ГЛАВА 63

Вот это я удачно попала! Маленькая тихая бухточка никогда еще не привлекала столь пристального внимания. Стремительный поток воды, указывающий мне путь, совершенно неожиданно сменил направление и через глубокие разломы ушел резко вниз. Пришлось пробираться к виднеющемуся выходу своими силами. Выходом эту щель можно было назвать только условно. Моя немаленькая тушка с трудом протиснулась сквозь нее. Удобного спуска для меня никто не приготовил, зато зрителей подогнал. Галдеж стоял знатный… Ну, до тех пор, пока тело огромной змеи с громким хлопком не упало в воду. Не получился у меня прыжок! Но зато звук удара об воду получился звонким и очень громким. Теперь я звезда этого шоу, и все зрители смотрят на меня. Самое главное теперь безупречно сыграть свою роль.

Громкий хлопок об воду заставил около сотни воинов, вальяжно развалившихся около костров, вскочить на ноги, схватить оружие и замереть на месте. Огромная змея, приподняв голову над водой, неторопливо двигалась к берегу. За несколько метров до кромки воды, когда самые решительные подались в ее сторону, выставив вперед мечи, она остановилась. Ее голова начала подниматься все выше и выше, и вот прямо на поверхности воды уже стоит молодая женщина. Ее черными волосами с серебряными прядями играет ветер. Оставшийся путь по воде она проделала спокойно и неторопливо, не замочив платья и сапожек. Стоило только ее ножке коснуться берега, как резкий порыв ветра раскидал стоявших на ее пути воинов, словно мусор, прокладывая среди них прямую дорогу к входу в амфитеатр.

— Анаш! — заорал, видимо, самый умный среди собравшихся, и уже через мгновение все желтолицые упали на колени лицом в песок.

Наконец-то! Признали, заразы… Чуть полностью не поседела. Заморозить под ногами воду и шествовать аки посуху и то легче было, чем идти на мечи, изображая безэмоциональную куклу. Заклинание для чистки половиков расчистило дорогу лучше любого глашатая, а возглас «Анаш!» повалил всех остальных.

Ох, а до нужного мне входа далеко-то как! Торговые ряды, расположенные на моем пути, придется пересекать все так же неторопливо и невозмутимо.

Народу сколько! Гляди-ка, мурды сами мордами в землю падают и иноверцев укладывают, и не смотрят ни на чины, ни на звания. А желтеньких-то все больше и больше! Самые умные уже огребли! Сунулись под ноги с подаянием. Их охранка моя магическая отшвырнула в сторону, как котят. Остальные теперь близко не подходят, но руки с дарами протягивают все чаще.

Иду медленно, головой не верчу, но дары рассмотреть успеваю хорошо. Вот зачем мне, спрашивается, их мечи, ножи, кинжалы, уздечки? Мне лошади нужны, фургон крытый, рулон ткани белой на повязки и много чего еще по мелочи. Решено! Наглеть так по полной! Да и торговцев, ведущих дела с кочевниками, которые не совсем кочевники, наказать хочется.

О! Вот то, что мне нужно! Крепкий фургон, запряженный двумя сильными лошадьми, дуги которого обтянуты плотной тканью, а сбоку закреплены ведра и большой котел. Беру!

Анаш шла размеренно, неторопливо, никуда не сворачивая. Торговые ряды на ее пути волею ее претерпели изрядные перемены. Все, что мешало, было буквально сметено в сторону. Прямая как стрела дорога, начинающаяся у кромки воды, упиралась другим концом в широко распахнутые ворота амфитеатра. Тишина сопровождала каждый ее шаг, словно мягкое покрывало. Недовольных ее появлением не было. Умные замолкали сами, дураки умирали от рук умных. Она пришла, но не принимает дары. Паника начала охватывать людей. Это могло значить только одно: Великая будет наказывать провинившихся, забирать души. Лишившиеся души уже никогда не вернутся на караванный путь, ведущий к перерождению.

С прилавков, из сундуков спешно доставали, со всех людей, попавших под руку, снимали драгоценности, вышитые кошели, наполненные золотом, амулеты, золотые фигурки зверей. С древних времен мурды больше всего боялись именно ее возвращения, ее наказания и знали лишь один способ остановить Великую, предотвратить мор народа — дары. Каждый из них слушал в детстве рассказы шаманов о том, как сурова богиня, как могут опустеть степи, как вымирает цветущий край всего лишь за несколько дней.

Дары! Она должна принять дары! Богиня — женщина, а значит, ее можно отвлечь, главное, найти то, что она захочет получить.

Внезапная остановка Великой и медленный поворот ее головы вселили в сердца людей надежду. Протянутая рука и повелительное приказание — «фургон!». Радостный вздох и беспрекословное повиновение. Возмущенный крик торговца, хозяина приглянувшегося мне имущества, захлебнулся на самой высокой ноте. Перерезанное горло мешает жить любому, а богиня наверняка с удовольствием примет в дар душу нечестивца. Дальнейший путь Великой вызывал восхищенные вздохи толпы. Богиня принимала дары! А это значит — многие, очень многие останутся жить!

Все, что нужно, мне отдали, собрали, подарили. Вот только хорошими лошадьми я себя так и не одарила. Мне не нужны местные коротконогие лошадки. Придет время бросить фургон и уносить ноги верхом, и что тогда? Ну, ладно… Там, чуть в стороне, живность вроде бы продают. Нужно не забыть глянуть, а пока… Мой выход на арену. Мое выступление следующее. Амфитеатр ждет меня, и зрители ждут. Им наверняка уже сообщили о моем прибытии.

Они ждали меня прямо на арене, выстроившись, словно генералы на параде. Посередине, чуть впереди, израненный, покрытый белесыми шрамами, самый сильный, словно витрина с бижутерией обвешанный бусами и погремушками верховный шаман. Шесть более слабых шаманов прикрывали его со спины и с боков. А еще кукловод, куда ж без него. Тот самый мужик, который прекратил своим решением все споры в зверинце. Стоя за спинами шаманов, он пытался слиться со стеной, возле которой они стояли. Но — увы и ах! — желтые коротышки не могли прикрыть его своими спинами.

Подходить вплотную к наглецам, не склонившимся передо мной, я даже и не подумала. Ступить на песчаную арену, впрочем, тоже. Утопать в песке? Мне? Шагать, поднимая пыль? Не по чину!

Совсем короткое заклинание, произнесенное шепотом, сорвалось с губ, и вот уже мои божественные ножки ступают на плотно утрамбованную поверхность, похожую на шершавое стекло. А что? Землю садовых дорожек это заклинание превращает в изумительные тротуарчики, а вот песок… Амулеты сработали безупречно, и потому песочек утрамбовался весь какой был.

По арене я сделала всего десять шагов и остановилась. Следовавшие за мной всю дорогу воины начали заполнять арену, словно полноводная река. Они становились по периметру арены в несколько рядов. Тишина затягивалась. Младшие шаманы потряхивали своими погремушками и ждали решения сильнейшего. Сильнейший колебался. И я решила ему помочь. Резкая смена облика — и вот уже на месте покрытой шрамами молодой женщины вьются кольца огромной змеи. Народ на обоих ярусах стремительно соскользнул с сидений, пытаясь укрыться в узких междурядьях. Опустились ниц младшие шаманы. Рухнул как подкошенный старик, стоящий перед ними. Пытающийся быть незаметным кукловод остался стоять.

Очередная смена облика из змеи в женщину заставила его заговорить:

— Кому вы кланяетесь? Ярмарочное чародейство еще никого не убивало! Кого вы боитесь? Вы воины! Убейте ее!

После его слов пришедшие со мной упали ниц, а я не на шутку разозлилась. Эта тварь будет решать, жить мне или умереть? И это ему подчиняются? Он очень слабый маг! Его силенок я в подземелье даже не заметила. Как он сумел приручить этих кочевников? Чему научил?

Изуродованное лицо герцога встало перед моими глазами. Картины убивающих друг друга людей заставили содрогнуться вновь. И я заговорила. Заговорила на русском, наказывая, проклиная… Трехэтажные конструкции «истинно русского языка» я закончила пожеланием, в которое вложила всю свою душу:

— Пусть будут прокляты организаторы этих боев, и пусть они познают боль умерших на этой арене! Пусть сгниет заживо человек, стоящий сейчас передо мной, и превратятся в песок эти стены!

Никто не понял моих слов, но крик, полный боли и страданий, объяснил все и всем. Шаманы шарахнулись в стороны, не вставая с колен, их боль еще впереди. Неизвестный мне кукловод не мог даже упасть. Он стоял неподвижно, и только дикий, пугающий крик рвался из его горла. Это было страшное зрелище, но я стояла и смотрела на него, вспоминая всех, кто погиб на этой арене при мне. Истлевала и распадалась на грязные куски богатая одежда, покрывалась все увеличивающимися язвами кожа, клоками падали с головы волосы. Лишь несколько минут — и вот с его тела начинают падать не остатки одежды, а куски гниющей плоти.

Я — чудовище. Смогу ли когда-нибудь забыть это или буду обречена наблюдать за этим зрелищем из ночи в ночь? Крик давно стих. Кости, лишенные плоти, рассыпались в прах. Тишина, наступившая в амфитеатре, оглушила меня.

Никто не шевелился и не поднимал головы от земли. Шаманы молчали. А я не знала, что мне делать дальше. Как высказать остальные свои требования, чтобы при этом из образа не выйти? Помог старик. Заговорил, приподняв голову, не вставая с колен:

— Что пожелает Великая?

— Белоголового — в фургон. Свежего мяса и котов мне!

— Госпожа! — испуганно воскликнул старый шаман. — Белоголовый очень плох, почти умер. Мы дадим сильных, здоровых!

— Белоголового. В фургон. Умрет он — умрешь ты. Быстро умрешь.

Шаман взвыл. Люди забегали. Уже через десять минут у моих ног лежали свежие, отборные куски мяса, а из небольшого лаза выбегали на арену три черных кота. Стоящие на коленях не пошевелились. «Их жизнь и души в руках Великой. Умрет тот, кто должен». Хорошая религия! Крутая богиня! Вот только в древнем святилище, посвященном ей, силы никогда не было, тем более божественной, а потому я очень сомневаюсь в том, что она действительно когда-то существовала. Но они верят, и их вера поможет мне убраться из этого места подальше. Узнать бы еще, из какого места.

Никто так и не шелохнулся, ни вокруг меня, ни на трибунах. Наверное, поэтому мои коты пошли на запах мяса, то есть ко мне.

Меня и мясо обнюхивали очень тщательно. Порыкивали, фыркали, но все-таки признали. Ткнулись головами. Облизали руки и приступили к трапезе. Вот не верю после этого, что они неразумные.

— Воды! — потребовала я.

Трясущийся как хвост испуганной овцы парнишка принес воды в деревянном ведре, только поставил его далековато. Я была уверена, что звери не променяют большие куски свежего мяса на худосочного мальчишку, а потому приказала:

— Ближе! Еще ближе! Так, уходи медленно…

Звери уже заканчивали свою трапезу, когда к высшему шаману подскочил разукрашенный мужик и что-то быстро зашептал. Пояснения от старика я получила сразу же.

— Великая! Белоголовый в фургоне. Великая! Коты, они бесполезны. Они перестали убивать!

— Хочешь, — спросила я, — они убьют тебя?

— Пощади!

Не ответив ему, я повернулась и пошла к выходу. Коты поднялись и последовали за мной.