3

Трусики, футболки, толстовка, два свитера, запасные теплые штаны, сапожки на всякий случай возьмем: их запихивать в сумку не будем, положим в пакет. Данькино вроде бы все. Мои джинсы и джемпер на месте, поеду в брючном костюме и коротком пальто.

Инна еще раз проверила содержимое, застегнула дорожную сумку на молнию, отнесла в прихожую.

Прошла в малюсенькую Данькину комнатку, здесь с трудом поместилась кровать в виде гоночного автомобиля, шкаф, стеллаж, и письменный стол. Данила сидел за столом, склонившись на книжкой — раскраской, и высунув от усердия язык, раскрашивал вислоухого зайца оранжевым фломастером.

— Дань, нам завтра рано вставать, по этому, чистим зубы и укладываемся с кровать, — сказала Инна, потрепав сынишку по волосам.

— Мам, я скоро! Мне осталось лапу докрасить! Мам! Можно я перед сном чуть-чуть посмотрю мультик, который вчера не досмотрели?

— Можно мой хороший, — улыбнулась Инна, поцеловала Даньку в макушку, с удовольствием вдохнула самый любимый на свете запах. Запах маленького родного человечка. Сына. Смысла ее жизни.

— Дань, я на кухню пойду, попью чай. Если захочешь, присоединяйся.

— Ой мам, в меня уже никакой чай не поместится, я столько много съел и попил, что теперь места в животе не осталось. Мам, почему оранжевых зайцев в природе не бывает? Красиво же… Чай состоит из воды… Почему вода мокрая? У зайца лапы, а у лошади что? Ноги? Все четыре…. Как же она без рук выживает?

Терпеливо ответив на заданные вопросы, Инна наконец отправилась ставить чайник. Чашка ромвшково — мятного чая, с добавленной в него ложкой меда — Иннин личный ежевечерний ритуал. За время чаепития, она успевала проанализировать результаты прошедшего дня и мысленно распланировать день предстоящий.

Сегодняшний день, не поддавался никакому анализу, особенно его вторая половина. Просто чудо какое-то, как будто Инну какая-то высшая сила со своих высот заметила и решила одарить везением….

Александра Вершинина, назначила встречу на Ново Басманной, Инна настроила навигатор и под его руководством, довольно быстро до нужного места доехала. По указанному адресу, расположилось желтое двухэтажное здание начала прошлого века, смотрящее окнами на сквер, и памятник Лермонтову.

Кажется именно это сквер в стародавние времена, был известен как биржа сезонных рабочих, съезжавшихся в Москву с окрестных деревень и волостей на заработки.

Впрочем, не важно.

Припарковав малолитражку на свободное место для парковки, Инна помогла Даньке выбраться из машины и крепко держа за руку, вертевшего головой ребенка, направилась с ним ко входу в желтый особняк. Вошли в просторных вестибюль: блестящий металлический турникет безжизненно опущен, вокруг ни души. Неразборчивые голоса, доносились откуда то из глубины здания. Кажется там ожесточенно спорили.

— Мам, посмотри какой пол сверкающий! Нельзя такой дома сделать? Я попробую на коньках прокатиться!

Инна стянула с сынишки шапочку, расстегнула курточку, после, достала из сумочки телефон, нажала на вызов номера Александры Вершининой.

Трубку Александра взяла мгновенно.

— Добрый день, мы на месте. — сказала Инна.

— Уже бегу встречать! — услышала ответ.

Не прошло и минуты, как из правого крыла, выпорхнула красивая темноволосая девушка. Совсем молоденькая, Инна представляла себе Александру немого старше.

Улыбалась возможная будущая работодательница радушно, как старым знакомым, которых действительно приятно видеть.

— Ой, Инна, снимите курточку, уважаемому эксперту по игрушкам, у нас тепло. Идёмте скорей, только не пугайтесь, ремонт два дня, как закончился: отмыть помещения успели, половину мебели не распаковали!

Вот так. Безо всякого официоза.

Курточку Данька стянул сам. Александра взяла Инниного сына за ручку и повела по широкому коридору.

— Как зовут уважаемого эксперта? — спросила у малыша.

— Данила. Бабушка зачем-то Даниилом называет, мама — Даней. Вы мне нравитесь. — серьезно ответил Иннин сынок.

Снова послышались голоса, уже более отчетливо, долетали они, как Инна поняла, из приоткрытой двери в конце коридора.

— Филькина грамота твое разрешение! Не дадут тебе строить в водоохранной зоне, вот увидишь! — прогремел женский бас.

— Людочка! Ты у нас специалист во всех отраслях! Можно подумать, я первый яхт клуб строю! — парировал мужской баритон.

— Законодательство почитай, умник! Мне не веришь, давай позвоню Андрею, у него спроси! Оладий горелый, не могу позвонить! Суд у него сейчас идет!

— Куда идет? Мама, куда пошла папина суть? — раздался детский мальчишеский голосок.

Данька навострил уши.

— Кирюха! Суд, а не суть. Не делай маме мозги! Папа у тебя кто? Юрист. Юристы в суды ходят, понял?.- снова женский бас, но уже добродушный.

— Понял. Суть и папа ходят в суд! — ответил, тот же детский задорный голосок.

— Ни деяй мозги. Маме. И папе. Мне сдеяй! — залепетал второй детский голосок, принадлежащий судя по всему, малычику помладше.

— Коллеги твои, еще одни эксперты по игрушкам. Кирилл и Максим Коромысловы. — сообщила Александра, распахивая дверь, и пропуская вперед Даню.

Инна шагнула следом. за сыном.

В светлом. просторном помешении, из предметов мебели имелся лишь овальный стол, ярко голубого цвета и кресла с высокими спинками, обтянутые синим бархатом, вокруг стола расставленные.

На одном из кресел сидел весьма симпатичный парень — лет тридцати, одетый в свободную серую толстовку и черные джинсы, еще одно кресло занимала молодая женщина — слегка за тридцать, довольно крупная, но не толстая, со здоровым румянцем на пухлых щеках. Таких обычно называют — кровь с молоком.

Треть помещения — застелена мягкими матами, на матах кувыркаются два мальчика, один — приблизительно Данькиного возраста, второй — неверное на год младше. За матами, вдоль стены — неимоверное количество коробок со всевозможными детскими игрушками. Мальчики подскочили, бегут к Дане.

— Привет! Мы тебя ждем, игрушки не распаковываем! тетя Саша сказала: что понравится, можно забрать домой! Насовсем! Давай распаковывать, пока пиццу не привезли! Ты любишь пиццу? После пиццы, мама даст нам пирожных, мы по дороге купили, много! — выкрикивал на бегу старший мальчик.

— Пивет, игать будем? — деловито поинтересовался младшенький.

Парень в серой толстовке, поднялся с кресла, подошел к Инне, помог ей освободиться от пальто.

— Игнат Вершинин, владелец и генеральный директор компании, пригласившей вас к сотрудничеству, — представился ободряюще улыбнувшись.

Румяная женщина, тоже не осталась сидеть на месте, вышла из — за стола.

— Я Людмила — зам по хозяйственной части. Вместе будем работать, если согласишься вступить в должность, а ты согласишься, с чего не согласиться: команда отличная, оклад более чем приличный, я подглядела в подготовленном для тебя контракте. Правда я с семьей улетаю вечерним рейсом: на родину, родителей проведать — юбилей у мамаши. Вернусь через пять дней, — поведала оттеснив Игната Вершинина в сторону.

— Если моя кандидатура устроит, я соглашусь. — проговорила Инна.

После были недолгие переговоры с Игнатом, затем подписание документов, потом, привезлм пиццу. Инна хотела забрать разыгравшегося с мальчиками Даню и уехать, но никто их не отпустил, усадили вместе со всеми за стол.

Завтра ей предстоит первая командировка. С одобрения руководства, Даньку она возьмет с собой. Потрясающе. Все потрясающе. Включая оклад….

Хмурое февральское утро, нехотя вползало в город.

Инна поставила тарелку с омлетом, перед клюющим носом Данькой.

— Нужно позавтракать сынок, нам долго придется ехать.

Сын кивнул и принялся ковырялся в омлете вилкой. Не выспался. На сонного птенца похож. Инна сонных птенцов вблизи не видела, но в воображении, они выглядят так же трогательно, как ее Даня сейчас.

Да если бы было с кем ребенка оставить, разве она потащила бы его за двести километров? Нет конечно. Однозначно нет. Обычно, если возникала необходимость за Данькой присмотреть, Инну выручала соседка Надя, мама смешных семилетних девчонок — близняшек. Инна доверяла ей сына, благодаря Наде она смогла выйти из декрета, когда Даньке всего полгода было. Вызвалась тогда Надежда стать Даниной няней, за в общем-то символическую оплату.

К сожалению, Надя в отъезде, вернется в воскресение вечером. Есть еще вариант: последнее время мама вдруг начала изъявлять желание с внуком посидеть, на прошлой неделе Инна оставляла с ней Даньку на пару часов.

Может рискнуть, еще разок ребенка оставить с мамой? Подумала вздохнув, подлила молока в приготовленное для сына какао, и осторожно спросила:

— Дань, я не настаиваю, но может быть тебя к бабушке отвести? А вечером я вернусь, не стану оставаться до завтра, и тебя заберу?

У ребенка сон как рукой сняло. Взглядом умоляющим смотрит.

— Мам, я с тобой поеду, не надо меня к бабушке, пожалуйста. Я не хочу учить стихи про…

Продекламировал Даня и замотал головой.

Не хочу, а бабушка ругаться опять будет. И про мужчин спрашивать!

— Про каких мужчин? — от поразилась Инна.

— Про каких-то, не знаю, которые ходят к нам домой, или не ходят. Мужчины. Ночью. — пожал плечами ребенок.

Инна тяжело опустилась на стул.

То, что мама пыталась заставить трехлетнего ребенка выучить наизусть Лермонтова, непонятного для Даньки в силу возраста Инну не особенно удивило, а вот расспросы о мужчинах…. Это что-то новое, из ряда вон выходящее. Гадость какая-то. Нужно будет серьезно поговорить с мамой. Подумала про себя, вслух сказала:

— Раз сильно хочешь со мной, значит, как и планировали — едем вместе. В автомобиле поспишь! — улыбнувшись сыну, подвинула к нему кружку с теплым какао и продолжила весело, — скоро за ними приедет большая машина, на нашей, на базу отдыха не проехать, поэтому на служебный внедорожник выделили.

Данила забыл обо всем на свете, посыпал вопросами: почему не проехать? Почему называется внедорожник, а не бездорожник? И так далее….

Без четверти восемь, пиликнул домофон.

— Инна Сергеевна, доброе утро, это Андрей Евгеньевич, ваш водитель. Машина у подъезда, откройте, я за вещами поднимусь.

— Доброе утро Андрей Евгеньевич, у нас немного вещей, сами спустим, — поприветствовав водителя, вежливо отказалась от помощи Инна.7d423c

В скором времени, мощный Геленваген, уносил их в сторону области. Данька приоткрыв рот, с любопытством осматривал просторный салон автомобиля и явно готовился засыпать вопросами Андрея Евгеньевича.

Евгеньевич, седовласый мужчина лет шестидесяти, через зеркало дальнего вида, бросал на Данилу добродушные взгляды.

Инна достала из сумки планшет.

— Дань, давай я тебе мультики включу.

— Ну зачем ребенку лишний раз глаза портить? Я ему лучше что-нибудь интересное расскажу, — вмешался водитель.

Игнат предупреждал Инну, что Евгеньевич может позволить себе некоторую фамильярность, привык так общаться с Вершиниными, за семнадцать лет, что работает в их семье, за такой долгий срок, он практически членом семьи считается.

А водитель Евгеньевич начал рассказывать:

— Места, там куда мы направляемся — необыкновенно красивые. Лес сосновый, перед ним — перелесок березовый. Березы, как тушью нарисованные, если смотреть издали, а весной в том березовом перелеске: сине — насине подснежников. Как будто небо синевы на Землю вылило.

Волга в тех краях — широкая, берег противоположный — обрывистый.

Ближайший городок — Углич. Старый городок. Есть в нем терем Дмитрия — царевича, в тереме храниться безъязыкий колокол…

— Как это безъязыкий? — заинтересованно перебил Данила.

— Играл царевич в саду, и его в том саду уб… Обидели. По городку поползли слухи, что плохо сделали маленькому царевичу, кто-то из горожан ударил в набат, и все жители городка, собрались на площади. Собрались, чтоб сказать:

— Нельзя, чтобы плакало дитя! Нельзя! Будь то дитя царевичем, или сыном крестьянским. Жителей города с площади прогнали, колоколу в наказание вырвали язык.

Чуть подальше, есть еще один интересный городок, в том городке имеется музей мыши. Каких только мышей в этом музее нет….

Под монотонный голос Евгениевича, Инна к стыду своему задремала. И проспала всю дорогу, проснулась когда Геленваген на указателе — яхт клуб "Парус", повернул.

Данька мирно сопел в детском кресле, за окнами мелькали высокие сосны.

Инна достала пудреницу, взглянула на себя в маленькое зеркальце.

Лицо от сна не опухло, к счастью. Отметила облегченно вздохнув. Пока изучала свое отражение, лес расступился, Геленваген подкатил к шлагбауму, шлагбаум поднялся вверх. Даня завозился в кресле, открыл глазки.

— Просыпайся сынок, приехали. — Инна коснулась губами нежной детской щечки.

Через заднее стекло увидела, как на территорию прилегающую к "Парусу" въезжает Лендкрузер последней модели.

Андрей Евгеньевич выгрузил из багажника Иннину дорожную сумку, Инна помогла Даньке выбраться из салона, поправила ему шапочку. Лендкрузер припарковался на соседнее парковочное место, за спиной у Инна громко хлопнула автомобильная дверца. Инна машинально обернулась…На нее в упор смотрело прошлое, Егор Трофимов. Собственной персоной….