39. Беа

Я провожаю напряжённым взглядом бригаду рабочих. Они задержались немного дольше положенного, потому что хотят закончить работу в срок.

Вечер проходит немного нервно, но не случается ничего плохого. Я выдыхаю свободнее. Кажется, теперь демоны существуют только в моём воображении.

На следующий день я спокойнее переношу вид насильника, трудящегося над ремонтом полов в доме. Он держится так же, как и все. Занят своей работой.

— Осталось совсем немного. Управимся за пару дней, — прощается бригадир вечером. — Чудесного вечера, мисс.

— До завтра, — прощаются строители, отправляясь к минивэну, на котором они приезжают каждое утро.

— Доброго вечера, мисс, — различаю в гуле голосов и голос мужчины из прошлого.

Я не пытаюсь навести справки и узнать, как поживают двое остальных ублюдков.

Судя по вывеске магазина запчастей для автомобилей, семья одного из них чувствует себя до сих пор довольно комфортно. И хватит на этом.

Я засыпаю рядом с Кэнди. Почти сразу же.

Но ночью просыпаюсь по нужде. Долго вожусь со сливным бачком — вода льётся и льётся шумным потоком, не прекращая. Приходится перекрыть кран подачи воды.

Надо бы сказать рабочим, чтобы посмотрели и подкрутили кое-что и в гостевом домике.

Я выхожу из ванной, выключая свет.

Короткий коридор на несколько шагов — и я в спальне.

— Надеюсь, ты подмылась… — слышится мужской голос.

Я вздрагиваю всем телом и открываю рот, чтобы закричать. Но из горла вырывается сдавленный писк.

Секунда панической атаки. Я несусь в сторону кухни. Там стоит телефон на зарядке и много утвари…

Мне ставят подножку и наваливаются сверху крупным телом. В нос бьёт запах мужского пота.

— Да, Беатрис, это ты, — пыхтит насильник.

Горло перехватывает спазмами. Это один из рабочих, тот самый мужчина из прошлого.

— Я сразу узнал твою жопу. Такую тяжело забыть, — сопит мужчин, облизывая меня шершавым языком.

Чувствуется запах его пота, как у вонючей псины, и запах закисшего пива.

— Ма-а-а-ама? — слышится жалобный голос дочки. Она садится взъерошенная на кровати.

— Заткни ей пасть! Заткни пасть! — приказывает насильник.

Не мне. Кому-то другому. Их двое? О боже, в сторону моей малышки бросается тёмный силуэт.

— Не трогайте мою девочку! Что вам надо? Не трогайте мою дочку. Возьмите деньги!

— Деньги ты нам и так дашь. Дашь не только деньги, но и ещё кое-что…

Мужчина прижимается возбуждённым пахом к моей заднице и начинает пошло двигать бёдрами.

Кэнди визжит от страха. Незнакомый мужчина напугал мою малышку.

— Да закрой ты ей рот!

— Как, Макс? Она верещит, как резаная! — зло шипит второй мужчина.

— Так же как ты затыкаешь рот своим выблядкам. Влепи ей в ухо!

— Не надо! Не трогайте её… Не трогайте. Я её успокою, — причитаю я вслух.

— У тебя есть пять минут. Пять минут, слышишь ты? Если через пять минут она не заткнётся, мы свяжем и заткнём её рот кляпом. И потом она впервые в жизни посмотрит порно. С участием своей мамочки… — гнусно хихикает над ухом насильник.

Больно дёргает меня за волосы, вынуждая встать.

— Давай, успокаивай её… Поживее! — насильник приставил к животу лезвие ножа. — Я не шучу, сучка.

— Да-да, конечно!

Я скольжу босыми ступнями по полу, добираясь до своей дочурки. Кэнди трясётся от страха.

— Иди ко мне, милая… Иди ко мне. Всё хорошо!

Я успокаиваю дочку. Шепчу слова утешения.

— Живее. У тебя в запасе ещё три минуты. Потом отрабатываешь. Ртом, пиздой, жопой… Как в старые добрые времена, — едва слышно говорит на ухо насильник. — Добровольно. Или этот домик нечаянно сгорит. Нарушение техники безопасности при обращении с электроприборами. Сгорит вместе с твоей малявкой. Кстати, она может быть и моим выблядышем, да?

Три минуты… Три минуты… Три минуты с дочкой пролетают незаметно.

— Полежи здесь. Очень-очень тихо. А я сейчас вернусь.

— Куда ты, мамочка?

— В доме идёт ремонт, помнишь?

Кэнди кивает.

— Эти люди, рабочие, сказали, что в доме кое-что сломалось. Очень важное. Нужно устранить поломку немедленно, чтобы дом не рухнул, — говорю я Кэнди.

Мой голос едва слышен. Паника не позволяет мне быть громкой.

Я словно прекратилась в маленькую букашку, замершую в ожидании, пока меня раздавят. Лишь бы не тронули мою девочку, мою красавицу, мой свет во тьме…