давно это у вас?

— Прилично. Отвалила бы ты уже.

Сбрасываю вызов, улыбаясь про себя. Ну вот и все. Я сделала первый шаг. Он — мой. Сожру всех, но его не отдам.