Глава 29

Лера

Он уйдет от меня… Точно уйдет. Все что было до нее — лишь забавы. Но эта маленькая дрянь крепко засела в его голове.

Сегодня он снова был с ней. Несмотря на то, что клялся порвать с ней, несмотря на наш недельный отпуск на Карибах, и договор о том, чтобы с этого дня без единой лжи и измены — как только ступил на родную землю, тут же помчался к Олесе.

Я сжимала фотографии, сделанные моим сыщиком и не могла поверить глазам. Вот он заходит загородный дом, который Кир приобрел для утех с этой шлюхой. А вот через час его охрана привозит девушку. Сколько они там были? Я не знаю, мне плевать. Я просто не хочу больше слышать о ней.

Меня трясет. Снова эта дикая, изматывающая боль в грудине. Руки дрожат, когда я тянусь за таблетками. Вот уже как месяц принимаю больше положенной дозы, намного больше. Иначе никак, хоть волком вой, а боль не проходит.

Собираюсь и еду на кладбище. Я каждую неделю там, но из-за нашего путешествия, пропустила столько встреч с сыном.

У Аркаши ничего не изменилось. Только вместо белых роз, Марина положила ему розовые. Я же четко сказала ей- никаких самоуправств. Он мужчина, а она ему розовые…

Злюсь, принимаюсь собирать цветы, запихиваю их в рядом стоящую урну. Острая боль пронзает палец, когда одна из иголок колет его. Даже от колючек не избавила стволы.

Мен прорывает. Закрываю лицо ладонями, разрыдавшись. Я плачу и плачу, и мне так больно и пусто без него. Мой мальчик, мой сын. С его уходом наша жизнь пошла под откос. Именно тогда Кирилл стал отдаляться, именно после смерти сына между нами так много обид и недопонимания.

Что же мы творим с ним? Что делаем? Аркаши нет, нашей кровиночки. Это мы виноваты в его смерти, в том, что его жизнь была столь короткой…

Присаживаюсь на холодный камень, глажу его. И вместе со слезами из меня боль выходит. Много боли.

— Прости меня, скоро мы будем вместе. Я знаю, как поступить. Теперь я точно это знаю.

***

Он приехал в точно назначенное время. Я так удивилась, когда Кир согласился на встречу и ужин со мной. Он ведь говорил, что собирается лететь во Францию, на совещание. Его голос был подавленным, напряженным. Тут же сердце забилось в волнении. Что случилось? И кто его обидел? Почему он словно перевернутый… Неужели эта вертихвостка трепет ему нервы? Ну и черт с ней, скоро все изменится. Все наладится и она будет не помеха.

Я заказала ужин в его любимом итальянском ресторане. Приняла ванну, и надела лучшее платье. Сегодня все должно быть на высшем уровне. Сегодня самый важный вечер в нашей жизни. Последний вечер разлук и вранья. Теперь все будет иначе.

Он выглядел помятым. Я бы даже сказала разбитым. Сел на диван, и опустил голову на руки. Сидел так долго, спрятавшись от меня ладонями.

Странно, но сегодня меня не раздражала его подавленность. Сегодня я разделяла его боль, его потерянность.

Я хотела, чтобы он знал, понимал, мы с ним родные люди. Приблизившись, присела рядом. Кир посмотрел на меня, а я едва не задохнулась от того, сколько в нем боли сейчас было. Его глаза были на мокром месте… он не плакал даже на похоронах собственного сына.

— Я запутался, Лер…Я не знаю, как жить дальше, — сжал виски. Я обняла его, а он голову на плечо мне положил и крепко сжал меня.

— Все пройдет, Кир. Все проходит, даже самая страшная боль… — я гладила его спину, приговаривая слова успокоения.

— Она не простит мне, понимаешь? Я такого натворил… я не знаю, как все произошло, но, когда узнал что она с ним, что изменила и ушла от меня, во мне столько злости было, казалось разорвет на куски. Я… я такое с ней сделал. Понимаешь, я не в себе был. Я же не чудовище, Лер. Я не садист, — он посмотрел на меня с надеждой. Сердце разрывалось от его боли.

— Тише, родной. Она сама виновата, она виновата во всем. Эта девочка как морок на нашу семью. Головы обоим задурила, душу выпотрошила. Что бы ты ни сделал, она заслужила это, ты слышишь меня?! Так поиметь нашу семью это постараться нужно..

— Заслужила? — его губы скривила улыбка. — Ты понимаешь, что я сделал?! Я никогда не бил женщин… а ее… я изнасиловал ее, уничтожил. Она ведь теперь никогда даже не посмотрит на меня без отвращения. Как бы не осыпал ее деньгами, она больше не будет моей…И этот ублюдок Адашев. Черт, я же повязан с ним по самое «не хочу». Запру его за решетку, разве она перестанет тянуться к нему?

— Так опусти их. Пусть уходят. Хватит с нас этого всего.

— Отпустить? Ты хоть знаешь сколько ан нем бабок моих? Сколько имущества?40393c

— Кир, я с тобой, слышишь… я всегда буду с тобой и люблю тебя. Пойдем, поужинаем. Выпьем вина. Все образуется любимый…

Он кивнул, прошел к столу. К еде он так и не притронулся. Пил вино. У меня тоже не был аппетита, я не сводила с него глаз.

— Что?

— Думаю, в какой момент мы стали такими… Любовники, сначала вранье, потом и врать перестали. А было ведь п другому. Когда молоды были и бедны, когда свое первое дело раскручивали, магазинчик с нижним бельм, помнишь? — улыбнулась при воспоминаниях. Его взгляд стал теплым.

— Помню что ночевал прямо там, в магазинчике на стуле, пока жилья не было в Москве. Помню, как менты обирали… Все помню Лер. И то, как ты мне тормозки собирала в дорогу, что там было? Курица да яйца?

— Скажешь тоже, — засмеялась. — Курица с яйцами в лучшие времена была. Сало с куском черного хлеба и огурец — вот и весь твой обед.

— Точно, — улыбнулся тепло, его глаза стали задумчивыми. — И чертовски вкусно было! Может приготовишь такой обед? Прям ностальгия…

— Конечно, родной… — немного подумав, все таки произнесла мысли вслух. — Я знаю, когда все не так пошло…

Он посмотрел удивленно.

— Когда Аркаши не стало. Ты закрылся, отдалился. Женщины плачут, мужчины в себя уходят…

Кир подвинулся ко мне ближе, взял меня за руку.

— Нет, Лер. Все пошло не так раньше, а его смерть стала по причине наших ссор. Деньги, вот что испортило нас. Мы стали другими, изменились. Я все изменил. Ты страдала, истерила, а Аркаша все сидел. Чувствовал себя никому не нужным, вину свою чувствовал. Наркотики были попыткой спрятаться от реалий. Но мы этого просто не понимали…

Он поднялся из-за стола. В груди все стиснуло. Уходит? Неужели к ней спешит?

— Кир, останься со мной сегодня. Ты мне нужен… — попыталась его остановить. Он посмотрел на меня хмуро.

— Мне нужно идти, Лер.

Понял, что уйдет. Нет. Не отдам. Никому больше не отдам его.

В ноги бросилась, саму трясет.

— Кир, это важно. Ради меня, ради Аркаши. Останься сегодня.

Остановился. Прикрыл глаза, стиснул кулаки.

— Ты ведь понимаешь, что ничего не изменит… — голос вибрирует. А мне хоть удавиться.

— Просто останься, — смотрю на него сквозь пелену и понимаю, убью его, если пошлет меня. Схвачу нож со стола, и прямо в сердце. А потом себя поперек горла.

Остался. Кивнул, помогая мне подняться. Обняла его, прижалась к груди, а по щекам слезы текут не переставая.

***

Он в постели. Я дала ему снотворного. Так бы он не уснул. Приняла душ, надела халат. Посмотрела в зеркало. Я готова.

Дорогой мой мальчик, сын. Скоро мама и папа придут к тебе, мы будем вместе. И больше никто и ничто не сможет нас разучить.

Отключила систему безопасности и датчики, открыла конфорки на печке, в духовке. Закрыла все окна и прошла в соседнюю комнату, там где он спал. Устроилась рядом. Красивый, любимый. Скольких тел эти руки касались, а я ни на каплю меньше его не люблю. Хватит этой грязи и агонии. Все что мы делаем — путь в никуда. Я должна сохранить нашу любовь, я должна сохранить нашу семью. Больше никто не разлучит нас, любимый.

Ложусь к нему на грудь, он обнимает. Вдыхаю его запах и мне наконец-то хорошо… Столько лет боли и страданий. Теперь ничего не будет. Вечность наша.