Глава 19

В один мах опрокинул в себя стопку. Десятая или двадцатая? Один хер не берет. Уже язык не ворочается, все тело — как кусок гребаного желе. А в голове до сих пор — она. Сука. Ничем ее не вытравишь, ни одной кислотой ни одной заразой. Закрываю глаза и вижу ее, как она трахается со Стрельцовым, как ее длинные ноги обхватывают его, как ее пальцы тонкие впиваются в его спину. Стоны ее в ушах, крики. Там, внутри засела, в груди. Разодрать себя хочется на части, вынуть все наружу, вышвырнуть вместе с сердцем. Нах*й все это дерьмо. Не нужно мне этого! Не надо, бл*ть! Заткнись!

А она снова и снова, издевается. Его зовет по имени и стонет. Ох*енно ей под ним. Зачем, спрашивается, только поперся наверх в дом? Кофту ее отдать хотел — смех срывается с пьяных губ. Кофту. Кого ты обманываешь, дебил?! Ее ты хотел увидеть, успокоить хотел. После того как Стрельцова с женой увидела, думал, наконец поймет, на какое дерьмо променяла меня. Ведь все бы ей отдал, и деньги бы нашел ей на брата. Да весь мир к ее ногам бы положил. А ей не надо моего мира, и меня ей не надо. И никогда не нужно было.

Вытянул из кармана пачку банкнот, кинул на стойку и пошел на улицу. Сколько сейчас времени? Ночь или уже утро? Не помню сколько я здесь. Все пытался вытравить ее из башки. И нахрена, спрашивается согласился быть ее водилой? Работал же с Холерой — и нервы спокойны были и эту тварь не видел.

Идиотка последняя. Он ей лапшу вешает на уши, а она ведется. Словно и рада этому. Потекла моментально, и куда вся злость делась, спрашивается? Только меня ненавидеть красиво у нее выходит.

Курить охота. Потянулся в карман за сигаретами. Вместе с пачкой достал мобилу. Экран горел. Входящий вызов от Карины.

— Да, — проговорил в трубку, зажав между губ сигарету. Подкурил и сделал затяжку глубокую.

— Ты где, Марс. С тобой все в порядке?

Услышал волнение в ее голосе. Тут же чувством вины шарахнуло. Бл*ть, ну что я за кретин такой? Верная, хорошая ждет меня дома, сердце рвет себе, а я из-за какой-то шкуры убиваюсь.

Почесал задумчиво затылок, пытаясь вспомнить, где оставил тачку. Посмотрел на вывеску.

— В баре «Соренто», который в паре кварталов от дома.

— Поняла. Сейчас буду.

***

Голова раскалывалась. Еле поднялся. Заметил у тумбы стакан воды и таблетку. Быстро проглотил и отправился на поиски Карины.

Все произошедшее вчерашним днем калейдоскопом в голове. Черт, подумываю всерьез о том, чтобы поменять работу. Но Стрельцов вряд ли так просто отпустит.

Я нашел ее в гостиной. Она сидела в кресле, спиной ко мне. Ее фигура была такой тоненькой — кажется, еще больше исхудала за последние дни. Хотя, куда еще больше? Все через себя пропускает, никак не научится беречь нервы и посылать этот мир к чертям.

В последнее время практически не провожу с ней времени — как только Стрельцов перевел меня к Кравченко, как с катушек слетел. Сутками с ней вожусь.

Карина услышала мои шаги. Обернулась. Напряженная вся, кажется плакала — глаза красные. Бл*ть, неужели я наговорил х*йни какой, будучи в пьяном угаре? Или того хуже? Да нет. Не мог я ее и пальцем тронуть. Кого угодно, но только не Карину.

— Привет, — подошёл, обнял, слегка касаясь губ. Отвернулась.

— Я завтрак приготовила. Пойдем, тебе поесть нужно, — голос тихий, пытается скрыть эмоции. Но ей больно. И понимание этого режет по нутру.

Киваю. Плетусь в ванную. Кое-как прихожу себя под холодным душем. Спустя десять минут я за столом.

Завтракаем в полной тишине. Честно говоря, кусок в горло не лезет, но я ем все, что она мне наложила.

Карина заговаривает первой.

— Маме получше сегодня. На терапии разговорилась. Это большой прорыв.

Кивнул. Посмотрел на нее.

— Ты на работу сегодня? — спрашивает неуверенно. Боится получить положительный ответ.

— Нет, давай с тобой день проведем. Хочешь, можем погулять в парке, сходить по магазинам или за город съездим.

Улыбнулась, взяла тарелки со стола и принялась грузить в посудомойку.

— Карин, — подошёл, обнял ее сзади, коснулся шеи губами. Вздрогнула. Чувствую, как напряглась в моих руках.

— Это она? — прошептала.

— Кто?

— Она снова появилась в твоей жизни?

Кипятком окатило от ее слов. Откуда знает? Я ведь ни слова не говорил. Так вот почему вся напряженность и заплаканные глаза. Развернул ее в руках — прячет взгляд. Подцепил пальцами подбородок, поднял ее лицо так, чтобы смотрела на меня, чтобы не закрывалась.

— Тебе не о чем волноваться, слышишь?

Кивнула. Видел как блеснули слезы в глазах.

— Это случится… — усмехнулась нервно, отстраняясь. — Я всегда знала, что рано или поздно это произойдет. Олеся вернется в твою жизнь и заберет тебя у меня… Ты просто не сможешь противиться…

Меня злили ее слова. Разве Карина не понимает, что рвет ими душу нам обоим?

— Нет, — произнес твердо, в раз пресекая ее истерию. — Ты не потеряешь меня не из-за кого, Карин. Разве ты забыла, сколько мы прошли вместе за этот год? — обнял ее. Прижалась. Молчит. Но чую, что не верит.

— Марс, ты любишь ее. Первая, больная любовь не проходит. Токсичная она, разъедает тебя каждый раз, заставляя из стороны в сторону бросаться. То любишь ее, то ненавидишь люто. Такое чувство, ничем не вытравишь, и ты не сможешь, — она говорила это с улыбкой и печалью в голосе. Так, будто уже все решила. За нас решила, даже не спросив меня.

— Это все полная хрень! — сорвался. Отошел от нее. Карина продолжала стоять посреди комнаты, не двигаясь. Ей было страшно, я чувствовал это. И ненавидел себя в данный момент, потому что заставлять ее бояться — это последнее, что я хотел бы сделать.

Подошел, взял ее за плечи, встряхнул немного, чтобы в себя пришла.

— Ты вытянула меня со дна. А она — конченая шлюха, такая же как и ее мать.

Карина нахмурилась. Потянулась ко мне рукой, провела пальцами по скулам.

— Марс, ее мать ни в чем не виновата. Люди могут разлюбить, и в этом нет вины, и нет ничего страшного.

Я не был согласен с ней. Может потому, что еще не дошел до того уровня духовного роста, чтобы научится прощать. Так всегда говорит Карина, когда речь заходит о моих ранах. Она же простила. Конченого ублюдка, который в течение пяти лет издевался над ней. Вот так в один день взяла и простила. А я не могу.

Потянулся к ней. Коснулся нежно ее губ.

— К черту их всех. Сегодня я хочу думать и говорить только о тебе, — прошептал, продолжая осыпать ее лицо поцелуями. Засмеялась. Обвила мою шею руками и прижалась к губам. Вкусная, нежная, хрупкая. Я так привык, что она рядом. Привык залечивать раны ею, привык боль глушить. И я уверен, она делает точно также. И я не позволю никому сделать ей плохо. Особенно наглой, отвратительной суке, возомнившей о себе невесть что.

***

— Ты уверена, что туда нужно класть именно два стакана муки?

Карина выглянула из проема комнаты. Ее глаза жадно прошлись по мне.

— Тебе идет этот фартук, — она облизнула губы. А я засмеялся.

— Надеть его поверх трусов — было не лучшей идеей?

Карина подошла ко мне. Ее волосы были распущены, они спускались нежными волнами по ее хрупким плечам. Девушка обняла меня со спины, запустив руки под ткань фартука.12727c

— Лучшей идеей было бы совсем не надевать трусов, — ее ладонь легла на область паха.

— Эй, ты рискуешь остаться без сладкого, — засмеялся, кивнув на безобразную массу, по идее, должную быть тестом для бисквита.

— Я уже нашла себе сладкий кусок пирога, — ее губы скользнули по моему плечу. Я повернул ее в руках, подхватив под бедра, приподнял и посадил на столешницу, устроившись между ее ног.

Она с готовностью прижалась ко мне. Наклонившись, принялся целовать Карину. Вдруг раздался звук мобильного.

— Возьми трубку, — прошептала, отстранившись.

— К черту их, — скривился, снова целуя ее.

— Марс, а вдруг что-то важное?

Карина была настроена серьезно. Прикрыл глаза. Ладно, черт с ним. Направился в коридор за телефоном. Входящий был от Кирилла.

— Да, — принял вызов, вернувшись к ней.

— Срочно приезжай ко мне в офис. Будешь занят до утра, — его голос был жестким. Что-то случилось.

Я посмотрел на Карину. В ее глазах промелькнула грусть. Она улыбнулась.

— Работа есть работа. Я допеку пирог.

***

Как только подъехал, отзвонился ему. Стрельцов велел ждать в машине. Мне было не по себе. Не знаю, что за чертовня происходит, но мне не нравилось это.

Вышел из тачки, закурил. Кир появился в дверях. Выглядел напряженным. Пройдя к машине, устроился на пассажирском. Затянувшись напоследок, выкинул сигарету, сел на водительское.

— В «Бутерброд» поехали, — бросил короткое. Я был удивлен. Мы не были в клубе уже больше года. С чего это вдруг Стрельцов решил навестить его? И что у них с Кравченко?

А потом сам себя отругал. Какого хрена, снова думаю о ней? Какая мне вообще разница.

Через двадцать минут мы были на месте. Я припарковал тачку, но Стрельцов не спешил выходить.

— Ты мне нужен сегодняшней ночью. Для тебя будет важное задание, — он открыл свой кожаный портфель, вытянул оттуда увесистую пачку купюр.

— Что за дело? — вены скрутило от предчувствия беды.

Он посмотрел на меня задумчиво. Кир был пьян — от него разило алкоголем. Он улыбнулся, а потом выдал то, что я ожидал от него меньше всего.

— Трахнешь суку у меня на глазах.