Глава 21

Марс

— Отвали от меня! Ненавижу! — она не сопротивлялась. У нее просто сил на это не было. Пребывая в каком-то отупении, словно в наркотическом дурмане, Леся продолжала стонать, время от времени поливая меня ругательствами. А я и рад был этому. Пусть ненавидит, имеет полное право. Пусть злиться, пусть бьет меня, кусает. Только не вот это все…

Опустил глаза на нее. И тошно стало.

— Успокойся, я не трону тебя, — прошептал, вынося из клуба на руках.

В этот момент я чувствовал себя конченным трусом, слабаком. То, что произошло в клубе, то в чем я принимал участие — это гадко. Это, бл*ть, не поддается никакому оправданию.

Смотрел на нее, на глаза ее заплаканные, на искривленное от боли лицо. Она съёжилась на пассажирском. Сейчас и следа от стервы не осталось. Не было тут и капли высокомерия. Сломанная, растоптанная, обманутая маленькая девочка.

Внутри все закипало, с каждой секундой огонь, разгоревшийся в груди становился все жарче. Все невыносимее было сдерживать себя. Блять. Любила ведь его, правда. Конченного ублюдка, зажравшегося, считающего всех окружающих грязью под собственными ногами. Он уверен, что за свои бабки может купить весь мир. И творит все, что взбредет в его больную голову.

Давно бы ушел от него. Но он повязал меня по рукам и ногам. Сука! И выхода нет никакого. Только марионеткой его быть. Позволять ему творить с нами эту нездоровую х*йню.

Рванул по газам, сжал руль до скрипа кожи. Ее тихие всхлипы, ее слезы горькие — все это отдавало болью, веревкой на шее затягивалось, заставляло чувствовать себя еще большим дерьмом.

В голове пульсировало. Бл*ть, пьяный в стельку. Как только вошел в клуб, когда увидел ее веселую на танцполе, рядом с ее дебильной подружкой, понял, что не смогу… Просто, нахрен, пошлю все в задницу и развернувшись, съеб*сь. А потом разговор наш со Стрельцовым вспомнил, и в сотый раз понял, что выхода нет. Ничего умней не придумал, кроме как нажраться в хлам. Чтобы не помнить, чтобы не понимать и не чувствовать. Чтобы смылось все с памяти. Чтобы не так тошнило от самого себя.

Перед глазами то и дело вспыхивали сцены того, как я трахал ее в клубе. Как те ублюдки пялились на нее, как жадно пожирали глазами. И Стрельцов — падла. Он просто отдал ее в пользование мне. Знал, сука, что есть у меня к ней чувства. Специально сделал все это, унизив, показав мне мое место. Окончательно сломав то маленькое, хрупкое доброе, что было между мной и Кравценко.

Мудак чертов. Хотя, большим мудаком здесь оказался я.

Не знаю, как добрался, и не разъ*бал машину в хлам. Ноги еле держали. Вышел на улицу — меня вывернуло пополам. Было так хреново — лучше бы пулю в висок, чем это.

Подошел к ее двери. Она все так же лежала, прикрыв глаза. Не двигалась, но из-под подрагивающих ресниц то и дело лились слезы.

Распахнув дверь, поднял ее на руки. Пока нес ее в дом, она молчала. Только плакать стала еще сильней. Я уложил ее в постель, укрыл одеялом. А она руку мою схватила, смотрит сквозь темноту ночи в глаза мне.

— Ты такая же шлюха, Адашев, — шепчет тихо. И каждое слово — сущая правда.

- Думаешь ты лучше? Сколько он тебе бабла дал? Или ты просто так, энтузиаст?

Прикрыл глаза. Сука-а-а! Наклонился, и в висок ее поцеловал. Она дернулась.

— Он свободу мне дал. Прости, Лесь. Видимо, ты права была. Я то еще дерьмо.

Поднялся и вышел из комнаты. Спустился вниз. В спортзал. Не включая свет, скинул с себя рубашку и рванул к груше. Удар. Снова и снова. Десятки, сотни ударов. Я бил снаряд, не переставая. Я вымещал на него всю злость на себя, свое бессилие и боль. От каждого удара прокатывало болью по рукам, кровь пачкала кожу снаряда, но так было проще. Я бил пока мое тело не потеряло способность держаться в вертикальном положении. А когда силы иссякли и в глазах потемнело я просто свалился на пол. Лежал и смотрел в окно, рыдая как последний слабак от бессилия. Руки онемели от боли, голова раскалывалась. Я улыбнулся. Вот так намного проще. Так приятней. Потому что так внутри почти не болит.

Днем раннее

— Ты трахнешь ее у всех на глазах.

Я посмотрел на него. Не знал, то ли смеяться мне, то ли въебать ему про меж глаз.

— Нет, Кир, прости, но я в эти игры не играю.

Стрельцов затянулся сигаретой, посмотрел на меня задумчиво.

— Это ты меня не понял, Марсель.

Он открывает ящик рабочего стола. Вытягивает оттуда пачку банкнот. Швыряет несколько сотен купюр мне.

Смотрю на это дерьмо и удивлюсь тому, насколько этот ублюдок обнаглел в конец.

— Кир, ты не понял. Эти бумажки не заставят меня сделать это. Слушай, Леся та еще сучка, но и она не заслуживает подобного. Да никто не заслуживает…

Он резко поднялся из-за стола. В секунду преодолел между нами дистанцию, нависнув надо мной. Я продолжил расслабленно сидеть в кресле.

— Ты забыл о том, что должен мне, Марс?

Его предъявы смешны.

— Я работаю на твою семью, служа тебе верой и правдой, Кир. И я благодарен тебе за помощь. Но то, что ты просишь у меня сейчас — против моих принципов. Я не пойду на это…

Засмеялся. Отстранился, отошел на пару шагов.

— Странные принципы у тебя, Марс. Убить человека ты можешь. А оттрахать шлюху для тебя западло… 152e1bc

Эти слова взбесили меня.

— Ты прекрасно знаешь, как все было! Этот у*бок едва не убил Карину! Когда я вошел в комнату, он душил ее! Я не хотел его убивать! Но он не успокаивался! Он схватился за нож и все что произошло было лишь самообороной!

Стрельцов выглядел спокойным.

— Я все помню, не надо мне пересказывать душещипательную историю. Я просто хочу напомнить тебе, что год назад именно я помог замять уголовное дело, где ты шел подозреваемым. Благодаря мне ты не чалишься сейчас на зоне. И твое дело в любой момент может возобновиться. Ты же не хочешь этого, Марс? Кто же будет лечить твою мать? Кто будет оберегать запуганную девицу, после убийства мужа которой вы стали любовниками?

Он поймал меня. Ловко подсалил на крючок. Черт. Проще было приставить дуло пистолета к его виску и выбить ему мозги. И дело с концом. Все будут на свободе и счастливы. А потом я вспомнил о маме, и понял, что не могу это сделать.

Стиснув кулаки, процедил сквозь зубы.

— Во сколько и где?

Он посмотрел на меня высокомерно. Его губы растянулись в улыбке.