18

Ярослав

Перегнул слегка. Но иногда нужно, иначе расслабляются и производительность падает. А когда падает производительность, падает и их зарплата, так что они должны быть благодарны, что держу их в тонусе.

– Алиса, пришли мне номера лучших педиатров, доступных для вызова на дом в пределах района, – даю команду секретарю, когда заведующие отделами молча покидают мой кабинет после совещания.

Она принимает запрос в работу, а я снова пытаюсь вернуться к изучению сметы, над которой сидел ещё до совещания. Пытаюсь, и снова отвлекаюсь. Третий раз за утро. В мыслях всплывает мальчишка.

Бледный с утра был, вышел из комнаты, когда я кофе пил перед поездкой в офис. Пить попросил.

И я вспомнил себя. Вспомнил, как лежал в больнице, когда мне было лет пять. Один. И как медсестра в жутко пахнущем халате заставляла полоскать горло горькой жёлтой жижей, а потом колола уколы. Больно было, нога немела. И так хотелось, чтобы хоть кто-то пожалел.

Но мама говорила, что я мужчина и нечего сопли распускать.

Мне подумалось, что София такого бы не допустила. Уколы бы, конечно, кололи, если потребовалось, но парнишка бы не остался один.

Я же видел, как она над ним всю ночь сидела. Лоб щупала, целовала. Как тряслись её руки, когда выскакивала ночью из детской с градусников в руках на свет в кухню, чтобы цифры увидеть.

Повезло пацану.

Мне тоже не спалось, но это дело обычное. Часов около четырёх я решил просмотреть проект договора с поставщиком смазочных для оборудования. Ноутбук остался в кухонной зоне, туда я и решил спуститься.

Дверь в детскую была приоткрыта. Сам не знаю почему, но почувствовал потребность заглянуть. Хотелось знать, как ребёнок.

Мальчишка спал, столкнув одеяло в ноги, а рядом с ним на полу, положив голову на руки на край кровати, спала его мать. Длинные, сейчас спутанные, светлые волосы рассыпались по спине и прикрыли половину лица. Тонкие плечи вздрагивали во время дыхания, выдавая тревожный сон.

Я застыл, глядя на них. Что-то странное защекотало за рёбрами. Расплывчатое и непонятное. Тёплое, мягкое, но вместе с тем тревожащее.

Подумалось, что ей, наверное, неудобно. И утром спина ныть будет. Тем более в конкурсе напрыгалась. Аккуратно, стараясь не разбудить ни её, ни мальчика, поднял на руки и отнёс в её комнату. Опустил на постель и прикрыл одеялом.

И почему-то всплыли воспоминания о той ночи.

У нас был корпоратив. Я как раз рассорился с Аней. Точнее, сообщил ей, что между нами всё кончено, потому как я не намерен оплачивать её перелёты к бывшему. Все праздновали годовщину основания фирмы, а у меня кошки на душе скребли. Это была седьмая годовщина смерти отца – человека, который считал меня пустым местом. Ещё и буквально перед торжеством я узнал об отказе японских производителей от сотрудничества.

Злился. Накрыло. Выпил.

А тут девчонка – моя временная секретарша. Серая скромная мышка, незаметная и тихая. Как мне тогда казалось.

И вдруг у неё оказалась очень тёплая и милая улыбка. А я индевел внутри, замерзал от злости и традиционной раз в год жалости к себе, вспоминавший последнюю фразу отца перед смертью: «Всему кранты. Ты, Ярик, – пустое место. Неспособен даже ларёк на рынке открыть и на плаву удержать».

Она оказалась девственницей. Я запомнил. Молчаливой такой, без претензий. Но вкусной. Это я тоже запомнил. Как и родимое пятнышко-сердечко на левой груди.

Я поймал себя на том, что вчера в комнате, когда отнёс её, завис и смотрел. Рука аж зачесалась – так захотелось отодвинуть футболку с плеча и увидеть это чудное родимое пятно.

Но, конечно же, ничего такого я делать не стал. Лишь отметил для себя, что за эти пять лет девушка изменилась. Сочнее стала, ярче.

Вышел, спустился в кухню, выпил воды и странное наваждение немного спало. Это всё бессонница, наверное, снова придётся прибегать к медикаментам.

– Ярослав Юрьевич, я подобрала педиатра, – сообщает Алиса по связи. – Высшая категория, кандидат медицинских наук в области пульмонологии и аллергологии. Есть ещё три варианта, но там ниже квалификация. Вы сами или мне вызвать?

– Давай ты. Первую.

– Хорошо.

Алиса отключается, а я снова пытаюсь вникнуть в работу. Концентрация хромает, даже кофе не даёт нужного эффекта. Я смотрю на телефон, решая, позвонить мне Софии, чтобы справиться о здоровье ребёнка, или нет.

С одной стороны, ничего ужасного с ним случиться не может. Тем более, я направил хорошего врача. А если вдруг ситуация осложнится, то существуют экстренные скорые и клиники с высококвалифицированным персоналом.

С другой же стороны… Мне почему-то просто хочется узнать, всё ли с ним в порядке.

И я вдруг принимаю непрогнозируемое решение съездить и самому убедиться, что с мальцом всё нормально. Я ведь отец. Моё желание логически объяснимо.

– Алиса, предупреди Бризинского, что мне понадобилось срочно уехать. Пусть свяжется с наладчиками вместо меня.

И пока я набрасываю пиджак и проверяю, забрал ли телефон, секретарша выходит на связь.

– Ярослав Юрьевич, а Артёма Васильевича нет.

– А где он? – удивляюсь.

– Его секретарь сообщила, что отъехал. Сказал, что нужно утвердить в МВД новые договора с ЧОПом.

– Ясно. Как вернётся, скажи, чтобы связался со мной.

– Будет сделано, Ярослав Юрьевич.

Спустившись, я сажусь в машину и еду домой. Непривычно делать это в середине дня. Но так ведь многие делают – на обед, к примеру, едут домой. Вот как мой зам по подрядам: у него жена и трое маленьких детей. И он каждый день в обед спешит к ним.

Мне это казалось какой-то непонятной блажью, но, кажется, я пересмотрю своё отношение.

Загруженность дороги раздражает. На паре светофоров, где приходится простоять дольше всего, я прям ощущаю досаду и злость, чего обычно не случается. И даже иду на хитрость, свернув во дворы, чтобы объехать пробку.

Но хитрым оказываюсь не только я, и тут тоже приходится постоять. И как раз возле небольшой кофейни.

«Порадуйте своего ребёнка меренгой в виде любимых героев» – гласит небольшой баннер на стекле. И там же изображения каких-то сладостей на палочках в виде персонажей мультфильмов. И среди них в форме динозавра.

Роман вроде бы увлечён ими. И, наверное, ему во время болезни могло бы поднять настроение что-то сладкое. Дети ведь любят сладкое?

Я паркуюсь и захожу в кофейню.

– Мне нужна такая штука как на вывеске. С динозавром.

– Меренга? – улыбается девушка в форменном фартуке. – С тирексом или с диплодоком?

– Давайте обе.

Она вручает мне две длинные деревянные палочки, а на концах что-то типа большого куска зелёного зефира в форме динозавра.

– Это ребёночку. А мамочке? У нас есть в виде сердечек, цветов, просто разноцветные, – включает маркетинговую воронку продавец. – Клубничный, абрикосовый, ежевичный вкус. Есть в шоколаде и в белой глазури.

– Спасибо, не нужно.

Может, женщины тоже любят сладкое, конечно. Но если София захочет, то пойдёт в магазин и купит, что ей там понравится.

Я возвращаюсь в машину и еду домой. У подъезда едва не забываю про этих динозавров на палочке. Поднимаюсь на лифте и открываю дверь ключом.

Первое, что бросается во внимание и режет слух, так это тихий женский смех. Он звучит не так, как когда София смеётся, общаясь с ребёнком. Глуше, бархатнее. А потом я замечаю у двери мужские туфли. Ну и хозяина в кухонной зоне за столом, которому они принадлежат.

Артём. Бразинский.

Какого вообще чёрта он забыл днём у меня дома рядом с Софией и моим сыном?