Глава 22

Леся

Неделю спустя

Он забрал у меня любовь. Он растоптал меня, смешал с грязью, уничтожил. Я никогда не думала, что можно так сильно ненавидеть того, в ком еще пару дней назад видела смысл своей жизни.

А сейчас я презирала эту сволочь. Я желала ему самой ужасной кары, которая только есть на земле.

Спустилась в бар. Взяла одну из его дорогущих бутылок спиртного, отвинтив крышку принялась пить прямо так, с горла. Чертов Стрельцов. Он считает себя правым по собственному велению взять и сломать меня. Ему что-то не понравилось — не так поговорила с его женой, сказала, что не должна. Все — в расход меня, не моргнув и глазом.

Горько. От собственных мыслей сдохнуть хочется. Алкоголь обжигает горло и пищевод, разносясь по телу жаром. Окидываю взглядом его кабинет. Смех рвется из груди. А я ведь когда-то верила в то, что он со мной. Верила, что Стрельцов будет моим мужем и я нарожаю ему детей.

— Ну и дура ты, Кравченко! — кричу во всю глотку. Снова пью, а слезы льются из глаз не прекращая.

— Мать твою, Стрельцов! Ненавижу тебя! — в камеру ору. Знаю, на той стороне его верные прихвостни. Смотрят на меня, следят, докладывают ему о каждом моем шаге. Больной ублюдок, запер меня тут как зверушку в клетке.

Опускаюсь на диван, глотаю виски. Словно от того, как жадно я буду это делать зависит моя жизнь. Хотя, кого я смешу? От меня уже ничего не зависит. Я сломанная кукла, я — вещь. И я не знаю, что теперь станется со мной.

Эта сволочь держит меня в заточении, даже не появляясь здесь. Отослал обратно из клуба вместе с козлом Адашевым. Он тоже где-то здесь. Смотрит сейчас на меня, наслаждается моими слезами. Марсель всегда ненавидел меня, не знаю за что. И сейчас этот сумасшедший получает от ситуации не меньший кайф, чем Кирилл.

Неделю. Уже семь долбанных дней я здесь. Без телефона, без права выйти за пределы двора. Господи, как я злилась, когда осознала, в какой нахожусь ситуации! А потом рыдала, припав к подушке. Сколько стадий я уже прошла? Правда к смирению никак не приближусь.

Я даже на разговор его пыталась вызвать. Крушила его кабинет, била посуду, ломала мебель — им плевать. Всем плевать! Ко мне ни разу никто не вышел. И только когда я вырубалась от бессилия, они каким-то образом успевали навести порядок в доме.

Кир не отпустит меня. Не позволит уйти, не даст шанс начать новую жизнь без него. Этот эгоистичный урод продолжит ломать меня. Но я ему не позволю. Пусть не надеется. Пусть только заявится сюда, я выскажу ему все. Я развернусь и уйду.

Схватила еще одну бутылку и вышла к бассейну. Голова кружилась. Сколько я уже выпила? Сколько мне нужно, чтобы унять сосущую боль в груди? Чтобы тоску задушить и тревогу. Как там Ванька? Наверняка, потерял меня, волнуется. Мой магазин уже неделю пустует. Ужасаюсь понимая, что все мои дела, вся моя жизнь на грани катастрофы. И все потому что Стрельцов так захотел.

С каждым выпитым глотком злость нарастала во мне. А вместе с ней желание отомстить. Стрельцову, Холере, Адашеву… Они все такие правильные, такие чистенькие и высокомерные. А я дешевая шлюха, подаренная им в угоду.

Так почему бы нам не повеселиться?

Поднимаюсь с бортика. Швыряю бутылку в середину бассейна. Расправив плечи и поправив волосы, направляюсь в дом. Меня вдруг осеняет. Да почему я должна страдать?! Я хочу веселиться, хочу пользоваться ими так, как они пользовались мной!

Кир сам вручил меня Адашеву.

Прохожу в гостиную. Врубаю музыку и становлюсь по центру комнаты, прямо перед камерой наблюдения. Маленькая круглая черная штучка следит за мной, поворачиваясь на все сто восемьдесят градусов.

Он смотрит на меня сейчас. Я знаю это, чувствую. Уверена, не он один наблюдает в монитор за мной пьяной и поехавшей.

Протягиваю ладонь к камере, подзываю к себе. Улыбнувшись, прикусываю губу и провожу по контуру своего тела. Завожусь от самой себя, от танца и от того безумия, которое сейчас творится в моей голове.

Стягиваю платье. Плавно и не спеша. Продолжаю двигаться. Мое тело горит. Снимаю бюстгальтер, отбрасываю его в сторону. Ласкаю себя — грудь, соски. Провожу вниз по животу, запускаю руку в трусики. Моя плоть влажная, она уже жаждет секса.

Его все нет. Никто не входит ко мне в гостиную, никто не пытается остановить меня. Злюсь.

Что ж, тогда я устрою представление по полной.

Забираюсь на стол, снимаю с себя остатки белья. Устраиваюсь сверху, развожу ноги пошире. Начинаю ласкать себя. Прикрываю глаза, откидывая голову назад. По телу прокатывается возбуждение. Мне хорошо. Если Адашев не придет, мне и самой не будет грустно.

А потом слышу шаги. Они приближаются. И каждым звуком сердце в груди бьется все громче, а грудь распирает от волнения.

В тот момент, когда я ввожу себя два пальца и запрокидываю голову назад, раздается его рокот.

— Ты спятила? Решила бесплатное шоу устроить?

Распахиваю глаза. Адашев в нескольких метрах от меня. Его яростный взгляд сканирует пространство. Отмечаю про себя то, как он классно выглядит. Белая футболка резко контрастирует с загорелой кожей его огромных бицепсов, высокие накаченные ноги обтягивает светло-голубая ткань джинсов. Если не думать о том, какое он дерьмо, можно хорошо зависнуть на этом кретине.

— Адаш-е-е-ев, — протягиваю, подзывая его к себе. И почему мне нравится то, как звучит его фамилия? Ненавистная мне фамилия.

— Ты пьяна.

Фыркаю. Можно подумать, Америку открыл.

— А ты урод. Но это не мешает нам трахаться. Иди сюда.

Он делает шаг. Но судя по напряженному выражению его лица, сексом заниматься он не собирается.

— Оденься. Я отведу тебя в спальню.

— Ты такой скучный Адашев. Скажи, ты трахаешься, только когда Стрельцов дает тебе разрешение? — провожу пальцем по его плечу, веду к ключице и вниз, к груди. Как твердо у него там…

Вижу, как вспыхивает злость в его глазах.

— Да ладно тебе, расслабься, — хватаю его руку, притягиваю к себе и накрываю его ладонью свое лоно. Замирает. Весь как струна натянутая. Но мое колено упирается в его пах, и я чувствую его уже успевший стать твердым член.

Он наклоняется ко мне.

- Это алкоголь в тебе, Кравченко. Потом же жалеть будешь — шепчет у шеи, обдавая горячим дыханием. А я руку его отпускаю и к ремню тянусь, освобождая на волю его стояк.

Обхватываю рукой и провожу вверх-вниз.

— Да плевать, Адашев. Сейчас я хочу тебя. Разве это не веская причина?

Он рычит, когда я касаюсь его головки. Давит на грудь, заставляя улечься на стол. Марс на мне, его губы жадно впиваются в кожу. Грудь, живот, в то время как пальцы Адашева все еще на моем лоне. Он трахает меня ими, заставляя хватать ртом воздух. Он такой огромный, такой властный. Подаюсь ему навстречу, хочу больше его губ и рук на себе. Я дико голодна. И он — то, что может унять мой аппетит.

Стягиваю с него футболку. Его руки на мгновение покидают меня и я возвращаю себе способность мыслить. Нет уж, Адашев. Сейчас все будет по моему. Тяну вниз его джинсы. Припадаю ртом к его напряженному соску. Он шипит, запуская руки мне в волосы, сжимает их пятерней. Тянет, заставляя отстраниться. Поднимаю на него глаза, а в его черных зрачках еще больше безумия, чем в моей голове.

Отталкиваю его, заставляя опуститься на стул. Забираюсь сверху, нависая над ним. Обхватываю руками его член. Этот волнительный момент предвкушения… Решаю немного поиграть с ним.

Поднимаю на него глаза, облизывая губы.

— Ты готов устроить всем шоу? — указываю на камеру взглядом.

Кривая улыбка кривит его губы. Он хватает мои берда, желая поскорее проникнуть в меня.

— Я вырубил их, — рычит и давит. Голова кругом от того насколько он огромен и как резко проникает в меня.

Я двигаюсь, вцепившись в его плечи. Мы оба окутаны дурманом. Он такой вкусный, такой желанный. Облизываю его шею, его грудь. Целую его, пока он направляет мои бедра в нужном ему ритме.

— Ну же давай, — смотрю на его губы напряженные, на глаза его безумные и срываюсь. Накрывает так, что перед глазами темнеет. В ушах шум — все тело сжимает до боли. И это боль приятная, запретная и желанная. Меня трясет. Не помню ничего дальше. Прихожу в себя, когда мы уже в кровати. И это безумие продолжается. Снова и снова он заставляет меня кричать и сжиматься вокруг его огромного члена…

Адашев все еще не кончил… Даже когда перевернул меня на живот и оттрахал меня так. Даже после моего минета. У него все еще стоял колом. А я умирала от усталости после испытанных оргазмов.

Марс поднялся с постели. Я видела, как подрагивают его руки, когда он подкуривал сигарету.

— Адашев…

— Отдохни. Мы еще не закончили…

Мне было ох*ренно. Прикрыв глаза, почувствовала, как меня уносит. Смотрела на него. Марс стоял спиной ко мне, курил, выглядывая на улицу из окна.

Мощные ягодицы, широкая спина. Вся кожа исполосована мелкими шрамами. Я вдруг поймала себя на мысли, что ничего и не знаю о нем … Где он был все это время? Как стал работать на Стрельцова? А потом я вспомнила о его девушке. Карина, по-моему. Тут же захотелось съязвить, но я прикусила язык. Он повернулся, подошел ко мне и устроился рядом. Его губы стали покрывать поцелуями мою спину.

— Марс, — почему-то мне захотелось позвать его по имени.

— М? — спрашивает и входит в меня. Медленно, словно желая растянуть этот момент навечно. Он наслаждается каждой гребаной секундой. И мне вдруг все равно становится. На телку его, на ненависть нашу. Адашев знает толк в хорошем сексе, и тело у него зачетное.

— Откуда шрамы?

Он замирает. Подцепив пальцами мой подбородок, заставляет посмотреть на него.

— Тебе действительно важно сейчас это знать?

— Если спрашиваю, значит важно.

Молчит секунду.

— Не отвлекайся, я еще не закончил трахать тебя, — его губы впиваются в мою грудь, он начинает жестко двигаться во мне. А мое истерзанное оргазмами, казалось бы смертельно уставшее тело, возрождается в момент. Снова приятная тяжесть внизу живота и пульсация между ног. Снова хочу его, снова приближаюсь к краю.

***

Вожу пальцами по его телу. Залипаю на мышцах, на капельках пота, выступивших на груди. Он подкуривает. Передает мне сигарету. Делаю затяжку и выдыхаю дым на него. По телу разливается приятная нега. Переворачиваюсь на живот и в глаза ему заглядываю.

— Так все-таки. Откуда шрамы?

Курит. Молчит несколько минут. А потом приподымается в сидячее положение.

— В Сирии, контрактником был. Вот этот — показывает на спину. — Осколочным от фугаса. Вот здесь, — по плечу пальцем ведет — попали в засаду. Еле ноги унесли…

Я удивлена. Адашев на войне был? Зачем ему это?

— Ты после войны к Стрельцову устроился?

Он кивает. Я молчу. Тучи сгущаются. Приятная атмосфера растворяется и я вновь чувствую привкус горечи от сожаления и от понимания того, что все не так радужно, как было до этого.

— А зачем пошел туда? На войну. Тебя ведь убить могли. Какая необходимость?

Он напрягается. Вижу, что успел закрыться. Не хочет посвящать меня в личное. Чувствую привкус горечи на языке. Ну конечно, кто делиться со шлюхам секретами и переживаниями?

В подтверждение моих мыслей, Марс поднимается с постели.

— Оденься. Завтра Стрельцов приедет.

При упоминании имени Кирилла гневом окатывает.

- Тогда вали из моей комнаты, — фыркаю, изо всех сил пытаясь дать ему понять, что мне плевать и больше не хочется его компании.

Он поднимает на меня глаза. Я читаю в них жалость к себе, и это меня дико бесит. И уж лучше ему не открывать сейчас рот и не выливать на меня все то, что творится в его тупой башке.

- Я сожалею, что заставил тебя пройти через это. Никто не должен проходить через подобное.

Ну нет. Адашев, бл*ть! Ты просто не можешь не испортить момент.

Вы посмотрите на него. Великий благодетель. Пожалел он меня, прощения попросил. А сейчас оденется и к бабе своей пойдет, полочку ей вешать и хвалить ее стрепню дерьмовую. А ночью будет свой долг мужской с ней выполнять. Счастливая, образцовая семейка, мать его!

Поднимаюсь с постели, закрываюсь от него простыней.

— Мне плевать Адашев. Не бери много на себя. Этот секс — акция мести Стрельцову, не более того.