30

Ярослав

Не знаю, как женщины ходят в этих туфлях на высоких тонких каблуках и как потом чувствуют себя их ступни. Это сексуально, но, предполагаю, что дико неудобно.

Мои горят к концу дня и от удобных, сшитых по индивидуальной выкройке. И я, поднимаясь в лифте, просто мечтаю уже оказаться дома и скорее снять их. И вообще в принципе хочу домой.

Уже поздно, почти полночь, Роман спит. И, кажется, мне жаль, что не увижу его сейчас.

София, наверное, тоже спит…

Я тихо отпираю дверь и вхожу в квартиру. Свет выключен, только ночники на стенах отбрасывают слабый жёлтый свет. Устало сталкиваю чёртовы туфли, стягиваю пиджак.

– Привет, – из кухни выходит Соня. Хмурится. – Ты сегодня поздно. Что-то случилось? – и тут же добавляет: – Ромка волновался.

– Контракт обсуждали, – отвечаю, ощущая, как невероятная усталость с одной стороны совсем придавливает меня к полу, с другой же будто перестаёт так сильно душить в стенах дома.

Сползаю взглядом по её обтянутой домашней футболкой и лосинами фигуре. Волосы собраны в небрежный хвост, который лежит на плече. Губы приоткрыты, в глазах что-то вроде тревоги. Обо мне?

В груди отчего-то простреливает. Я никогда не видел тревоги обо мне хоть в чьих-то глазах. Это чувство слишком искреннее, чтобы его можно было показать намерено.

– А ты почему не спишь? Поздно уже, – голос подводит, потому что за странным теплом в груди появляется и кое-что другое. Жар. Желание.

– Я… – София на мгновение отводит глаза. – Работала.

Да, точно. Алиса снова отправила ей большой заказ. Под видом другой фирмы, конечно. И, кстати, фирма весьма не прогадала, когда я решил онлайн обратиться к Софии. Хотел проверить, на что она реально способна. И она за неделю, работая удалённо всего несколько часов в день, сделала больше, чем весь экономический отдел за этот же период. Она действительно крутой спец.

– Есть хочешь? – спрашивает тихо, будто сомневаясь, нормально ли вообще спрашивать ей у меня это. – Там есть рагу. Ещё горячее, на плите.

Я совершенно не голоден, но отвечаю обратное.

– Я бы попробовал.

– Положу, – кивает и отворачивается к столу.

Меня знобит и жарит одновременно. Я пил, и это точно не тот фактор, что поможет сдержаться. Пусть и немного пил.

Хочется прикоснуться к ней. Необходимость буквально. Жажда.

Мягко подхожу и останавливаюсь сзади. Близко. София замирает, но остаётся на месте. Я чувствую её нежный запах. Не яркий парфюм, а что-то нежное, цветочное. Может, просто мыло. И сама она тоже пахнет охренительно.

Доходит, что в руке всё ещё держу портфель с документами. Аккуратно ставлю его прямо на стол сбоку и слышу тихий задушенный вздох.

Осторожно, боясь спугнуть, прикасаюсь пальцами к её плечам и чувствую, как в ответ нежная кожа покрывается мурашками. Хочется схватить её, сжать изо всех сил в своих руках. Обладать её хочется. Присваивать.

София вздрагивает, когда я чуть сжимаю её плечи и утыкаюсь носом в волосы, глубоко втягиваю их запах, выдыхая шумно через рот. Закрадывается нехорошая мысль вдруг.

– Ты боишься меня? – спрашиваю тихо.

– Ты снова пьян, – не даёт прямого ответа.

Боится. Или думает, что только пьяным я могу проявлять к ней интерес.

– Это не влияет на моё желание. Лишь обнажает.

София колеблется. Сглатывает и тоже шумно выдыхает. И расслабляется. Совсем чуть-чуть, но мне достаточно, чтобы понять её согласие.

Но тут чёртов портфель, неудачно, видимо, поставленный, заваливается на бок. И из него прямо перед Соней на стол выпадают чёрные кружевные женские трусы.

Какого хера, блять?

Соня каменеет. Я буквально ощущаю от неё волну отторжения. Она разворачивается и после долгого взгляда прямо в глаза уходит.

Я не удерживаю её. Это было бы унизительно. Для неё.

Сам же вскипаю от злости. Несложно догадаться, чьих это рук дело.

Заигрался ты, дружище.

* * *

Утром уезжаю рано. Соня и сын ещё спят. В офисе тоже народу мало, ведь рабочий день ещё не начался. Но Алиса уже на месте.

– Доброе утро, Ярослав Юрьевич, – встаёт она, когда я вхожу в приёмную. – Кофе?

– Да, пожалуйста. И Бразинского вызови.

– Хорошо.

В кабинете на столе уже лежат необходимые документы по вчерашнему контракту с Асланом и сегодняшней презентации. Оформлены, распечатаны и сложены стопочками в ячейках. Тут мой экземпляр, тут архивный, тут для парнёра.

Иногда мне кажется, что Алиса – андроид. Без чувств, эмоций и с идеальной производительностью. Красивая, но без жеманства и влажных намёков, как было с Кристиной. Секретарша мечты.

– Ты изверг, – в кабинет входит Артём минут через пятнадцать. – Я ещё с утра в себя не пришёл, а ты уже вызываешь. Что случилось?

Он плюхается в кресло напротив и потягивается.

С Бразинским мы познакомились во время службы в армии. После призыва мы прибыли в один пункт в Донецке и там ждали два дня, пока нас распределят. Попали в одну часть, в одну роту. Он из простой семьи. Мать – врач, отец – водитель автобуса. Артём вылетел после второго курса из колледжа за пропуски и хвосты, и его забрали в армию. Я же пошёл назло матери и отцу.

«Всё равно от меня толку нет»

Бразинский многому научил меня. Простым вещам: как радоваться банке сгущёнки после вынужденной армейской диеты без грамма сладкого, как не париться, если твоя одежда не в идеальном порядке, как забить болт, если тебя что-то очень напрягает.

После армии он ушёл в охранные структуры, а я поступил в универ на экономический. Мы поддерживали связь постоянно. Когда отец умер, и я, ко всеобщему удивлению, заявил права на его кресло, Артём меня очень поддержал. Я был мозгами, а он силой. Так было всегда.

Но сейчас это «всегда» как будто стало давать трещину. И об этом пора было поговорить.

Я без слов достаю вчерашние женские трусы и бросаю перед ним на стол. Он несколько секунд смотрит на них, а потом поднимает глаза на меня.

– Шутка не зашла? – ухмыляется, но за этой ухмылкой угадывается неприятная, незнакомая мне сторона Бразинского.

– Представь себе. А какова была цель, Артём?

– А какова может быть цель у шутки, Яр? – поднимает брови. – Поржать.

– Или скомпрометировать меня перед Софией? – задаю вопрос в лоб. Нам, кажется, давно пора обсудить эту тему и расставить все точки над и.

Бразинский тоже перестаёт валять дурака. Становится собранным и серьёзным.

– А зачем она тебе, Яр? Ты ведь её не любишь. Ты, собственно, никого не любишь. У вас ведь не всё так гладко с этим брачным контрактом, я правильно понимаю?

– Даже если и так, то тебя это не касается.

– А если касается?

– А если касается, то должно перестать, – отрезаю жёстко. – София – мать моего ребёнка. Или ты думаешь, что жить она будет со мной, а трахать её будешь ты?

– Трахнул её когда-то ты. А мне она нравится.

– Что ж, Тёма, ты опоздал. Она моя. Уже во всех смыслах. И не только когда-то, – наблюдаю за его реакцией на мои слова. – Так что прекрати этот цирк.

Взгляд Бразинского наливается тяжестью и злостью. Будто в компьютерной игре между нами вырастает стена в секунды. Он сжимает челюсти, и мне даже кажется, что я сейчас услышу скрип зубов. Но вместо этого слышен только хруст сломанного в его пальцах карандаша.

– Думаю, мы всё решили, – ставлю точку. – А теперь давай работать – рабочий день уже в разгаре.

– Как скажешь, Ярослав Юрьевич, – выплёвывает Артём, встаёт и уходит.

Чёрт. Ссора с другом – это неприятно, но он стал совать свой нос куда не следует.

Допиваю свой кофе и просматриваю план и текст презентации. Сегодня приедет комиссия из городского земельного управления и представитель мэра, и мне нужно им представить доказательства, что методы нашего бурения экологичны и не опасны, и их сейсмический индекс низок. Это очень важно для холдинга, чтобы получить разрешение на бурение в городской черте в заселённых районах.

Поэтому нужно собраться.

К одиннадцати в конференц-зале уже все собрались, кроме заместителя мэра. Его ждём с минуты на минуту. На столах уже всё приготовлено: папки с проектами, заключения сейсмослужб, модель работы с теми или иными пластами почвы. Алиса вносит по просьбе одного из гостей лимонад и ставит рядом с бутылкой воды. Презентация в мультимедийной доске загружена.

Я вхожу и здороваюсь с гостями. Несколько минут неофициального общения с гостями перед официальным началом настроят на позитивный лад.

Дверь в приёмную у конференц-зала открыта, Алиса у стойки ожидает последнего гостя. Там же включен небольшой телевизор на стене. Звук на минимуме, поэтому он никому не мешает.

Но я почему-то цепляюсь боковым зрением за то, что там показывают. Репортаж идёт с моста, с которого свисает автобус, держась на честном слове. Передние колёса и большая половина длины в воздухе и опасно кренится. Место оцеплено, рядом скорые.

Я присматриваюсь к бегущей строке, но успеваю лишь прочитать, что зависший автобус – это детская экскурсия, а авария случилась из-за вылетевшей навстречу легковушки. Автобус избежал столкновения, но его понесло и он едва не упал, пробив ограждение, и завис.

«Ситуация опасная. Внутри двадцать три ребёнка и пятеро взрослых. Им запрещено шевелиться, вставать с мест, пока не прибудут спасатели и не вытащат автобус. Иначе это может нарушить равновесие и…»

Горло пересыхает, а в груди становится горячо. Сердце пропускает удар, когда я смотрю на раскрас автобуса.

«Папа, мы с мамой и нашей группой в садике поедем на экскурсию в четверг в зоопарк. Там, кажется, даже медведи есть! Пап, а автобус такой красивый у нас! На нём солнышко нарисовано, я такой вот даже в альбоме нарисовал…»

– Прошу прощения за опоздание, – в зал входит заместитель мэра и протягивает мне руку. – Пробки. Ещё и мост перекрыли.

Я слышу его будто через стекло. Кажется, что сам нахожусь за каким-то стеклом. Собственное дыхание воспринимается громче, чем любые звуки вокруг.

– Ярослав Юрьевич, можем начинать, – тихо говорит рядом Алиса. – Я запускаю презентацию?

Гости смотрят на меня в ожидании, но я будто в вакууме, провалился во временную трещину.

– Проведи сама, – толкаю ей в руки сенсорную указку и вылетаю из конференц-зала.