21

Сказать, что я прихожу в шок от такого заявления Нажинского – ничего не сказать. И мне приходится приложить много усилий, чтобы не продемонстрировать это. Я натягиваю улыбку до спазма в скулах и киваю, как болванчик, всем здоровающимся.

Ярослав отодвигает стул, предлагая присесть за стол, а когда я это делаю, то кладёт мне ладонь на плечо.

Муженёк, мать его.

Мне с трудом удаётся преодолеть нестерпимое желание схватить со стола вилку и воткнуть ему в руку.

– Как же так, Ярослав Юрьевич? – удивлённо поднимает брови тот сухощавый. – И когда это вы успели?

– Мы не афишировали, – в тон ему отвечает Нажинский. – Расписались по-тихому. Обстоятельства диктовали.

– Но это не освобождает вас от торжества, – кокетливо заявляет спутница дородного немолодого мужчины. – Такое событие не должно остаться вне внимания бизнес-общества Москвы.

– Мы подумаем над этим, – Нажинский улыбается, но в улыбке этой ни тени тепла.

Он тоже садится за стол рядом со мной. И в этот момент в залу входят ещё двое гостей.

– А вот и опоздавшие!

К столу подходит ещё пара. Это Артём, а в девушке я узнаю бывшую помощницу Ярослава Кристину.

Не знала, что они вместе. И Артём вот буквально недавно упоминал, что живёт один, а его подруга – это работа.

– Ну теперь все в сборе, – говорит Нажинский, но к Артёму с его спутницей не поворачивается. – Можно и бокалы наполнить.

Мужчина, что выглядит самым старшим, даёт знак недалеко стоящему официанту, и тот спешно подходит. Берёт бутылку и разливает вино по нашим бокалам.

Мужчины начинают обсуждать бизнес, где-то шутят, где-то чуть отходят от темы. Разговоры несерьёзные, но создаётся ощущение, что это как бы разминка перед важным обсуждением.

Женщины в основном хихикают, не особенно вникая в тему и переговариваются о своём. Только я и Кристина сидим молча. И если на меня спутницы других мужчин поглядывают с интересом и даже о чём-то спрашивают, то Кристину напрочь игнорируют.

Несколько раз я чувствую на себе взгляды Артёма. С одной стороны, он тут единственный, кто из присутствующих проявлял ко мне дружелюбие, с другой же после вчерашнего явного недовольства Нажинского… я не понимаю, как реагировать.

– У вас есть дети, София? – обращается ко мне одна из женщин, которая постарше.

– Да, у нас сын, – отвечает за меня Нажинский.

– И когда вы только успели! – воскликает муж этой женщины.

– Вы, Ярослав Юрьевич, не только жениться тайно успели, но и сына родить!

На последнем замечании, вижу, как Артём бросает на Нажинского острый взгляд, а Кристина и вовсе поджимает губы и покрывается алыми пятнами, которые даже косметика скрыть не в силах.

– Я думаю, наш дорогой парнёр не будет против, если я приглашу его прекрасную супругу на танец? – обращается к Нажинскому сухощавый.

– Софии решать, – учтиво улыбается мой «супруг».

Отказать, конечно, я не смею. Танцевать с незнакомым мужчиной мне абсолютно не хочется, но правила хорошего тона диктуют.

Он предлагает мне руку, и мы выходим на небольшое свободное пространство между столиками. Диджей берёт микрофон, звучат вступительные аккорды. Мы начинаем двигаться неспешно.

– Ваш муж – тот ещё ревнивец, верно? – спрашивает мужчина.

– Скорее жуткий собственник, – отвечаю ему в тон, очень надеясь, что на этом разговор завершится.

– Такую красавицу сложно не ревновать.

И то ли я не умею принимать комплименты, то ли этот мужик действительно переходит границы, но мне жутко некомфортно.

– Разрешите? – к нам подходит Артём и предлагает свою руку, приглашая на танец прямо посреди песни. – Ваша жена сказала, у вас телефон звонит.

Мужчина нехотя отпускает меня, а Артём перехватывает танцевальный медленный ритм. Кристины я за столом не наблюдаю, ещё один мужчина со своей спутницей также присоединились к нам, да и некоторые другие гости ресторана тоже.

– Ты выглядела так, будто тебя нужно срочно спасать от этого душнилы, – говорит Артём негромко, а я в ответ хихикаю, стараясь, чтобы это выглядело незаметно.

– От него странно пахло и он говорил странные комплименты. Ну мне они показались странными, по крайней мере, – отвечаю.

Артём что-то говорит ещё, но я вдруг замечаю, каким взглядом на нас смотрит Ярослав. Он явно недоволен и даже то, что ему говорит один из парнёров, слушает вполуха, поглядывая на нас с Артёмом.

«Осторожнее, Соня. Я многое могу» – всплывает в памяти из недавнего разговора, и я решаю его не злить лишний раз. Что-то внутри мне это подсказывает.

– Песня уже заканчивается, – говорю Артёму. – Да и ноги в непривычной обуви устали. Давай вернёмся за стол.

– Конечно, – кивает Артём, а я замечаю, что он засматривается на мои губы, прежде чем отпустить. – Пойдём.

Мы возвращаемся за столик. Меня Нажинский полностью игнорирует, вроде как увлечён разговором, а вот Артём получает молниеносный ледяной взгляд.

Весь этот помпезный наигранный ужин кажется жутким фарсом. Все присутствующие не являются друг для друга друзьями. Если только Артём и Ярослав, и то между ними сейчас ощущается напряжение.

Мне становится душно. Я совершенно не на своём месте, абсолютно не хочу находиться здесь. Не хочу изображать из себя пустоголовую милую жёнушку Нажинского.

– Я прошу прощения, – встаю. – Выйду ненадолго на воздух, что-то от вина голова закружилась.

Забираю в гардеробе пальто, набрасываю на плечи и выхожу. Останавливаюсь на крыльце, глубоко вдыхая.

Щёки щиплет, ногам холодно, но я чувствую, как мне становится лучше на воздухе. Наблюдаю за искрящимися мелкими снежинками, отблёскивающими в свете фонаря у входа в ресторан.

– Быстро ты его окольцевала, – слышу из тени рядом. – И смотри: он уже взял тебя с собой на ужин с парнёрами. Сколько ты у него работала? Две недели? А я два года. И ни разу он меня не пригласил.

Кристина выходит на свет и поднимается на ступени ко мне. Она в длинной распахнутой шубе, в пальцах тонкая сигарета. Смотрит так, будто я мусор у острых носков её замшевых туфель.

А у меня и так настроение дерьмовое.

– Да, он говорил, что не берёт с собой на подобные мероприятия шлюх и охотниц.

Щёки Кристины снова вспыхивают, как недавно в зале ресторана, и она сжимает от злости зубы.

– Но знаешь, – продолжает. – Это ничего тебе не даст. Ты ему не нужна. Как и твой сын. Ему важен факт наличия наследника, не более, а после аварии он бесплоден. Так бы ни ты, ни твой щенок ему и даром были бы не нужны.

За щенка мне хочется ей разом все волосы выдрать, потому что я никому не позволю оскорблять моего сына! Но смысл сказанных ею слов на доли секунды парализует.

Так вот в чём причина – Нажинский потерял возможность иметь детей. А я всё задавалась вопросом: зачем мы ему?

Получается, он сломал нашу с Ромкой жизнь лишь потому, что для него важно оставить след в истории? Важно иметь наследника? Не ребёнка, а именно субъекта с его ДНК.

Просто галочка в биографии – вот кто для него Рома.