Глава 23

Я сорвался. Снова. Зарекался же, не контактировать с ней. Пытался убедить себя, что это все лишь работа. Всю неделю она выводила меня, играла на моих нервах и чувствах. Она пыталась заставить меня говорить, выйти к ней. Я держался. Локти грыз, но ни разу не повелся. Мне просто нужно было пересидеть пару недель и все бы закончилось.

Стрельцов вернется из Франции, и я свалю с этого места навсегда. Хватит. Я сделал для него даже больше, чем должен был. Пора заканчивать с этим дерьмом.

Я не могу смотреть в глаза своей женщине. Я полностью погряз во лжи. Я истощен внутри, опустошен. После того злополучного вечера в клубе, все пошло на перекосяк. Вся жизнь. Карина догадывается о том, что случилось. Она никогда не была дурой, но она боится потерять меня, разочаровавшись, поэтому не заговаривает на эту тему.

Стрельцов дал слово, что отпустит меня с миром. Я хочу открыть свое дело, и жить спокойной жизнью. Кирилл в принципе ничего не потеряет. Он попросил дождаться его из поездки с Холерой. Семейный отпуск, мать его. Я дождусь его и пошлю все к чертям.

Но вся моя выдержка пошла лесом ровно в тот момент, когда у нее окончательно поехала крыша. Когда увидел, что она вытворяет перед камерами, устраивая преставления всей службе охраны, такая злость накрыла. Вырубил все до единого мониторы. Спустился к ней, придушить был готов.

И все пошло не по плану. Может по ее, но точно не по-моему. Чувствую себя слабаком законченным, потому что как бы ни старался оградиться, не смог. Как только запах ее почувствовал, как только прикоснулся к ней — сорвало напрочь все стоп краны.

Бросил ключи на стол, закрыл за собой дверь. Пока шел к своему столу, чувствовал на себе взгляды трех охранников.

— Ну что, научил сучку хорошо себя вести? — донеслось до моего слуха. Обернулся. Вадик сидел и пялился на меня, довольно улыбаясь. Видимо, он решил, что его шутка дохрена остроумная.

Подошел к нему, наклонился так, что наши лица были на расстоянии нескольких сантиметров.

— Я смотрю, ты умный, да? Давай тогда выйдем на улицу и решим, стоит тебе открывать рот или нет.

— Да ладно тебе, шеф, я ж пошутил. Не переживай, Кир ничего не узнает, — он поднял руки вверх, сдаваясь. — Дело то житейское…

— А я юмора Вадик, не понимаю.

Послышался звонок рингтона. Я отошел от него, уселся за свой стол. Телефон все звонил и звонил.

— Да может вы уже вызов примете? Или будете дальше мои нервы испытывать?! — не выдержав, сорвался на крик.

Юрик, спокойно попивающий чай в этот момент, поднял на меня удивленный взгляд.

— Марс, это ее телефон. Олеси. Уже часа три звонит.

Я покосился на стоящий справа от меня сейф. Звук и правда шел с его стороны. Набрал код и открыл тяжелую дверцу. Взял с полки ее гаджет. Он все звонил и звонил. На экране высвечивалось: Братик.

Вызов завершился. Я посмотрел журнал — сорок пять не отвеченных и три сообщения.

Бл*ть. Приказ Стрельцова — никакой связи с внешним миром. Мало я и так бед за сегодняшнюю ночь натворил. Хотя, вряд ли что-то еще сделает мои проблемы хуже. А у брата ее, видимо, что-то серьезное.

— Врубайте камеры. Вадик, смотайся в магазин за продуктами, — поднимаюсь из-за стола и направлюсь вниз, на первый этаж.

Захожу без стука. Олеся стоит у окна, курит. Услышав шаги, оборачивается, удивленно смотрит на меня.

— Прости, Адашев, но я сейчас не в настроении трахаться. Я уже трезва, — ее голос сочится ядом.

Она пытается казаться мне колючей, только я насквозь ее вижу. Все ее чувства как на ладони — боль, одиночество и страх неизвестности.

— Я не должен этого делать. Но твой брат, он звонил уже много раз, — протягиваю телефон. — Поговори с ним, но только без глупостей. Не нужно полиции и заявлений о том, что тебя держат взаперти. Не создавай мне проблем. Я вижу, как трясутся ее руки, пока она набирает его номер. Вижу, что ее глаза стали красными.

Олеся вышла на балкон, желая уединиться. А я опустился на кровать. Телефон в кармане завибрировал. Посмотрел на экран.

«Я жутко соскучилась, Марс. Ты сможешь сегодня освободиться пораньше? Я приготовлю вкусный ужин, а еще купила новое белье.»

Я не мог заставить себя сейчас написать ей что-то в ответ. Не мог найти сил сказать правду. Сейчас мне некогда было думать об этом. Я заблокировал телефон и спрятал его в карман.

— Марс, — она вошла в комнату. На ней лица не было — кожа белая, как полотно, нижняя губа дрожит.

— Марс, пожалуйста, помоги мне попасть к нему. Ваньке срочно нужна моя помощь…

***

Леся

— Марс ты можешь ехать быстрей?

Он посмотрел на меня хмуро.

— Успокойся, успеем. Или ты хочешь, чтобы мы влетели кому-то в зад и застряли тут до вечера?

— Нет, конечно, нет. — я отвернулась к окну. Пыталась успокоиться, но внутри все дрожало. Меня бил озноб.

Как только он подъехал к дому, я тут же выскочила из машины. Побежала к подъезду. Марсу пришлось догонять меня. Лифт я ждать не стала. На седьмой этаж забралась по лестнице. Открыла дверь и ворвалась внутрь квартиры.

Брат сидел у окна. Он был таким худеньким, таким взволнованным. Первым делом, бросилась ему в объятия.

— Ты как, в порядке? — принялась взволнованно осматривать его.

— Д-да, я в порядке. Где ты была? Я с самого утра тебе звоню.

Я осмотрелась по сторонам.

— Где она?

Не успел он ответить, открылась дверь и в комнату вплыла мама. Она выглядела — не особо. Помятая, грязная одежда, никакого макияжа и уже успевшие отрасти некрашеные корни.

— Ой, кого я вижу. Олеся, дочка, — ее губы расплываются в улыбке, а меня накрывает.

— Как ты посмела заявится сюда? — цежу сквозь зубы, резко поднимаясь. Становлюсь между ней и братом. Лицо мамы искажается в гневе.

— Так ты родную мать встречаешь? Вот она — дочерняя любовь.

— Ты потеряла право называть нас детьми ровно в тот день, когда бросила, укатив в Америку. Тебя здесь никто не ждал и никто тебе не рад, так что убирайся.

— Я смотрю ты выросла, стала такой наглой, — она подошла ко мне, посмотрела на меня с вызовом. — Думаешь можешь теперь так разговаривать со своей матерью? А? Да я тебя раздавлю, как мошку!

Она снова принялась кричать. Только теперь на меня ее крики ни капли не действовали.

— Что тебе надо от нас?

Ухмыльнулась.

— А ты бы спросила, как мама. Ты бы хотя бы поинтересовалась, почему я не выходила с вами на связь. Нет, проще ведь обвинить родную мать во всех грехах!

Я сделала шаг к ней навстречу. Теперь между нами оставались считанные сантиметры. И если я не вцеплюсь ей в глотку, для нее будет большая удача.

— Ты променяла нас на мужика, — прорычала. — Прости, но нам с Ваней было как-то не до стенаний по тебе. Мы тут выживали, если ты не заметила!

Ее глаза наполнились влагой.

— Да он избивал меня! Джейк! — закричала она, заставив меня отпрянуть. — Как только мы оказались на территории Америки, он стал вести себя как урод! Он запирал меня в комнате, держал без еды и воды. Мне случайно удалось выбраться, когда я уже и не верила в спасение! Если бы не соседка, пришедшая к нему внезапно и не увидевшая, как он пытается меня задушить, я бы не спаслась!

Может я конченная тварь, но ни единое ее слово не задело во мне ни грамма души.

— Да плевать мне, кто там тебя и в каких позах душил! Ты умерла для меня. У меня больше нет матери. Убирайся отсюда.

— Неблагодарная тварь! — она резко взмахнула рукой и ударила меня. Щеку обожгло. Я не ожидала такого. А она стояла и продолжала поливать меня грязью. При брате и при Адашеве.

— Шлюха! Думаешь, я не знаю, что судачат о тебе?! Ты же проститутка дешевая! — она взмахнула второй рукой, но та так и осталась в воздухе. Позади матери вдруг появился Марс. Он схватил ее запястье и вывернул ей за спину. Мама зашипела от боли.

— Еще раз тронешь ее пальцем, я вышибу твои бл*дские мозги, — пророкотал он. Судя по его взгляду, Марс также как и я был на грани срыва.

Он оттолкну ее. А она засмеялась.

— Ой, кого я вижу, — протянула довольно, поднимаясь с пола и оттряхивая свою одежду. Мама не сводила взгляда с Адашева.

- Неужели это малыш Марсель? — она посмотрела на меня, а потом снова вернулась к нему.

- Вы что тут живете одной большой семейкой, а? Ты посмотри, Ванюша, твой брат такой большой и грозный стал. На улице бы не признала…

Она хохотала, как сумасшедшая. Ее слова заставили меня застыть на месте. Я даже слова выдавить не могла, настолько была ошарашена.

Мама окинула нас взглядом.

— Или вы не знали? Не? — она снова засмеялась. Мне показалось, что она под кайфом.

— Не знали чего? — процедила я сквозь зубы.

— Так они же браться по отцу. Ваня и Марсель.

Какого черта?!

Я посмотрела на Марса. Он выглядел таким же ошарашенным как и я. Ваня поднялся и подошел ко мне.

— Мама, о чем ты?

Она окинула нас всех надменным взглядом. Ей нравилось то, что происходило сейчас. Мама всегда получала удовольствие унижая меня.

— Если хотите, чтобы я рассказала вам правду, сделайте чай, может что пожрать, и я расскажу вам историю.

Я подошла к ней вплотную.

— Убирайся отсюда, слышишь?! Чтобы ноги твоей не было в этом доме!

— Это и мой дом, поняла меня? — закричала женщина, сотрясаясь от гнева. — Он принадлежит мне по документам! И сейчас у меня очень большие трудности! Я продам эту квартиру, а вот вы можете освобождать эти стены.

Мне стало смешно. Неужели она думает, что я так просто отдам ей жилье? После всего того, что я перенесла из-за брата, после кропотливого ремонта здесь, вот так возьму и вручу ей в руки словно приз?

Я обернулась к брату.

— Ваня, выйди в коридор, пожалуйста, я сейчас.

Брат посмотрел на меня тревожно. Но я кивнула ему, говоря о том, что все нормально. Он кивнул и вышел за дверь.

— Ты с ума сошла?! — прошипела я, чувствуя, что меня разрывает от затопившей злости. — У тебя же ни грамма совести! Какая же ты тварь, мама! Ты хоть знаешь каким трудом нам стоило поднять Ваньку?! Сколько пережил он и я! Ты хоть понимаешь, что заставила меня пройти, когда уехала. Да я без крошки хлеба сидела! Я не ела, впахивала в три смены за копейки, но и этого не хватало, чтобы спасти Ваньку! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя моя жизнь превратилась в болото?! — по шекам текли слезы. Я захлебывалась собственной болью и злостью на нее. Я ненавидела ее так люто, как никого в своей жизни. Она даже бровью не повела. Смотрела на меня скучающе.

— Ты говоришь, что меня проституткой называют? Так, да! Я стала ей, для того чтобы не сдохнуть с голоду, чтобы брата поднять на ноги. Ты хоть знаешь, ЧТО мне приходится проходить каждый день?! Потому что тебе всегда было плевать на нас! Зачем?! Зачем ты рожала нас, скажи?! Тебя ведь только твоя личная жизнь интересовала. Мы тебе нахрен не были нужны!

Она оскалилась.

— От того и рожала, чтобы мужики были со мной. Тебя родила, но папаша твой в тюрьму угодил. А Ваньку родила, чтобы отца его увести. Он ведь упрямый был, два года на две семьи жил. А когда о Ване узнал, так все, переметнулся сразу.

Я не верила собственным ушам.

— Ты такая тварь. Ты столько жизней переломала. И отца Ванькиного, ты довела. Все из-за тебя случилось… — мой голос звучал сдавленно, горло душило от рыданий.

— В общем так, мне надоело все это. Убирайтесь из моей квартиры. Чтобы духу вашего здесь не было! — она взмахнула рукой, указывая на выход.

Марс засмеялся.

— Все сказала?

Она посмотрела на него сердито. Адашев повернулся ко мне.

— Лесь, я думаю пора заканчивать этот разговор.

Я кивнула. Он расплывался перед глазами.

Марс резко подался вперед и схватил ее за ворот. Встряхнул так, что ее зубы громко стукнули друг о друга.

— Значит так, а теперь слушай меня, старая ты кошелка, — прорычал Адашев.

— Сейчас обуваешься и выматываешься напрочь из этой квартиры. И больше никогда. Слышишь меня, никогда не появляешься здесь. Я давно уже не маленький мальчик, Аня, и могу постоять и за себя, и за твоих детей. Так что я тебя предупреждаю, если хоть кто-то из них мне пожалуется том, что ты мешаешь им жить, — он достает из-за пазухи пистолет и наставляет его к виску женщины. Она замирает, а в глазах ее злость и презрение сменяются животным страхом.

— Я пущу тебе пулю в лоб. Раз и ты труп. Похоронен где-нибудь на краю кладбища и дело с концом. Ты все поняла? (3303c)

Она кивнула.

— А теперь вали отсюда. Считаю до трех. Время пошло.

Как только Адашев ее выпустил из рук, она тут же рванула к выходу.