19

София

– Яр, здорово, – Артём встаёт из-за стола и делает несколько шагов в направлении Нажинского. – В офисе сегодня не встретились, так хоть у тебя дома свидимся.

Но, кажется, Ярослав настроен не так радостно. Даже на его обычно беспристрастном, будто из камня высеченном лице, на котором и мускул не дрогнет, сейчас можно было прочитать не самые положительные эмоции.

Он явно не в восторге видеть тут своего зама и, со слов самого Артёма, друга.

– Да уж, та ещё неожиданность, – отвечает ледяным тоном. – А ты по какому поводу заехал, Артём?

– Так мелкого твоего проведать, он же болеет, ты сам говорил, когда звонил утром.

– Не знал, что вы с ним друзья.

– Привет, папа! – по лестнице со второго этажа сбегает Ромка и приветствует Нажинского хрипловатым, но радостным голоском. – Дядя Артём мне принёс печенье. Он ещё в прошлый раз его приносил, мне понравилось.

– Вот как, – Нажинский совсем мрачнеет и тяжелым взглядом припечатывает сначала своего друга, а потом и зачем-то меня. – Это тебе.

Он протягивает Роме меренгованных динозавров на палочке с совершенно безэмоциональным видом. Но Ромка – ребёнок, а тут знак внимания от отца. Его буквально захлёстывает радость.

– Ух ты! Спаси-ибо! – сын берёт палочки и восхищённо разглядывает динозавров. – Ты где таких нашёл? Какие классные! И вкусные, наверное! Можно сейчас съем?

Я уже хочу сказать, что сначала ему нужно поесть суп и только потом сладости, но Нажинский отрезает короткое «можно», после чего Ромка вприпрыжку, чуть покашливая, уносится обратно в свою комнату.

– И какое печенье любит мой сын? Может, просветишь? – снова смотрит на Артёма, когда Ромчик скрывается за дверью своей комнаты.

В голосе холодная ярость и тихая угроза. Появляется, ощущение, что в квартире сразу градусов на десять холодает. Будто кто-то окна распахнул во время стужи. Хочется обхватить себя и растереть ладонями плечи.

– Шоколадно-банановое, – говорит Артём, и я чувствую, как из его голоса тоже пропадает лёгкость. – Но ты можешь его спросить, Яр, мелкий сам тебе всё расскажет. Или, к примеру, его мать.

– Обязательно спрошу, – кивает Ярослав, едва заметно поджав губы. – Артём, там нужно встречу провести с наладчиками. Оборудование на третьем секторе вторые сутки простаивает. Ты бы поторопился.

– Конечно, Яр, – кивает Артём после секундной паузы. – Уже иду, – а потом оборачивается ко мне, и взгляд его резко теплеет. – Пока, Сонь. Звони, если что.

– Угу, – киваю, всё же обхватывая себя за плечи.

Мне сейчас почему-то жутко некомфортно. Мы с Нажинским не семья, я не обязана не общаться с мужчинами. Тем более, Артём его друг, это не посторонний, которого Нажинский застал у себя дома. Да и мы просто общались, ничего такого.

Тогда какого чёрта я чувствую себя так, будто меня поймали на горячем?

Артём обувается, забирает куртку с вешалки и уходит, а Нажинский уставляется своим свинцовым взглядом на меня.

– Как ребёнок? – спрашивает таким тоном, будто обвиняет в чём-то.

– Ты сам видел – ему легче. Наверное, вирус лёгкий, быстро справился. Температура небольшая совсем.

– Хорошо.

Отвечает и замолкает, но продолжает смотреть на меня, будто дыру прожечь пытается.

– Кофе? – предлагаю, чтобы разбить как-то этот вязкий воздух. Всё равно себе делать собиралась.

– Артёму тоже сама предложила?

Вот оно. Мужское. Женщина не твоя, но попшикать вокруг тестостероном надо.

– А не должна была? – смотрю ему в глаза. – Он пришёл проведать больного ребёнка. Мне нужно было кивнуть, поблагодарить и выпроводить за дверь?

– И часто он приходит проведовать? Ребёнка, – Нажинский тоже вперивается взглядом мне в глаза.

– Нет. Но иногда подвозит нас до сада по пути в офис. Это плохо? – выгибаю бровь и складываю руки на груди. Контролировать меня, Нажинский, у тебя не выйдет.

– Странный путь, учитывая, что живёт Артём совсем в другой стороне.

– Ну если и так, – пожимаю плечами и отворачиваюсь к кофемашине, ставлю кружку под сопло. – Что в этом такого? Тем более Артём – твой друг, вот я и подумала, что ничего плохого в том, что он выпьет кофе в твоей квартире, нет.

– Дело не в квартире. Я не хочу, чтобы…

– Чтобы что? – резко поворачиваюсь, сжимая кружку, и смотрю на него с вызовом.

Нажинский и слова не может подобрать?

– Чтобы это переросло в нечто большее.

– Ну мало ли что ты хочешь, Ярослав, – отвечаю ему возмущённо. – Ты приволок нас с Ромой в Москву, угрожая разлучить. Но ты не можешь запретить мне вести личную жизнь.

Я сказала, а у самой горло сдавило. То ли от страха, то ли от осознания собственной смелости. И сердце застучало гулко и громко, что мне даже показалось, что Нажинский сейчас услышит этот грохот в моей грудной клетке.

– Осторожнее, Соня, – говорит он глухо и делает несколько неспешных шагов ко мне, заложив руки в карманы брюк. Оказывается ближе, чем это допускает этикет для посторонних друг другу людей. А я замираю, чуть дыша, будто парализована его взглядом. – Я многое могу. И это тоже.

Спорить не решаюсь. Язык присыхает к нёбу. Посылаю его подальше про себя, сжимая зубы.

– И, кстати, – он забирает у меня из рук чашку с кофе и делает из неё глоток. – Раз Роману лучше, значит, будешь меня сопровождать завтра на ужине с партнёрами в ресторане. Поиск спутницы для меня хлопотное дело, а на такие мероприятия не принято ходить одному.

– Да ладно, – сглатываю. – Поиск спутницы – проблема?

– Не люблю шлюх и охотниц. А ты ни на первое, ни на второе не похожа. К тому же мать моего ребёнка, так что подходишь. Деньги я перечислю, подготовься.

– А если я не хочу? Мне это вообще-то не нужно, Ярослав, – пытаюсь запоздало отстоять свою свободу решений.

– Я же ходил на этот дурацкий праздник в детском саду. И ты пойдёшь, Соня. До вечера.

Он разворачивается и уходит, захлопнув за собою входную дверь, а я зависаю, пытаясь понять и осознать то, что сейчас только что произошло.

И, кстати, зачем он вообще приезжал посреди дня?