Глава 2

Я не собиралась к ней идти. Нет, мысли были, и я весь последующий день, будучи за кассой супермаркета, обдумывала предложение Ворошиловой. С одной стороны, все выглядело заманчиво. Может, Катя займет мне бабла или найдет работу? Вот только мне упорно казалось, что Ворошилова хочет подгадить. Я мало с кем сближаюсь. И если уж человек напортачит, так доверия и вовсе не вернуть. Не могла я раскрыть перед ней душу несмотря ни на что. Но за завтрак ей огромное спасибо. Наелась так, что до вечера подташнивало.

В одиннадцать ночи, уставшая и замерзшая, переступила порог своей жалкой комнаты. Из окна дул сквозняк, в кухонных шкафах я не нашла ничего другого кроме как одной трети упаковки старых макарон. Прикрыла глаза от усталости. Меня мутило. Организм был обессиленным. Мысли о том, что в этой дыре мне предстоит провести еще одну ночь, делали мне плохо. Нет. Куда угодно, только не здесь.

Схватила рюкзак с пола, порывшись в нем выудила визитку, оставленную Катей. Ее квартира находилась на другом конце города. Автобусы уже не ходят. Значит придется Ворошиловой оплатить мне такси.

***

— Проходи, — Катя выглядела нерадостной. То ли ее напрягла моя наглость с оплатой машины, то ли она вообще пожалела о том, что позвала меня. Ворошилова придержала для меня входную дверь, кутаясь в шубу. Ночь была морозной, да еще и со шквалистым ветром.

— Я уже думала, ты не придешь, — проворчала она, проходя через просторный и светлый вестибюль к лифту. Пока ждали кабину, я жадно рассматривала окружающее нас великолепие. Такое ощущение, что не в жилой дом попала, а в Екатерининский дворец. Колонны, лепнина на потолке, дорогущий ковер на мраморном полу. Страшно представить, сколько может стоить квартира в таком доме.

— Эй, ты чего зависла? Идем, — Катин голос вырвал меня из раздумий.

Ворошилова была уже в кабинке. Быстренько прошла за ней.

— Ты прости, у меня беспорядок жуткий. Дом работница подвела. Заболела, грипп у нее что ли… — поморщившись, проговорила Катя, теребя в руках связку ключей.

— Да, не проблема, — я пожала плечами, решив, что Ворошилова таким образом набивает себе цену.

Мы вышли на двадцатом этаже. Катя открыла дверь и сделала знак проходить.

Вот тут-то и произошло настоящее ВАУ. Я прошла вглубь ее жилья, и с каждым шагом глаза мои расширялись все больше. Безумно дорогой ремонт, две просторные комнаты и гостиная с панорамными окнами, из которых весь город словно на ладони. Здесь все было по высшему разряду: от мебели, до посуды на барной стойке. Мне страшно было даже по полу ходить, казалось своими старыми носками замараю все великолепие.

— Ты не стесняйся, бросай свой рюкзак. Голодная? — раздался Катин голос со стороны кухни. Я прошла к ней, остановилась в дверях комнаты.

— По мне так заметно?

Усмехнулась.

— Судя по утру, в кафе… думаю, ты снова голодна, — она заглянула в холодильник. — Пусто. Ну ничего, сейчас суши закажу.

На удивление Ворошилова была весьма гостеприимна. Да и чувствовала я себя у нее вполне расслабленно. Вручив мне полотенце, Катя отправила меня в ванную, пока еда была в пути.

Ванная, как и вся квартира была словно произведение искусства. Столь огромная разница между моей халупой и квартирой Кати заставляла чувствовать себя последним дерьмом. Но сейчас я гнала все мысли куда подальше. Раз уж пришла сюда, нужно пользоваться ситуацией по полной, а не играть в обнищавшую, но гордую аристократку.

Я устроилась в горячей воде, наслаждалась теплом. Открывала все по очереди пузырьки ее шампуней и кремов и пробовала все, как и велела Ворошилова.

Наконец-то я согрелась. Казалось из меня сейчас выходил холод, скопленный за всю зиму. Закутавшись в свежий махровый халат, я посмотрела на себя в зеркало. Подумать только, после Катькиного шампуня волосы были такими мягкими. Кожа на лице местами пересушена, так что я воспользовалась ее кремом. Рассматривала себя в отражении зеркала, пытаясь представить, какого это жить в таких условиях. Иметь возможность купаться в тёплой ванне, пользоваться дорогущей косметикой и пахнуть также превосходно, а не дешевым лавандовым мылом. Я поставила на место флакончик ее духов. Аромат распространился по всей комнате.

Вдруг раздался стук в дверь, заставивший меня вздрогнуть.

— Эй, ты там не уснула, подруга? Суши приехали, пошли, будем откармливать тебя!

***

— М-да, Леська, потрепала тебя жизнь, — вздохнула Катя, наполняя очередной бокал шампанским. Я улыбнулась, запустив в рот последний ролл. От еды и алкоголя меня сильно разморило. Сейчас поспать бы, но Ворошилова все никак не унималась.

— Короче, подруга, не дам я тебе пропасть. Кажется, я знаю, как тебе помочь, — тоном заговорщика произнесла она.

— На панель не пойду, — буркнула в ответ, Ворошилова засмеялась.

— Пф-ф. О чем ты, девочка? Разве я похожу на ту, кто на панели стоит?

Я молчала. Катя состроила обиженную мордашку.

— Я дам тебе шанс заработать. Один шанс, и ты его не проморгай. Если все сложится как надо, будешь жить как я, может даже лучше, — нарисованная ей перспектива заинтересовала меня.

— Только ты должна понимать, насколько все серьезно и приведя тебя в это место, я рискую. Поручаюсь за тебя. И если ты накосячишь, то попадем мы обе, — предостерегающе посмотрела на меня.

— Да ты не тяни, Кать!

— Насколько ты хочешь этого? — прищурилась. Черт, она меня начинает раздражать.

- Я учусь, а после занятий впахиваю за долбанной кассой в захудалом супермаркете. Я отдаю практически все деньги Ване, оставляя себе косарь на житье. И даже тех денег, что я отдаю ничтожно мало. Я хочу помочь своему брату, я хочу вылезти из этой ямы. Есть хочу каждый день, хочу спать в теплой кровати и носить красивые шмотки. Знаешь Кать…, — немного подумав, решила внести корректировки. — Про панель, это я загнула. Если есть реальный шанс, ты предлагай…

Катька ухмыльнулась.

— Короче так, есть один клуб. Но попасть туда с улицы — никак. Как гости, так и персонал — строго по рекомендациям.

— Что за клуб?

- Приходят богатые папики и дамочки провести вечер, найти себе постоянку. Снимают «коть», «зай», платят им деньги и заводят отношения. Все просто. Если повезет и ты сильно понравишься, будешь спать постоянно с одним или одной.

— Одной? — мне показалось, что я ослышалась. Но Ворошилова закатила глаза.

— Я же сказала, что снимают как «коть», так и «зай». Коти — парни. Заи — девочки. Их могут брать себе на постоянку как семейные пары, так и мужики или дамочки.

Я чуть не поперхнулась шампанским. Но не желая выглядеть в Катькиных глазах отсталой леметой, сделала вид, что все нормально.

— И что они делают с ними? Семейные пары…

— Бутерброд они делают. Ты как маленькая, Лесь. Ты хоть не это… не целка? — мне даже немного обидно стало от ее пренебрежительного взгляда.

— Да ну тебя. Кто у нас в девятнадцать целка?

— И то верно, — кивнула Ворошилова. — Ты красивая, стройная, оденем тебя и подцепишь папика. Станешь хорошей такой зайкой. Сделаешь все правильно, купит тебе такую же квартиру, будешь кататься на тачке дорогой и бед не знать. Все у твоих ног будет, но главное — постоянный заработок. И Ваньку на ноги поставишь и накопить сможешь.

Это был аргумент. Весь этот год я трудилась, не покладая рук. Как мать укатила за бугор, так все трудности легли на мои плечи. Я старалась для брата. У него кроме меня никого не осталось. Но я не вытягиваю. И сейчас Катя маячила передо мной слитком из золота. Разве я могла отказаться?

— Зачем тебе это, Кать? Зачем помогать мне?

Ворошилова пожала плечами.

— Я виновата перед тобой. Черт меня дернул тогда так поступить… И все это время чувство вины съедало. Да и не хватало мне тебя очень, — пододвинувшись, она обняла меня за плечи.

— Здесь так мало искренних людей, мало тех, кто знает тебя настоящей…Ты такая, и я не хочу тебя терять.