Глава седьмая, внезапная

C’mon, take a bottle, shake it up

Break the bubble, break it up…

Пробуждение было не очень приятным. Почему-то все тело болело, хотя я отчетливо помню, как с удовольствием вытянулась на кровати под одеялом после душа, даже посуду мыть не стала и убирать – я же все равно та «Нана». Помню, как осознанно перед сном фантазировала о сексе с Ромой, точнее пыталась, потому что получалось не очень. Желание было дикое, но знаний, оказалось, не хватает. Какие-то, выяснилось, они у меня простые и примитивные, особенно это касалось взгляда парней на мое тело. Что они там вообще чувствуют?

Я чуть пошевелила головой, справляясь с болью в шее, приподняла голову со стола и оторопело уставилась на два огромных монитора перед глазами. На экранах светились англоязычные строки кодовой чуши, точнее это что-то из программирования – в Канаде в школе, помню, преподавали. Я озадаченно нахмурилась и чуть сместила взгляд. Передо мной лежала большая черная клавиатура, стоял огромный бумажный стакан недопитого кофе и очень знакомые мужские руки. Красивые руки. Ромины.

Руки пошевелились, и я завизжала!

А, когда завизжала, ноги непроизвольно уперлись в пол с такой неожиданной силой, что я покачнулась на стуле и всей массой упала на спину, хорошенько приложившись затылком об пол. На доли секунды перед глазами все потемнело, и запрыгали золотые искорки. Я про себя отметила одновременно два момента: во-первых, я визжала, а звук не шел, зато рядом кто-то тоже кричал; во-вторых, понятно, почему в старых мультиках у персонажей вокруг головы именно звездочки крутились.

Мы с тем другим человеком замолчали одновременно. Я открыла глаза, увидела белый потолок с довольно странной лампой, полагаю, нечто в стиле хай-тек, и огляделась. Никого постороннего в помещении не нашла, если, конечно, не считать, что помещение само по себе было посторонним.

Я подняла руку, чтобы приложить ее ко лбу, а после ощупать затылок, но не рассчитала силу и врезала сама себе со всего маху ладонью по лицу, да еще с громким шлепком.

– Ай! – сказала я и замерла.

Медленно приподняла ладонь с бровей и повторила:

– Ай? – Голос человека, который произносил мою мысль, был не мой. Знакомый и не мой.

Я уставилась на мужскую руку перед своими глазами. Ладонь была большая, узкая, пальцы длинные, с широкими суставами, и это они меня вчера вечером с ума сводили. Я подвигала пальцами, согнула, разогнула их, после с каким-то отрешенным спокойствием, покрутила перед глазами руку, рассматривая со всех сторон.

Нужно было встать. Отчетливо понимая, что именно сейчас почувствую, я приподняла голову и приложила ладонь к затылку. Так и оказалось. Короткие жестковатые густые волосы. Позабыв про ноющую боль в голове и спине, я пару раз пропустила прохладные пряди между пальцами. На ощупь они были приятнее, чем я представляла, когда рассматривала Рому в дверях.

С тихим шипением я перекатилась на бок и поднялась с пола. К слову, при этом опять чуть не упала. Ноги оказались длиннее привычного, и я позорно равновесие потеряла – со стороны, должно быть, мои взмахи руками и покачивания напоминали попытки новорожденного жеребенка сделать первые шаги. Первые шаги, к слову, тоже получились не очень.

Боже! Какой же он длинный! Меня слегка замутило, но вестибулярный аппарат быстро справился с первым впечатлением от ракурса на окружающий мир. Я на такую высоту даже на каблуках не поднималась!

Ну, так вот… Какого хрена?! И да, пусть Кики придет в ужас от моей лексики! Какого, черт возьми, хрена?!

Я еще раз, внимательно осмотрела помещение, в котором оказалась и пришла к выводу, что это не работа. Внезапно к горлу волной тошноты подкатила паника. Пришлось около минуты потратить на дыхательные упражнения, приводя психику в порядок. У меня точно теперь стресс, причем очень сильный. Мама` всегда говорила, что стрессы ни к чему хорошему не приводят, стрессов надо избегать. Ну и как их избегать? Вернее его, одного и огромного!

Боже! Да, какой же он огромный! Это я уже не про стресс, это я про Рому. Как он такой гигантский живет? Все же ниже, чем обычно! Зеркало бы. Я посмотрела на себя вниз и снова поборола приступ тошноты. Вчерашние джинсы, футболка и босые ступни – длинные какие! – и еще… Нет, это я потом! Это неприлично, Нана, и совершенно неуместно! Ты напугана, в шоке, в стрессе, недоумении, а напуганные девушки в шоке не думают о том, о чем ты подумала. Веди себя, как положено приличной испуганной девушке.

Что там положено? Первое: я не сплю, потому что я всегда точно отличаю, когда я сплю, а когда нет. Второе: психически я совершенно здорова и наследственности плохой не имею. Третье: в квартире у меня плита электрическая, и никаких иных источников отравляющих во сне веществ не держу. О чем это говорит?

О том, что я в каком-то возмутительном голливудском романтическом кино! Больше аналогий не имею, вариантов тоже.

– Ой! – Меня поразила неожиданная мысль, и тут же вдогонку обескуражило звучание голоса. Снаружи Рома слышался иначе, не сразу это заметила.

Осторожно, стараясь следить за движениями и совершенно непривычным телом, я направилась к выходу из комнаты, которая, у него была спальней, но почему-то без зеркал и шкафов, если, конечно, не считать полок с книгами и непонятной электронной дребеденью.

Ой, я же важную мысль подумала. А что если это как со звездочками? Ударилась, перед глазами вспышки – мультипликаторы потом опыт жизненный используют. Вот и тут. Вдруг кто-то попадал в чужое тело, и потом фильмы снимал? Это очень странно звучит? Нет?

Может, у меня приступ какой?

Может, я в коме?

Зеркало нашлось в прихожей, это были две огромные двери-купе, встроенные в стену. Абсолютно все вещи Рома предпочел хранить в одном гардеробе, я проверила, на всякий случай, прежде чем вглядеться в свое отражение.

Боже, какой же он красивый! И сексуальный. В порыве любопытства, я стянула через голову футболку, посмотрела на него, то есть на себя, и тут же зажмурилась.

Нет, я не могу быть в коме. Мама` описывала весь процесс иначе. Это должно быть реалистичным сновидением с элементами кошмара, наделенного странной, абсурдной логикой. А тут все иначе.

Приступ паники прошел, и я открыла глаза.

Определенно, он не просто красивый, он шикарный! И он точно круче всех этих журнальных парней!

Не знаю зачем, но я на всякий случай огляделась – очень уж хотелось убедиться, что за постыдным делом не буду застигнута врасплох, – а после подошла ближе к зеркалу и с таким диким удовольствием оглядела это невероятное тело, что снова вспомнились слова Ромы о моем возмутительном нраве. Что ж, не отрицаю. Нрав мой, действительно, оставлял желать лучшего. Невоспитанная Нана!

Я даже шрамы его тонкие все разглядела. Плохая я.

Что дальше, Нана? Правильно! Я закусила губу и снова воровато огляделась. Роме моя мимика не шла, но я на его лицо особо и не смотрела. Вместо этого потянулась к джинсам, расстегнула пуговицу. И…

– Да твою ж мать-то! – взвизгнула недовольно я своим голосом, распахнув глаза. Подо мной была моя кровать, а странное, непонятное видение закончилось на самом интересном месте. Я зарычала и зло побрыкалась на матрасе, от души постучав кулаками по ни в чем не повинным подушкам.

– Зараза! – Я села, скинула одеяло и как попало доползла до пола. Вот зачем я слушала Кики с ее уверениями, что мне нужна очень большая кровать? Я в ней путаюсь!

Я была так зла, так зла, что аж в ярости! И пусть меня осудят, но я хотела не идти «как леди», я хотела топать, и я топала. Это моя квартира, я тут одна – что хочу, то и делаю. Очень громко я зашла на кухню, достала из шкафа турку и насыпала туда две чайные ложки молотого кофе. Пока он варился, забрала у Мирты желтый стакан, помыла и налила туда сливок. Теперь это будет моя утренняя чашка! В дверь позвонили. Чертыхаясь, как вообще «не леди», я пошла открывать.

– Ого! – Рома в притворном ужасе отступил назад. – Не бей, я хороший. Честное слово!

– Я знаю! – Он, может, и хотел шутить, а мне было не до шуток. Я все еще была зла.

Рома сказал озадаченное «ага» и задумался на секунду. Не знаю, о чем он там размышлял, но я ждала. Смотрела ему в глаза пристально и ждала.

– Нана, – наконец, как-то немного осторожно выдал он.

– Что?

– Ты жуткая. Кофе будешь?

– У меня есть. – И в этот самый момент я услышала шипение на кухне. Хотела сорваться и бежать предотвращать катастрофу, но решила, что так бы поступила прежняя Нана. Как новая Нана, я осталась стоять на месте. – Уже нет. Значит, буду.

– Правильно, – кивнул Рома, – крутые парни не оборачиваются на взрыв. Чашку бери и идем.

С этими словами он развернулся и скрылся в недрах своей квартиры, оставив открытой дверь.

Желание топать я подрастеряла, точнее, поменяла на другие желания, те самые, с которыми вчера засыпала, поэтому на кухню к себе бежала уже на цыпочках. Папа` мое дальнейшее поведение называл «вихрем пронеслась», а Кики ругалась, что я в такие моменты похожа на торговку с рынка. Включила воду, стерла с возмущенно попискивающей плиты остатки неудачного утреннего напитка, сполоснула стакан от сливок, выключила воду, показала пустоголовой Мирте язык и убежала к Роме в гости. У меня еще и научный интерес был, между прочим.

Именно его, научный интерес, я и включила первым делом. Гардероб был точь-в-точь – меня это слегка удивило, но не побеспокоило. Я же в квартиру из-за входной двери частично заглядывала? Заглядывала. Подсознание все за меня выстроило, на основе собранных данных. Я, наверное, бы даже сознательно прихожую Ромы спроектировала за пару минут. А вот в гостиной мне стало слегка дурновато: она и расположена была, как в моем сне, и наполнение ее почему-то выглядело так же. С пугающим чувством нереальности происходящего я уставилась на закрытую дверь, за которой должна была находиться комната со столом, двумя мониторами, книжными полками и кроватью.

– Мадемуазель заблудилась? – позвал с кухни Рома.

Я бросила еще один напряженный взгляд на мистическую спальню и пошла на голос ее хозяина. Что тут, вообще, происходит?

– Мадемуазель изучает. – Если он вчера подумал, что может вот так безнаказанно надо мной шутить, то вывод сделал неверный.

– Какие зубки, – в голосе Ромы слышалось искреннее восхищение. Он даже от столешницы развернулся ко мне лицом. К слову, восхищение было и в его зеленых глазах.

Я фыркнула. Конечно! Мама` всегда говорила, что настоящая леди способна поставить на место кого угодно и где угодно.

– Стакан. – Рома протянул мне раскрытую ладонь.

Когда он был таким немножечко грубияном, у меня внутри будто протест зарождался. Это как-то непроизвольно получалось, само собой. С нарочитым изяществом я поставила на его ладонь подаренное мне им же желтое безобразие.

Рома галантно склонил голову – вообще-то не совсем правильно, но, в конце концов, его же не Кики будет оценивать – и кивком указал куда-то в сторону.

– Ванная там.

Я постаралась изобразить вежливый интерес. Что, простите?

– Ванная там. Дверь напротив гардероба, – явно сдерживая улыбку, уточнил Рома.

С секунду я недоверчиво изучала зеленые глаза, искрящиеся весельем, а дальше с возрастающим чувством тревоги, но, не теряя осанку и изящество, развернулась и направилась в указанном направлении. Миновала гостиную, открыла дверь в туалетную комнату, включила свет и взвизгнула, спровоцировав приступ громкого смеха на кухне.

Раковина была прямо напротив двери, над раковиной висело большое зеркало, а оттуда на меня смотрело оно. То есть она. То есть я! Я, которая совершенно точно забыла в душе воспользоваться молочком для снятия макияжа – это раз, и которая совершенно точно всю ночь по подушке елозила головой, стараясь создать как можно больше статического электричества, – это два! Другого оправдания моему внешнему виду просто не было!

Я подошла ближе к зеркалу, вглядываясь в это помятое, сверкающее злыми глазами отражение. «Чем хуже у девушки дела, тем лучше она должна выглядеть». Полагаю, дела у меня шли просто превосходно! Кики удар бы хватил, насколько превосходно.

К слову о Кики. А сколько времени?

Я выглянула из туалетной комнаты и озвучила вопрос Роману.

– Без пятнадцати час, – раздался ответ с кухни.

С новой порцией визга я перелетела из квартиры соседа в свою. Боже, разве я, после всего учиненного, леди? Нет, конечно. Да, и к черту!

– Мадемуазель Нана. – Рома застал меня за короткими перебежками из спальни в туалетную комнату. – Я очень люблю вашу таинственность, но у меня уже прям много вопросов.

Проносясь мимо этого замечательного, терпеливого парня я попыталась осознать, почему накануне посчитала его наглым возмутителем моего спокойствия.

– Ой, кофе! – Восторг у меня был искренний. Я резко затормозила рядом с Ромой и перекинула нижнее белье через плечо, освобождая правую руку для большого желтого стакана. В другой у меня была косметичка.

«Fuck me».

Ах, да, вот поэтому.

– Я подержу, – Рома стянул у меня с плеча черное кружевное боди. – И надеть помогу.

И поэтому тоже.

– Мы же не к мужчине собираемся? – уточнил он. В зеленых глазах искрился смех, но и беспокойство там я тоже заметила.

– У Кики день рождения, – пояснила я, сделав большой глоток бодрящего напитка. – Боже, как вкусно!

Темно-русые брови приподнялись вверх, а на идеальных губах заиграла самодовольная улыбка.

– День рождения в понедельник?

Я скрылась в туалетной комнате и постаралась найти место стакану с кофе на столике посреди многочисленной косметики. Мой зеленоглазый грех оказался джентльменом: остался за порогом, я слышала, как он оперся на открытую дверь – ручка глухо ударилась о стену. Нет, в самом деле, этот парень удивительным образом никогда не пересекал черту. Он знал, когда остановиться, и на что получить разрешение. И настроение мое легко улавливал, мимику читал.

– А ты, разве, не должен быть на работе?

Я включила воду в раковине и открыла тюбик с молочком для умывания. На работе с моими трусиками в кармане, но об этом я дипломатично умолчала.

– Я оттуда только вернулся. Было намерение вздремнуть, слышу, мадемуазель топает. Думаю, дай проверю, мало ли.

Я смыла следы старого макияжа и взялась за основу нового.

– Значит, чудовище с кухни поедет к Кики. – Рома молчать не желал.

– Мирта – не чудовище, – немного обиделась я. – Она элегантна, аккуратна, мила…

– И катастрофически искусственна, – продолжил за меня Рома.

Я отложила тюбик с дневным кремом и выглянула на собеседника.

– В каком смысле?

Как я и предположила, он стоял, опираясь спиной на дверь. А еще сосредоточенно перебирал кружево моего боди, рассматривая едва ли не каждый завиток, – вот этого я не предвидела. Рома повернул ко мне голову и поднял взгляд.

– В прямом. Когда только встречаешь девушку, лучше сразу представить ее без косметики, в джинсах и майке. Знаешь, такой майке с тонкими лямками, которые постоянно спадают с плеч. Если картина выглядит нежно и сексуально, то можно попробовать пообщаться.

Я смотрела на Рому, раскрыв рот.

– Такой вот мужской лайвхак, – усмехнулся он. – А теперь попробуй с кухонным монстром.

Признание было странным, но мне понравилось. Да и сама идея заинтересовала, даже тот факт, что опаздываю на торжество Кики, отступил на второй план. Я вышла в коридор, оперлась о наличник плечом и постаралась вообразить то, о чем он попросил. Картина нарисовалась, действительно, не очень. Без прически волосы Мирты получались довольно короткими и редкими, глаза без косметики – пугающими, разве что тело оставалось красивым, но тоже каким-то неестественным.

Рома оттолкнулся от двери, развернулся ко мне лицом и коснулся пальцами моей щеки.

– Нана – другое дело.

Кончик его указательного пальца лег мне под подбородок и приподнял его. Он смотрел на мои губы, и расширившиеся зрачки вновь придали зелени его глаз таинственной темноты. Мучительно медленно он склонился и коснулся моего приоткрытого рта поцелуем. Перед тем как зажмуриться и привстать на цыпочки, я прочла блаженство в выражении его лица. То как он наслаждался мной, как не скрывал свои эмоции, меня с ума сводило.

В мгновение ока я оказалась прижата к двери, а обе его ладони легли мне на шею и заскользили ниже. Сквозь ткань сорочки и халата я чувствовала тепло его рук. Рома не пытался быть осторожным или сдерживать страсть. Он сделал шаг назад, и я ощутила, как с талии упал мой шелковый пояс, а следом за ним отправился халат.

– Вот видишь, – прошептал мне в губы Рома.

Разум отказывался повиноваться, поэтому меня хватило лишь на удивленное «А?» Соблазнитель взглядом предложил мне проследить за его рукой возле моего левого плеча. Он зацепил пальцами бретельку и бережно снял ее, из-за чего вырез сорочки спустился немного ниже, приоткрыв левую грудь. Точно так же зеленоглазый искуситель поступил и со вторым моим плечом. Теперь от падения шелк удерживали затвердевшие соски, и, кажется, именно это возбуждало Рому сильнее всего.

Я слышала его прерывистое рваное дыхание, наблюдала, как он, не спеша, очерчивает линии моей груди.

– Такая нежная, – едва слышно прошептал он.

А потом ступил ближе, вновь прижав меня к двери. У меня из горла вырвался невнятный звук, что-то среднее между «ах» и стоном. Увы, никак пока не получалось реагировать сдержаннее на его выдающиеся размеры. Когда он желал меня и прижимался ко мне бедрами – о, боже! Я в жизни не чувствовала ничего подобного. Я имею в виду, не только эмоции, но и физические ощущения. Когда женщины говорят, будто бы размер не имеет значения, они безбожно врут! Может, даже себе лгут, потому что не повезло с объектом любви. Не выбирать же, в самом деле, парня, только по…

– О чем ты думаешь, Нана? – насмешливо проговорил Рома. И только в этот момент я сообразила, что стою, запрокинув голову, и восторженно рассматриваю его лицо. – Ой?

Он склонился, и его дыхание коснулось моих губ.

– Что «ой»? Я хочу знать. – Он лизнул кончиком языка мою нижнюю губу. – Расскажи, Нана, какие развратные мысли блуждают в твоей голове, когда ты так смотришь на меня?

Рассказать?! Как такое рассказать?!

– Мне снился сон. – О, боже! Я собралась это сделать! Я облизнула пересохшие губы и тут же была награждена быстрым поцелуем. – Там… Я стала… Я проснулась тобой, в твоей спальне, и я… Ну, то есть я долго рассматривала отражение в зеркале…

Мне понадобилось перевести дыхание. По телу от смеси волнения и возбуждения прошла волна дрожи, и затуманенные страстью зеленые глаза тоже совершенно не помогали успокоиться.

– Но ты был в джинсах, и я не успела увидеть все, а я все время об этом… Ну, то есть, я и до сна об этом думала. И чувствовала. Ты такой большой, – голос предательски сорвался на шепот.

С хриплым стоном Рома вжал меня сильнее в дверь и поцеловал. Поцеловал жадно, немного грубо, но мне бесконечно понравилось! Он дернул сорочку вниз и накрыл ладонью мою левую грудь. Его язык раз за разом проникал в мой рот. Я чувствовала, как гонимый инстинктами, Рома трется об меня таким восхитительным членом. О боже, а член можно называть восхитительным? Определенно, да! Не знаю про другие, но конкретно этот можно!

– Нана? – вкрадчивый голос сестры прозвучал, как гром среди ясного неба.

– Б****, – сказал мой грех, и как-то так умудрился одновременно и обернуться к ней, и меня собой закрыть. Мне пришлось выглянуть на Лисавету.

– Bonjour, – проговорила Вета, внимательно изучая внешность Ромы. – Нана, qui est cette magnifique créature?