ГЛАВА 30

В этот раз нас никто не искал, но город мы все-таки обошли стороной. Присутствие рядом с нами старика, который барон, меня несколько напрягало. Дело в том, что тридцать лет в роли раба прошли для него как страшный сон и потому баронство из него так и лезло. Его милость помнил и воспринимал себя как молодого, и потому его бросало из крайности в крайность. Тридцать лет в этом мире — это еще почти юность и начало становления характера. Многих молодых людей в таком возрасте после окончания учебных заведений продолжают обучать и жестко контролировать в специальных егерских подразделениях и отрядах. Отпрысками высокородных семей занимаются специальные наставники. Барон вспомнил, как учился в военной академии, как праздновал выпуск со своими уже бывшими однокурсниками. Затем спохватывался и, глядя на свои руки, надолго смолкал, пытаясь, видимо, примириться с действительностью. Потом вдруг начинал активно интересоваться оружием, висевшим у меня на поясе, доказывая, что таким маленьким девочкам, как я, не стоит хвататься за всякие железки, можно порезаться. Несколько раз кряду пытался объяснить, что мои клинки — это детские игрушки для ковыряния грядок на огороде, и приходил в ярость, понимая, что его мнение, мнение обученного воина, меня не только не интересует, но и не впечатляет. К концу третьего дня нашего совместного путешествия все эти поучения, видимо, надоели моему Ангелу. Его звонкий, возмущенный голос прервал нашего великого воина на полуслове:

— Замолчи! Надоел! Надоел! — С ладоней Ангела сорвался маленький яркий шарик и впечатался разговорчивому деду прямо в подбородок.

Лошадь, на которой тот сидел, рванула в одну сторону, старик свалился в другую. Вспыхнула жиденькая бороденка, а через мгновение и густая седая шапка волос на голове. Впрочем, с моей помощью все быстро погасло, вот только спекшееся нечто на голове страдальца уже мало напоминало волосы. Барон же успел только ахнуть и рефлекторно поднять руки. Ощупывая получившуюся красоту, он вытаращил глаза, но ни один звук не сорвался с его губ. Видя такую реакцию на свои действия, мой ребенок с негодованием проговорил:

— Ты уже не воин и не барон! Ты старик. Никому не нужный старик. У тебя нет детей и не будет! Ты был плохим воином. Тебя пьяного утащили и сделали рабом. В вашей академии учат плохо. Моя мама лучший воин, чем ты! Ты ведь не один попал в рабство? Те, с кем ты пил, были с тобой там, на корабле, ведь так? Вас всех сделали рабами. Моя мама освободила меня, спасла. А ты… ты молчи! Ты даже сейчас не знаешь, что тебе делать. Зачем ты идешь с нами? Ты нам не нужен, уходи. Матушка, прогони его!

Я посмотрела в ошеломленное лицо господина Шангри. Он действительно был не настолько нам нужен, чтобы продолжать терпеть его выверты, и я решилась:

— Барон, найдите лошадь и возьмите ее себе. Мы более не нуждаемся в вашем обществе. С этого момента наши дороги расходятся. Мой сын прав: прошлые испытания ничему вас не научили. Связываться с глупцом не в наших интересах. Прощайте.

Тронуться с места наша лошадка не успела. Дорогу ей заступил старик.

— Я виноват! На самом деле я благодарен вам за спасение и за то, что вы так долго слушали мои стенания. Очень трудно из тридцатилетнего парня сразу, в одно мгновение стать стариком, не по годам, а телом. Я допустил ошибку в молодости, я допустил ее сейчас. Если вы сочтете возможным простить меня, я сделаю для вас все, что могу. Мальчик прав. У меня уже никогда не будет детей. Магия подчинения выпила мою жизнь почти до дна. В моем возрасте люди только начинают подыскивать себе пару и начинают жить, а я вынужден задумываться о том, как прожить ее жалкие остатки. Но в любом магистрате я смогу подтвердить свою личность. Стоит только найти деньги для оплаты ритуала, и я могу принять вас в свой род. У вас будет имя. Как последний наследник древнего рода, я имею на это право. Да, мои земли наверняка обнищали. Все, что можно и нельзя, наверное, растащили добрые люди, но Долина цветов относится к майорату, ее продать нельзя, и, пока я жив, король не может передать ее кому-нибудь в качестве награды. Магия наверняка все эти годы показывала, что я жив. Я предлагаю вам свое имя и место, которое вы сможете назвать своим домом. Что там сейчас, не знаю, но больше у меня действительно ничего нет. А я… А мы можем постараться стать настоящей семьей.

Честно признаться, он меня растрогал. Мне стало жалко этого человека, и потому, подзывая его лошадь, я ответила:

— Вам придется говорить всем, что все эти годы вы прожили, зарабатывая себе на жизнь тяжелым трудом, и что только недавно память вернулась. А семьей… Давайте попробуем стать. У нас еще есть время подумать об этом и есть время для того, чтобы лучше узнать друг друга. С моим одаренным сыном вы уже познакомились поближе. Осталось только голову хорошенько потереть, и ваш облик изменится. Так-так… Волосы вырастут, а ожогов у вас, к счастью, нет. Вот только поладить с Ангелом вам будет непросто. Обиделся он. Так-то!

Ну что я могу сказать… Мужчины есть мужчины, старые они или молодые. Захотят — поладят и тему для разговоров найдут. Да и мне очень интересно было послушать про академию и преподавателей, про Долину цветов и про королевский двор.

Барон оказался хорошим рассказчиком и заботливым попутчиком. Вот только по ночам долго, не отрываясь, смотрел на костер, спина его при этом сильно сутулилась, кулаки крепко сжимались, а губы превращались в бесцветную тонкую линию. Довольно высокий, с темно-серыми глазами, крупным правильным носом, он наверняка в свое время был баловнем девушек, потому что у него была просто изумительная улыбка. Стоило ему только улыбнуться, и она освещала его лицо, делала его просто неузнаваемым, а в молодости наверняка очаровательным. Вот только ранее черные волосы были теперь полностью седыми, а если точнее, сейчас полностью отсутствовали на его голове.

Я понимала его как никто. Потерять себя и найти совсем не таким, каким ты помнил и знал, это непросто. Совсем непросто. А еще к тому же понять и принять то, что жизнь прошла стороной и ты не был в ней даже наблюдателем, и вовсе не просто. Но он справлялся. Дни шли. Мы продвигались вперед, по-прежнему обходя стороной села, давая ему время освоиться и прийти в себя.

И вот он настал, этот день! Прямо у нас на пути лежал город под громким названием Валград, в который мы решили заглянуть по пути. Всю дорогу мы заставляли нашего спутника вспоминать себя и принимать себя. Теперь он не сутулился, держал плечи расправленными, глядел открыто и спокойно. Травки, заваренные мною лично для него, помогли его волосам отрасти побыстрее, и не седыми, а черными. Перестали болеть суставы, и движения больше не доставляли ему боли. Морщины конечно же я убрать не смогла. Но они стали не такими глубокими, а тело не таким изможденным. С питанием и продуктами у нас все обстояло отлично, а самое главное, мяса было вдоволь. Вот только свои секреты мы не торопились ему открывать. Впереди город, а город — это еще одна проверка, еще один жизненный этап.

Он встретил нас шумом, вонью окраин, огромным количеством стражников, постоялых дворов и различных лавок. Для всех, кто мог бы заинтересоваться нами, мы выглядели семьей. Отец и два его сына привлекали не слишком много внимания. В первой же встреченной нами оружейной лавке мы приобрели для Шангри оружие и теперь уж точно ничем не отличались от обычных путешественников, спешащих по своим делам.

Впервые за долгое время мы с ребенком попали под крышу, и спать наконец-то будем в кровати. Оплатив комнату с двумя кроватями, старик, выглядевший уже не как замшелая древность, а как бодрый пожилой мужчина, отправился в общественные бани, собираясь не только помыться, но и узнать новости о том, что сейчас происходит в королевстве. Оставшись одни, мы с удовольствием искупались в огромной бочке, которую вкатили в наши апартаменты два дюжих молодца. Горячая вода, мыло, пушистое полотенце и сытный ужин — что еще нужно для счастья? Ждать возвращения барона мы не стали, справедливо решив, придет — постучит.

Не пришел. Приперся. Утром. Пьяный в хлам. Без денег и без оружия, но живой. Настроение у нас, конечно, из-за этого было препоганое, ибо прогуляться по городу без этого пьяницы мы не могли. Оставалось только заказывать еду в номер и ждать, пока пьянь проспится.

Не знаю, чем его поили, но проснулся он на следующее утро с жуткой головной болью. Вспомнил наш неуважаемый барон не все, а точнее, ничего не вспомнил, кроме подсевшей за его стол в трактире компании, но даже то, как они выглядели, помнил довольно смутно. Как еще в трактир смог вернуться! Лечить его я не стала, пусть терпит. Это же он не только наши деньги пропил и потерял, а еще и оружие. В обеденный зал мы спустились все втроем, решив, что больше никуда нашего «родственника» не отпустим.

В магистратуру мы направились еще через день. Маги должны быть точно уверены, что барон в своем уме и при памяти, а значит, он должен быть трезв как стеклышко. Ждать, пока нас примут, пришлось долго, очень долго. На все вопросы личный помощник чиновника, сидевший в обширной приемной, отвечал ожидавшим: «Господин маг занят. Ждите». И только после полудня через приемную вальяжно прошествовал толстый, лысый (непонятно почему, ведь маг), но очень богато одетый господин, оказавшийся долгожданным магом.

За подтверждение личности барона мы заплатили десять золотых, за новые документы для него — еще пять. За магические копии документов, подтверждающие наличие недвижимости, принадлежащей барону Шангри, еще пятнадцать. При этом спорить с господином магом, который презрительно оглядывал нас, называя сквозь зубы все эти цифры, мне вовсе не хотелось, а вот дать ему в морду хотелось очень. За признание меня дочерью, а Ангела внуком упомянутого барона мы выложили вдвое больше, чем за все остальное вместе взятое. А переоформление?..

Во владении барона осталась Долина цветов и родовая усадьба, расположенная на этих землях, а также небольшой особняк в центре столицы. Уходили мы из магистрата беднее, чем вошли, на сто двадцать золотых, но в моих руках находились документы, в которых было написано, что баронесса Миира Шангри, дочь барона Нари Шангри, девятнадцатилетняя вдова, вернувшаяся в род отца, имеет сына пяти лет, именуемого, по роду матери, Ангел Шангри. Законы королевства позволяют вдове и ее детям, не получившим наследства от почившего мужа и отца, не только самой вернуться в род своего батюшки и именоваться именем его рода, но и вписать в этот род своих детей. В будущем они имеют право наследовать все имущество рода. Магический ритуал кровного родства мы провели накануне, а потому передачу прав на владение титулом и всем движимым и недвижимым имуществом от деда к внуку мы тоже провели сразу, и никаких затруднений ни с признанием, ни с оформлением имущества у нас не возникло. Нашему «деду», с его-то пристрастиями, доверять имущество, а тем более деньги? В рабы он попал еще совсем молодым. Жизненного опыта у него нет, причем абсолютно. Он самостоятельно-то и не жил. Это как дети-инвалиды, у которых возраст тела и разума не совпадает. Вот и получается, что у меня, бедной молодой вдовы, не один сын, а два. Только один из них старый, капризный, высокомерный засранец, и воспитывать его придется более жестко и сурово, иначе накличет он беду на наши головы.