4

— Я не рыболов. Воздержусь от рыбалки. — ровным тоном, ответил Павлу, Егор.

Закончив разговор, встал под душ, и долго стоял под теплыми струями: то прикрыв глаза подставлял струям лицо, то тупо пялясь в запотевшую стенку душевой кабины, не обращая внимания на лезущую в глаза воду.

Кравцова Инна Сергеевна. Мегера и стерва, каких свет не видывал. Но красивая.

Крутилось в голове.

В мистику Трофимов не верил, но тем ни менее, было во всем этом нечто странное: вспомнил сегодня о бывшей жене, и вот пожалуйста — не исключена вероятность с ней завтра встретится. За двести километров от Москвы. Только… С ней ли, он в этой заднице Мира встретится? Может Пашка вспомнил — фамилию имя и отчество бывшей жены, и решил приколоться? Хотя, не мог он вспомнить, никто ему Инну по фамилии, имени отчеству не представлял. Да и видел ее Пашка только на свадьбе, и то — мельком, у Павла тогда сделка крупная на грани срыва оказалась, он от телефона не отрывался, на банкете бокал за здоровье молодых выпил, и умчался в аэропорт. Сложившаяся ситуация, потребовала незамедлителного Пашкиного возвращения в Москву.

Впрочем…может — "мегера", полная тезка Инны? Вполне возможно, потому как — не подходит его бывшая под характеристику — мегера и стерва. Не подходит. Инна: услужливая, вечно старающаяся угодить… Он и тон — то повышенный от нее первый раз услышал, когда она их с Вероникой в спальне, на постели супружеской застала.

Второй раз услышал от нее повышенный тон, переходящий в истерику — в НИИ скорой помощи им Склифасовского.

Ему тогда сообщили, что Инна потеряла ребенка, он… Нет, он не сошел с ума от горя, услышав об этой потере, удивился, что о беременности ничего не знал, это да. А ребенок…. Он детьми воспринимал уже рожденных, а никак не эмбрионов в утробе женщин. Какая к чертовой матери скорбь по потерянному? Тем более, что не планировал он заводить совместных детей с Инной.

Но поддержать её был готов, понимая, что косвенно, виновен в её состоянии. Решительно настроился поддержать, не смотря на то, что из больничного бокса, выставила. Правда не сложилось с поддержкой. Вероника позвонила, спросила: дорогой, какие планы на сегодняшний вечер?

— Еще не знаю, я в Склифе, Инна попала в ДТП.

— Что-то серьезное? — равнодушно поинтересовалась Ника.

— Видимых повреждений нет, состояние в принципе удовлетворительное…

— Егор! Ты конечно можешь оставаться в Склифе. В качестве сиделки. Но учти. Если в течении часа ко мне не приедешь, больше меня в твоей жизни не будет. Определялся Трофимов. Прямо сейчас определялся — она, или я. Да. Я ставлю тебя перед выбором.

Егор?

— Через полчаса буду у тебя. — ответил он, и направился к машине.

Вероника права, нечего мне здесь делать. Чем я смогу утешить Инну? Ничем. Тем паче, видеть она меня не хочет, видимых повреждений и угрозы жизни нет, находится под присмотром медиков. Выйдет из больницы, закроем на хрен эту страницу, пожелала признать брак не действительным, что ж — выполню желание. На этом все. Мысленно рассуждал, пока шел до автомобиля.

Ближе к вечеру, они с Вероникой уехали за город. Провели там два сумасшедших дня. По возвращению он предпринял попытку позвонить Инне. Безрезультатную. Дозвонился в справочную Склифа, там сообщили, что данная пациентка выписалась и покинула медучреждение.

Через пару дней, юристы Егора, взяли в работу, и довольно быстро — добились признания брака Егора Трофимова и Инны Кравцовой, недействительным. На первом же судебном заседании добились.

Черт! Да какого же хера я в этом во все копаюсь? Было и было. Быльем поросло. Мрачно подумал Егор, не вытираясь накинул на себя банных халат и отправился спать. В гостевую спальню. В ту самую, в которой от бывшей жены закрывался. Теперь закрывается от Вероники. Насмешка судьбы, мать вашу!

Как только рухнул на кровать, в дверь заскреблась Вероника.

— Милый не дури! Впусти меня! Прости дорогой, я наговорила глупостей!

— Отвали! Мне рано вставать! — рявкнул разъяренно.

Кретинка. Замуж она за меня в конце апреля собралась. Уже бегу жениться, теряя тапки. Госзаказы она меня обеспечила. Обеспечивальщица хренова. Госзаказы для меня Пашка организовал. Уступил, те которые ему самому не особенно интересны были. Я как придурок, похвастался выходом на новый уровень Веронике.

Возмущенный Трофимов, недолго поворочался и забылся тревожным сном.

Проснулся ни свет, ни заря — без будильника. Голова раскалывалась. Побрел на кухню, нажал на кнопку кофе — машины, выпил залпом двойной эспрессо.

Голова разболелась еще сильней.

Грёбаный Экибастуз! Никакого обезболивающего нет в доме! Злился порывшись в коробке с витаминами.

В семь утра, растолкал Веронику.

— Я уезжаю. Вернусь в воскресение ближе к восьми вечера. Чтобы духу твоего к этому времени в моей квартире не было. Ключ — карту, оставишь на ресепшн. Если не сделаешь, как тебе сказано, учти: заявлю, что украла у меня крупную сумму денег. Я не шучу.

— Куда ты собрался? Егор, не дури. — бормотала сонная Ника.

Трофимов не удостоил ее ответом.

Ровно в семь тридцать, позвонил пунктуальный Павел Барановский.

— Трофим, я не буду заезжать на территорию комплекса, жду возле шлагбаума, — сообщил привычно бодрым голосом.

Ещё бы ему не бодриться, за ним нехилый клан Барановских стоит. Пашку такие проблемы, как у меня не коснутся. — пробубнил себе под нос, отбив вызов.

Жилище свое, покидал торопливо.

— Трофим, у тебя видок, как будто из плена вырвался, — хохотнул Пашка, взглянув на запрыгнувшего в Лендкрузер Егора.

— Вероника без предупреждения заявилась. Останется до воскресения. И голова на куски раскалывается, — буркнул Егор.

Павел многозначительно ухмыльнулся.

— Мне к маминой домработнице заскочить нужно, пакет с продуктами передать, простудилась женщина. У нее любимое блюдо — кислые щи. Постоянно имеются в наличии, попросим, чтоб тебя болезного угостила: похмельный синдром сие блюдо, снимает как рукой. — проговорил, повернул ключ в замке зажигания, плавно тронул внедорожник с места.

Из Москвы они выбрались позже запланированного. Кислые щи, действительно помогли — головная боль отступила.

Всю дорогу до Угличского района, Егор смотрел какой-то тупой сериал. Оторвался от айфона когда к яхт-клубу подъехали. Трофимов забросил трубку в карман куртки…. Из Геленвагена перед ними заехавшего на территорию яхт- клуба, вышел седовласый пожилой мужик, открыл заднюю левую пассажирскую дверцу…. Из Гелика вышла… Инна. Она! Протянула с салон руки, помогла выбраться из машины ребенку. Мальчику маленькому. Седой мужик вытащил из багажника большую дорожную сумку.

Пашка припарковал Лендкрузер рядом с Геликом. Егор рывком отстегнул ремень, выскочил из автомобиля, неудачно громко хлопнув дверью.

Инна не выпуская руки ребенка, обернулась. Скользнула по Егору равнодушным взглядом, сдержанно кивнула, и снова отвернулась.

— Инна Сергеевна, вещи в апартаменты относить? — спросил седой мужчина.

— В апартаменты, Андрей Евгеньевич. — спокойно ответила Инна

Пошла не оборачиваясь. Спина прямая, но не напряженная, походка — уверенная. Ребенок что-то ей говорил и вертел по сторонам головой.

Как она не споткнулась, увидев бывшего мужа, на расстоянии вытянутой руки? Как на ногах удержалась?

Память. Коварная, злая память. Гонишь от себя ненужные, горькие воспоминания, а они дожидаются где-то рядом, чтоб при случае захлестнуть ледяной волной.

На короткое мгновение, Инна почувствовала себя кроликом, брошенным в клетку к удаву. Это тоже проделки памяти: напомнило подсознание, как она себя чувствовала рядом с Егором Трофимовым, в той, прошлой жизни. Совместной с ним жизни, однажды превратившейся в кошмарный сон.

Никто не заметил, Инниной секундной слабости. Научилась она, эмоции не выставлять на показ. Равнодушно кивнула бывшему мужу, Данькину ладошку слегка пожала, и пошла вслед за Евгеньевичем по мощеной дорожке, к двухэтажному рубленому дому.

— Мам, смотри, вон там снег! И еще вон там кучка! Ух ты! Сколько шишек! Мам, мам, на дереве белка! Как на картинке, помнишь ты мне показывала? Мы ее угостим орехами? Белки кроме орехов, что еще едят? А если лиса придет, она белку поймает? А зайцы здесь есть? — без умолку тараторил Данька.

— Трофим, подожди, это же… — долетел до Инниных ушей, незнакомый мужской голос.

— Да, ты не ошибся — это она. Гонору через край. Откуда только набралась, гонору. Но, похорошела. Нереально похорошела. — голос бывшего, будто охрипший..

Захотелось обернуться и сказать какую-нибудь гадость. Если б не Данька и Евгеньевич, возможно Инна бы так и сделала. Возможно, но не факт.

Терять лицо из-за Трофимова больше не стану. Не стану, как бы сердце не прошивало иглой. Господи. Как продержаться и отработать без косяков? Ну зачем, почему именно сейчас, сюда принесло бывшего. Данька его похоже, никак не заинтересовал. Я справлюсь. Обязана справиться. Твердила про себя, умудряясь отвечать на вопросы сына.

Из дверей небольшого, окрашенного в белый цвет здания, судя по всему — административного, выскочил высокий, худощавый парень, одетый не по погоде — в свитер и джинсы.

Парень помахал рукой Трофимову или тому, кто с ним приехал, и торопливым шагом, пошагал на встречу Инне.

— Здравствуйте! Я Николай, местный управляющий. Инна Сергеевна! Игнат распорядился подготовить для вас ВИП апартаменты, мы подготовили: сауну включили, бак заполнили, меню для заказа обеда и ужина, на журнальном столике в гостиной. Завтрак на наше усмотрение приготовлен, официант ждет отмашки, чтоб подать его в апартаменты, стол сервирован на две персоны. Перекусите с дороги. Еще, Игнат просил передать, чтобы вы сильно не напрягались: отдохнете, поимеете представление о качестве сервиса! — радостно скалясь, тараторил местный управляющий. Совсем молодой, как при ближайшем рассмотрении выяснилось — лет двадцати с небольшим.

Возможность отсидеться в апартаментах, примеряя на себя сервис, поманила, как протянутая утопающему соломина. Усилием воли, Инна переборола искушение.

— От завтрака не откажемся. Будте добры, накрыть в общем зале. На троих. Андрей Евгеньевич с нами позавтракает. Обедать и ужинать, он также будет с нами. — негромко, но твердо сказала Инна.

— Инна Сергеевна, я в столовой для персонала перекушу, — принялся возражать водитель, — ни к чему, нарушать субординацию.

— Вот и не нарушайте. Просто делайте, то, что я говорю. — ответила улыбнувшись краешками губ.

— Чуть не забыл! В игровой комнате мальчика ждет няня. Две. Чтоб наверняка. Извините, волнуюсь. — вклинился управляющий Николай.

— Чтоб наверняка. Логично. Не волнуйтесь Николай, я не кусаюсь. — заверила Инна, освободив Данькину ладошку — они подошли к ступеням, ведущим в выделенный им с сыном коттедж.

Николай промычал, что-то нечленораздельное. Усомнился похоже в Иннином заверении.

— Сумку в холле оставлю и пойду поздороваюсь с коллегами. Инна Сергеевна, если вы не против, я не останусь в яхт — клубе ночевать, у меня тут недалеко хорошие знакомые живут, поеду к ним на ночь. Обещал.

— Есть вероятность, что я за один день справлюсь, в этом случае, мы вечером вернемся в Москву. Ну, а если не успею за день, тогда конечно, навестите знакомых. — проговорила Инна.

Евгеньевич кивнул, перебросил дорожную сумку из одной руки в другую, начал подниматься по ступеням, Данька высоко задирая ноги, кряхтя карабкался за ним. Управляющий Николай, пропустил вперед Инну…

— Инна, ты не могла бы уделить мне несколько минут? — раздалось за спиной.

Трофимов догнал. Зачем-то….

В области сердца ощутимо кольнуло.

— Андрей Евгеньевич, если вас не затруднит, побудьте пять минут с Данилой. — попросила вздохнув.

— Не проблема. — коротко бросил Евгеньевич.

Инна дождалась, когда сын, Евгеньевич и Николай — управляющий, в дом войдут и дверь за собой закроют.

И только после, развернулась к Егору.

— В нашу последнюю встречу, я попросила тебя, больше мне на глаза не показываться. Много воды с тех пор утекло. Да. Я по прежнему не горю желанием с тобой общаться, но выслушаю, раз уж столкнулись. Что ты хотел, Егор? — слова давались с трудом, но звучали безразлично и холодно.

Смотрела ему в лицо и…. Отметила, что вид у него… Помятый какой-то. Побрит неаккуратно, как будто наспех брился, вокруг глаз — синева. Не выглядит Трофимов Егор счастливым человеком.

— Я продиктую тебе свой новый номер — забей в контакты. Позвони вечером, как ребенка уложишь спать, я зайду…. Поболтать по старой памяти, — заявил бывший муж, окину Инну недвусмысленным взглядом.

— Все? Больше ничего не желаешь? — усмехнулась в лицо не сводящему с нее глаз Трофимову.

— Инна, я же не в постель тебя тащу, а предлагаю посидеть за бутылкой хорошего вина. Я хочу перед тобой извиниться, понимаю: расстались не очень красиво. Но тебя и поздравить есть с чем, вижу быстро ты мне замену нашла, и ребенка заимела. Вместо нашего, потерянного.

Память. Разная у всех. У Трофимова — память старая, по старой памяти, за бутылкой хорошего вина сидят.

Иннина память коварная. И злая. Закрутила перед ней кадры кинохроники:

Семейная жизнь, трещала по швам. Отношения с Егором совсем разладились, возвращался домой далеко за полночь, спал в гостевой спальне, практически не разговаривал. В лучшем случае, цедил сквозь зубы, высказывая очередное недовольство. Инна…. Безумно боялась его потерять. Каждый вечер цепенела от ужаса, ожидая, что вот сейчас придет и скажет: я подал на развод.

Понимала, что этим все закончится и никак не могла принять как данность.

На нервах ее организм вдруг перестал принимать пищу, чтобы она не съела, все вылетало наружу. Поделилась проблемой с институтской подругой, та, настояла на визите к гастроэнтерологу.

— Вы не мой пациент девушка, вам однозначно к гинекологу, — после обследования сообщил гастроэнтеролог.

И оказался прав.

— Семь — восемь недель беременности. — уведомил женский доктор, после осмотра.

Инна испугалась. Как Егору сказать? Стопроцентно подумает, что хочу удержать его ребенком, — думала в смятении.

Ничего не придумав лучше, решила разговор отложить, и вообще, куда нибудь на пару дней исчезнуть. Исчезнуть, чтобы собраться с духом.

Укрыться на Пресненской, в своей пустующей квартире, просидеть там в одиночестве, не хотелось, позвонила подруге Рите. Напросилась к ней в гости. На два дня.

В результате, за три часа нагостилась. Неуютно в чужом доме. Распрощалась с Ритой, и отправилась на Павелецкую, в их с Егором "семейное гнездышко". Будь, что будет, нужно сказать о будущем малыше! Вроде настроила себя на разговор. Торт по дороге купила. Фруктовый, как любит Егор.

Дальше как в анекдоте. Неожиданно вернувшаяся жена… Приоткрытая дверь в спальню…

Инна застала их во всей красе. Егор и Вероника в постели. В ее, еще пока супружеской постели. На ее с любовью подобранных простынях. Роскошные черные волосы стонущей Вероники, рассыпавшиеся по подушке… Егор прикрывший глаза…

Оцепеневшая Инна, приросла к полу, на какое-то мгновение. Пока Егор не повернул голову. Инна сорвала с коробки с тортом прозрачную крышку и прицельно метнула кондитерское изделие в растерянное лицо Трофимова.

Дальше, как в тумане. Она собирала вещи, он ходил за ней замотанный во что-то рассказывал, как старался стать Инне мужем, как у него не получилось, как он любит Веронику, жизнь свою без нее не представляет.

Инна что-то выкрикивала. Что именно, уже не помнит. Зато, помнит свои сбивчивые мысли:

Зачем, он рассказывает мне, как любит свою Веронику? Зачем? Мне же больно… Зачем женился, раз так ее любит, и они одно одно целое? Я же живой человек…. Или уже не живой? Нет! Живой! Я не одна, у меня малыш будет. Ради него буду жить. А они, пусть подавятся, пусть спят на моих простынях, пусть! Проживу с малышом без Трофимова, ясное дело, что ему ребенок не нужен, а мне нужен! Я буду его любить, а он, или она, мне без разницы, будет самым счастливым малышом в Мире! Будет! Никогда не услышит, то, что Инна с детства от своей матери слышала: ты сплошное разочарование, никаких выдающихся способностей. Никогда не почувствует себя ненужным! Никогда не узнает, как это, плакать от страха снова разочаровать маму. Никогда!

Выскочив из квартиры Егора, Инна всё же разревелась. Горько. Все кончено. Навсегда кончено. Больше она в этот дом не вернется. В дом, который по факту и не был как оказалось ее домом.

Дальнейшие происходящее, память окутала серым туманом: такси, ДТП, больничная палата, Егор оказавшийся в этой палате… Инна требовала, чтобы он убирался…

Медсестра, объявившая, что Инна потеряла ребенка… Отчаяние смешанное с удивлением, как можно ребенка потерять и не почувствовать? Как?

Пожилой доктор в белом халате, не Иннин лечащий, случайно проходящий мимо, заглянувший в бокс на Иннины крики…

Егора доктор из бокса выпроводил. Тот заявил, что вернется….

Инна села в кровати и сгорбившись, раскачивалась — вперед — назад. Она обезумела кажется. Шептала беззвучно: господи, ну ладно я, его- то за что? За что так с моим ребенком? За что?

Доктор листал бумаги какие-то, и вдруг….

— Леночка! Вы тут что, с ума посходили? Читать разучились? Что значит:- "Беременность выявлена на сроке шести недель, плод крепко уцепился за стенку?" Что за формулировка? Почему написано от руки? — возмущенно заговорил доктор.

Медсестра икнула.

— Простите… Почерк неразборчивый, я прочитала — беременность выкинута… Про плод не дочитала… Выписку практикант заполнял… От руки… Там компьютер завис… Ой мамочка! Девушка, вы не волнуйтесь, вам нельзя. С ребеночком все хорошо — уцепился… Крепко.

Инна снова рыдала. От счастья. Егор в Склифе больше не появлялся….

Да. Прокрутила память, кадры — воспоминания.

— Инн, нет желания записывать мой номер, свой продиктуй. — возвращает в реалность Трофимов.

— Уходи. Попытаешься еще раз побеспокоить, позову охрану.

Развернулась ко входу, быстро поднялась по ступенькам наверх. Оказавшись у двери, вдруг взгляд на себе чей-то почувствовала. Пристальный. Почему-то поняла, что смотрит на нее, не Трофимов….