87. Грейс

Джейдан подхватил меня под локоть и отвёл обратно в спальню. Прикрикнул на прислугу, чтобы организовали для меня завтрак в постель.

Через полчаса ко мне опять пришёл врач.

Джейдан всё это время расхаживал по комнате с мрачным видом.

Мама пыталась добиться от меня внятного объяснения произошедшего, но я молчала.

— Мэрилин, помолчи! Кудахчешь, как наседка! — недовольно рыкнул Джейдан.

— Я её мама. Я беспокоюсь за здоровье Патриции! — возразила мама.

— Беспокоишься? — фыркнул Джейдан. — Тогда будешь для неё сиделкой!

— Что? — удивилась мама, разгладив белые манжеты на розовом пиджачке.

— Это не обсуждается! У меня нет времени искать и нанимать сиделку. Всё равно ты ни хрена не делаешь. Твой бар только чудом держится на плаву. Ты самый дерьмовый менеджер, которого только видели улицы этого города.

Мама что-то пискнула в ответ. Но была вынуждена смириться.

Она встала и ушла к себе. Вернулась, переодевшись в ярко-жёлтое платье в белый горошек.

Мама всегда хорошо и красиво одевалась. Глядя на неё, ей можно было дать лет тридцать, не больше. Ей невероятно льстило, что многие считали нас с ней сёстрами, а не матерью с дочкой.

Моя мама была красавицей и умела ухаживать за собой, и…

Глядя на неё, я силилась подобрать ещё какие-то положительные качества. Но не могла этого сделать.

Первые два дня моей болезни прошли более-менее сносно.

Мама часто сидела у моей кровати и постоянно справлялась о моём самочувствии. Мы почти не разговаривали на другие темы.

Оказалось, что я не знаю, о чём поговорить с собственной родной матерью.

С отцом я могла болтать без умолку часами. Обо всём подряд. Даже о трещинах на асфальте.

Но рядом с мамой темы для разговоров исчезали, как тараканы поздней ночью на кухне, при включении света.

Мы смотрели мелодрамы и ток-шоу вместе с мамой. Меня тяготило наше натянутое общение. Но маму, по всей видимости, оно ни капельки не тяготило.

На третий день стало ясно, что маму тяготит вынужденный домашний арест. Она отлучалась уже подолгу, трепалась по телефону с многочисленными подружками, предпочла обедать отдельно в гостиной.

Хотя до этого мама обедала со мной, в комнате, составляя мне компанию.

Потом ей позвонил ещё кто-то. Мама посмотрела на экран телефона и счастливо улыбнулась.

Её лицо напоминало игроков у автоматов, когда они были уверены, что на экране выпадут пять одинаковых картинок.

— Извини, милая, но это очень-очень срочный звонок! Я не могу его игнорировать! — проворковала мама и выскользнула из комнаты.

Я уже чувствовала себя намного лучше. Поэтому решила принять душ и переодеться. Я подошла к двери спальни. Мама стояла в коридоре у лестницы и щебетала по телефону.

Я не хотела подслушивать мамин разговор. Но она была убеждена, что я всё ещё лежу в кровати и грызу яблоки, поэтому разговаривала, не беспокоясь о посторонних ушах.

— Джо, милый. Я жутко-жутко соскучилась по тебе. Но твою горячую мамочку заперли под домашний арест. Мои стройные ножки приковали к постели тяжело больной, — мама насмешливо фыркнула, — и беспомощной дочки!

Собеседник что-то ответил. Мама заливисто рассмеялась.

— Я бы тоже очень хотела увидеться. И… О, шалунишка-а-а-а! Ты вынуждаешь меня пойти на преступление! Я что-нибудь обязательно придумаю, чтобы улизнуть к тебе, сладенький!