13

На экране большой плазменной панели, девочка Маша озадачивала чем-то несчастного медведя. Даня с Полиной, усевшись рядком, проворно работали ложками, и успевали смотреть на экран.

Не поклонник Данила этого мультика, но видно в Полинкой за компанию и завтрак, и мультик — отлично заходит. Судя по довольной мордахе.

Инна помыла руки, прошла к длинному, деревянному столу, мельком глянула в керамическую миску сына, увидела на дне миски остатки овсяной каши, присела на тяжелый дубовый стул, рядом с Верой. Телефон положила перед собой: на девяносто процентов уверенна — Трофимов не позвонит. Но всё-таки еще десять процентов остается. А вдруг?

— Инн, для тебя: блинчики с топленым творогом, домашнее земляничное варенье, сметана. Детям сейчас блины с уткой и гречкой принесут. — Вера подвинула тарелку с блинами и переключила внимание на мульт.

Видимо Вера чувствует, что не особо сейчас расположена к разговорам. Да что там особо, я совсем к ним не расположена.

— Спасибо, замечательный выбор, сто лет не ела земляничного варенья. — не стала ломаться, напоминать, что только кофе намеревалась попить.

— Всегда пожалуйста, — повернув голову, улыбнулась Вера, скользнула взглядом по Инниному лицу. — Инн, мы на вертолете, но я ради любопытства посмотрела: трафик в сторону Москвы плотный, от Пушкина до кольца — сплошная пробка, вам нет смысла выезжать раньше двух. Не хочешь посетить СПА? Малышню отведем в игровую зону.

— Не получится к сожалению, кучу звонков нужно сделать. — Ответила извиняющимся голосом, почерпнула из розетки варенье, хотела положить на блинчик, но почему-то, отправила в рот.

Варенье слегка горчило и пахло летом. Крошечные зернышки хрустнули на зубах. Хорошо бы иметь деревенский дом — дачу, где-нибудь далеко от города. Чтобы река рядом, лес вокруг, со всякими грибами — ягодами. Собирать эти ягоды, а после: варить варенье в медном тазу. А Даньку, поить парным молоком по утрам. Козьим.

И не думать: как за один день собрать пакет документов, если в опеке потребуют.

Справку о доходах запросить не проблема, а вот с характеристикой… Тут сложней. Но решим, обязательно решим.

Телефон подскочил, поехал по столешнице и пиликнул. Еле сдержалась, чтоб резко трубку не схватить.

Мама. От нее сообщение.

"В результате твоих беспочвенных обвинений, нахожусь на грани гипертонического криза. Будь любезна, привези мне лекарства и витамины"

Все. Мама входит в роль униженной и оскорбленной. Пытаться остановить — бесполезно. — украдкой вздохнула Инна, быстро набила текст:

"Мама, вызови доктора. Можешь платно, я оплачу с карты. Лекарства по предоставленному тобой списку, я отправляла с курьером неделю назад. Приехать не могу, я в данный момент не в Москве. Я в рабочей поездке, ребенок со мной."

Отправила.

"Мне не нужен доктор. И твои одолжения. Хорошего отдыха"

Прилетел ответ.

Объявит бойкот. Возможно надолго, а сейчас: начнет обзванивать подруг, жаловаться на неблагодарную дочь.

Мамина жизнь в основном состоит из разочарований. Сколько Инна себя не помнила, мама вечно была разочарована. Иннином отцом не желавшим после работы читать вслух Мандельштама и Бродского, как это делает супруг маминой приятельницы, Инна "неудавшаяся во всех отношениях", никакими особыми талантами не блещущая в отличии от дочки подруги, разочаровывала маму квартира на ее взгляд слишком тесная, и не в том, каком нужно районе расположенная. Должность отца, тоже сильно разочаровывала — недостаточно высокая. Как и зарплата.

Как только Инне исполнилось восемнадцать лет, папа подал на развод.

Инна была первой, кому он сказал о своем решении.

— Прости дочка, но я больше не могу. Сыт по горло семейной жизнью, терпел только ради тебя. Пока институт не окончишь, деньги буду присылать.

Потом конечно сообщил маме.

Мама сперва растерялась, потом объявила его предателем, изображала сердечные приступы, билась в истерике, но кажется до последнего надеялась, что никакого развода не будет. Но надеялась зря, развод состоялся. Папа ушел с одним чемоданом, а мама, начала отрываться на Инне. Так, что домой возвращаться не хотелось. Инна устроилась в Макдональдс, студентам предоставляли гибкий график, мечтала хотя бы комнату снять.

Где-то через месяц папа пригласил ее в кафе. Была середина сентября, воздух еще по летнему теплый, они сидели на открытой веранде, ели пиццу, запивали лимонадом.

Странное было ощущение. Вроде бы все тот же папа, и в то же время, какой-то другой. Помолодевший что ли.

Когда пицца закончилась, отец открыл свой портфель, достал файл с какими-то бумагами, хитровато улыбнулся и сказал:

— Были у меня некоторые разработки, я их достаточно успешно продал. На столько успешно, что хватило тебе на небольшую квартиру. Завтра нужно поехать к нотариусу, оформить куплю — продажу. Послезавтра я уезжаю из Москвы, перебираюсь в Питер. Давно хотел.

Инна не стесняясь сидящих за столиками гостей, бросилась папе на шею…

Мама назначила Инну предателем номер два. Прекратила общаться и даже попыталась подать на нее на алименты. Иск отклонили. По причине маминого трудоспособного возраста, ей на тот момент, было сорок два года. Не общались они… Инна успела побывать замужем, разойтись с Трофимовым и родить Даню, прежде чем мама гнев на милость сменила.

— Мам! Можно нам с Полиной туда, где вчера были? В игрательную? — вырвал из мыслей Данькин голосок.

— Можно. В игровую. Раз задержаться придется, то можно, — согласилась Инна, послав улыбку своему малышу.

Отвели по окончанию завтрака Даню с Полиной в игровую.

Вера отправилась в СПА, Инна, подумав решила вернуться в ресторан, проверить обязательные к заполнению журналы ХАССП.

Вроде бы и комплект из десяти журналов по двадцать листов, а потратила два часа на проверку.

Трофимов так и не позвонил. Подумала и телефон залился трелью. Нет не Трофимов. Управляющий Николай.

Приняла вызов.

— Инна Сергеевна! Срочно перезвоните Александре…. Не помню по отчеству: Вершининой! У нее с телефоном что-то, исходящие звонки не экспортируются, планшет она в в ванну уронила, остался ноутбук, в вас нет онлайн. — радостно сообщил Николай.

Сердце стукнуло. Если Вершинины и правда каким-то образом узнали о том, как она провела время в командировке и решили отказаться от сотрудничества, это труба. Первое, что потребует опека — подтверждение трудоустройства. Господи, я уже на воду дую. Ну откуда они могли узнать? От Барановского? Они кажется с ним знакомы. Нет. Он не пойдет болтать во все стороны. Не пойдет. Иначе совсем никому верить нельзя. Господи боже мой, а ведь я по нему скучаю… У меня такие проблемы, а я скучаю по Барановскому. Ненормальная.

Пролистала контакты, нажала на зеленую кнопку вызова. Гудок не прошел, — Александра взяла трубку.

— Наконец-то! — услышала не успев поздороваться. — Инн, они не разрешали тебе звонить, пока все окончательно не разрулят. Сказали, что быстро закончат, и поставят в известность. Я не согласна, пока они заканчивают, ты вся изведешься. В общем, прокурора твоего района выдернули с дачи, он уже у нас в офисе, составляет прокурорский запрос: на каком основании представители опеки и ПНД заявились по твоему адресу не поставив тебя в известность? И все в этом роде. Начальникам опеки и ПНД, тоже пришлось прервать выходной. Они уже дали пояснения, что поступил сигнал, и они обязаны отреагировать и проверить. Ставить тебя на учет, а уж тем более ограничивать тебя в родительских правах, никто не собирался. Заявление написала некая Горохова Елена Викторовна, мама ребенка посещающего с твоим сыном один и тот же детский сад. Текст заявления сама не читала, Игнат в двух слова рассказал: Данила угрожает ребенку Гороховой — обещает стукнуть. Ну и там, про то, что ты не занимаешься воспитанием сына и так далее. Представляешь, они отказывались разглашать сведения о том, кто писал заявление. Пашка Барановский как-то надавил и разгласили……

Сразу после поворота на Калязин, вдоль шоссе растянулся стихийный рынок: выстроенные в ряд раскладные столики, заставлены разнокалиберными банками: соленьями и вареньями, молоком и медом. Над некоторыми столиками металлические рамки с крючками, с крючков — свешивается копченая и вяленая речная рыба. Позади столов, переминаются с ноги на ногу продавцы, раскрасневшиеся на воздухе.

Желающих поддержать местного производителя не наблюдается: немногочисленные машины проносятся мимо, следом за ними стелется поземка, поднимаясь над асфальтом длинными, снежными языками.

— Где только грибов набрали, год совсем не грибной был. Поганки поди продают. — ворчит Евгеньевич, бросив сердитый взгляд в сторону импровизированного торгового ряда.

Даня оживился, вытянул шею, смотрит в окно.

— Мам, поганки — это кто? Вон те рыбы?

— Грибы Данечка. Поганки — ядовитые грибы, — пояснила, поправив елозившему на детском авто кресле ребенку, скрутившийся ремень безопасности.

Бывает гриб ядовитый, а бывает — человек, подумала со со злостью.

Горохова Елена. Изначально, когда Даня начал посещать садик, эта самая Елена Горохова, предпринимала активные попытки с Инной подружиться. То лишние билеты на детский спектакль у нее находились, то купоны на посещение аквапарка, то еще что-то, не припомнить уже. Инна понять не могла, с чего вдруг суетливая мамаша хулиганистого мальчика Игорька, проявляет к ней такой интерес. От купонов и билетов, вежливо отказывалась.

Спустя месяц тщетных попыток наладить с Инной дружеские отношения, Горохова пошла ва-банк. Дождалась ее на выходе из здания детского сада, улыбнулась приторной улыбкой и вкрадчиво заговорила:

— Инна. Мой муж — Виктор Горохов, работает сменным администратором, в отеле — на Беговой. Он очень хороший специалист, но вот с руководством не повезло — недооценивают. Не повышают в должности. Инна, я слышала вы тоже из отельного бизнеса, и как говорят — не последний человек в компании. Возьмите Витю к себе, управляющим.

— Запишите номер телефона отдела по подбору персонала. Пусть ваш муж придет на собеседование.

Горохова записала. Муж на собеседование приходил. Непроходимой тупостью и непомерными амбициями, поверг в шок, видавшего виды кадровика.

— Инна Сергеевна, мы подбираем кандидатов в управляющие на открывающиеся отели, но это чудо гороховое, я рассматривать не буду. Хоть увольте, — заявил прибежавший с выпученными глазами специалист по кадрам.

— Что за чудо гороховое? — переспросила Инна, напрочь забывшая о недооцененном хорошем специалисте.

— Горохов. Сказал, что от вас. Тупее не встречал, но зато с амбициями! Сетью готов управлять! Я отклонил его кандидатуру!

— Все правильно сделали, — успокоила кадровика и продолжила заниматься своими делами.

А Горохова не получив желаемого, видимо затаилась зло, и думала, как укусить побольнее. Додумалась. Написать заявление в опеку и ПНД. Чтобы наверняка. Что ж. Получит встречное заявление — о ложном доносе.

Да есть люди поганки.

Но, есть и другие. Чудесные люди.

После звонка Александре, Инна несколько минут не могла прийти в себя. Глыбы тяжелые с плеч свалились, крошка ледяная из внутренностей испарилась, а с места сойти не получалось. Замерла и прислушивалась, как душа наполняется всеми, что есть, положительными эмоциями: облегчением, огромной благодарностью, радостью, и еще чем-то щемящим и волнующим. Похожим на предвкушение.

Вот ведь. Она даже не поинтересовалась у Александры, как они о ее проблеме узнали?

Да может и не важно это, узнали, как узнали и мимо не прошли. Спасибо им. Огромное — преогромное спасибо!

Да ладно, не важно тебе, что кривить душой: до жути интересно, как Барановский оказался привлеченным к решению ее проблемы? Еще интересно, вылетел он в Вену или нет?

Пашка Барановский как-то надавил и разгласили….

В первый момент, она ушам своим не поверила… После, придя в себя, написала ему сообщение:

"Спасибо тебе. Мне повезло, что с тобой встретилась"

Отправила. Правда он пока не ответил. Занят. Не игнорирует — занят. Она чувствует.

— Мам! Вдруг мы с Полиной больше не увидимся? — сын дергает за рукав, смотрит с надежной. Ждет малыш, что мама заверит его, в обязательной скорой встрече с подружкой Полинкой.

Инна взявшая за правило никогда, ничего не обещать сыну понапрасну, нарушила собственное правило.

— Ну конечно увидитесь. Не переживай мой хороший, — произнесла уверенно.

Даня засиял.

Скоро тяжелый Геленваген пересек границу Московской области. Движение стало интенсивнее, Евгеньевич снизил скорость. А у Инны, зазвонил телефон. Сердце забилось ускоренно. Она еще не вынув из кармана трубку, знала кто звонит. И не ошиблась. Павел.

— Привет, — сказала, зачем-то прикрыв трубку ладонью.

— Прости, что не сразу ответил, телефон как-то переключился на беззвучный режим. Может сам переключил, и забыл. Вы где?

— Скоро будем в Сергиевом посаде. Ты в Вену не улетел?

— Не улетел.

— Ты не улетел.

Евгеньевич вырулил внедорожник на небольшую, укатанную автомобилями площадку, выбрался из салона, обошел машину, ключом открыл дверь с Данькиной стороны.

— Пойдем Данила, разомнем ноги, — заявил не спрашивая Инны. Щелкнул карабином Данькино ремня безопастности.

— Мы тут рядом Инна Сергеевнв, — сообщил протянув руку Даниле.

Тот, охотно руку принял, полез наружу из автомобиля. Ну пусть разомкнуться, раз рядом.

— Инн, я все правильно сделал. Здесь от меня больше толку чем было бы в Вене. Я бы даже сосредоточиться там не смог. Все время о тебе бы думал. Как сейчас. Стараюсь сосредоточиться, а мысли на тебя сворачивают.

— А отец, твой отец не разозлился?

— Я ему объяснил, что у меня непредвиденные обстоятельства, отец понял. Предложил мне, занять их с мамой дом, пока мы квартиру мою перестаиваем, с учетом интересов Данилы. — довольным тоном поведал Павел.

Инна таращилась в окно, на марширующих по укатанной площадке: Евгеньевича и сына. Что это Барановский сказал? Она хотела спросить, откуда ему стало известно о ее проблеме с опекой, а Павел сбил с мысли. Сбил. Занять дом… Вот так взять и занять. С человеком с которым знакома можно сказать — сутки.7d423c

Одни сутки. Эти сутки, поплыли у нее перед глазами.

Это не сутки — вечность. Вечность, не выложенная из ледяных осколков.

Эта вечность — замотана в мягкий шарф.

Эта вечность, закутана в теплую парку Монклер, да не важно какого бренда, главное — чтоб не замерзла.

Вечность пахнет горячим чаем с брусничным листом, и бумажным стаканом, и еще, клубникой пахнет вечность.

Вечность улыбается, вместе со счастливым Данькой, научившимся на коньках кататься.

Вечность растворяется в умопомрачительном поцелуе.

И скребется в бревенчатые стены метелью.

Вечность. Вечность звучит, как музыка: — "Пашка Барановский как-то надавил и разгласили….

Одни сутки. А как будто целая вечность. Так на то она и вечность, чтоб не кончалась…

— Паш, моя работа связана с командировками, — проговорила на выдохе.

Павел тоже выдохнул, будто, сдерживал дыхание ожидая когда она заговорит.

— Инн, Вершинин пообещал, что в командировку ты будешь ездить не чаще раза в меся, не больше, чем на два дня. Мы с Данилой с тобой по командировкам помотаемся.

— Паш. Я должна Даню подготовить, для маленького ребенка, такая перемена в жизни — очень непросто.

— Инн. Для нашего Даньки, есть очень веский аргумент, в целесообразности переезда. В соседнем доме проживают Самохины. Полину возят в очень хороший садик, думаю наш захочет, чтоб и его в этот садик отправили. Родительским домом можем пользоваться хоть до старости. Не понравится тебе — свой построим. Там же. Инн, вам по времени еще часа три, я по делам помотаюсь и подъеду к твоему дому. У подъезда вас встречу.

— Хорошо. Ты сейчас где?

— Из травмпункта вышел, иду к машине,

— Что случилось? — испугалась она.

— Со мной ничего. Трофимова привез. Я ему челюсть вывихнул, он ключи от машины не мог найти. Вот я его и подкинул до травмпункта. — радостно поведал Паша.

Инна не разделила радости.

— Паш, он в полицию заявит, зачем ты об его челюсть пачкался.

— Не заявит. Ему срочно нужно компанию продать, покупателя быстро не просто найти, а я, покупаю его компанию. Буквально завтра банк Самохина, выдаст мне кредит на недостающую сумму, чтобы из оборота не выдирал.

— Кредит? Зачем тебе его фирма Паш? Пусть продает кому хочет. Если ты опасаешься, что он начнет шантажировать тебя из-за вывихну той челюсти, я могу припугнуть алиментами. — выслушав, откликнулась Инна.

Ей было совершенно не интересно, почему Трофимов вдруг собрался избавиться от бизнеса, построением которого страшно гордился. Ей было всё равно, за что Паша свернул Трофимову челюсть. Раз свернул — значит было за что. Ей не хотелось, чтобы Павел взваливал на себя лишние трудности. Огромные кредиты.

— Инн, компанию Трофимова мы немного реорганизуем и она будет приносить неплохой доход. Даня вырастет, и сам решит: что дальше с этой компанией делать.

Кстати, Егор предлагал мне и квартиру у него выкупить — по цене ниже рынка, у меня возникла мысль, приобрести апартаменты для Дани — на будущее, а потом подумал и отказался.

Повзрослеет парень, разберемся с жильем. Инн. Я соскучился.

— Я тоже. Очень. Паш. Где же ты был? Так долго, Ты не исчезнешь?

— Не исчезну. И вас не отпущу. — очень серьезно ответил Павел.