ГЛАВА 76

Я не удержала нить сна… Пробуждение не было приятным. Глухие рыдания разрывали грудь. Я так старалась! Столько сил приложила для того, чтобы он вновь захотел жить! Просто жить и радоваться. А они? Они же убивают его. Если он эмпат, то я с трудом представляю, как ему удалось выжить на арене. И как сейчас тяжело ощущать эмоции родных ему людей. Демоны бы побрали всех этих высокородных с их воспитанием и привычками! Что мне делать? Как помочь? Он будет полезен для своей семьи даже мертвый. Они смогут использовать его имя и память о нем. Как сделать бесполезным для них его самого?

Весь день я просидела в нашей библиотеке. Просмотрела десятки книг, в которых имелись упоминания о древних законах наследования, легенды, описания обрядов, посвященных богам. И я нашла! Нашла ее, тонкую книжицу, написанную от руки и спрятанную между последними страницами огромного фолианта, описывающего жизнь знаменитого столетие назад путешественника Амарая Крайли. Расстроенная безрезультатными поисками, я пролистывала пожелтевшие страницы без особого внимания, не ожидая найти ничего полезного для себя, но глаза зацепились за слова, рассказывающие о том, что существовало раньше племя людей, где верховными правителями были женщины. Начала читать и только к концу этой якобы сказки поняла, о чем в ней говорится. Женщины не только правили, они принимали мужчин в свой род. Проводили обряд, посвященный, как ни странно, единственной богине, которой люди поклоняются и доныне, Гвенли. Уверенные в силе и мудрости своей богини, они жили по древним законам и погибли, защищая их. В сказке-легенде утверждалось, что женщина, берущая под свою защиту и покровительство неразумного, агрессивного, способного навредить не только самому себе, но и другим мужчину, не только вводила его в свой род, но и закрывала его от людей и богов собой, даря ему свое имя. Автор подробно описывал ритуал и утверждал, что сам присутствовал во время его проведения. Он возмущался, что проводила его не жрица, а принимающая женщина. И становился этот достойный с его точки зрения мужчина потерянным для общества и своей бывшей семьи, ибо обратного хода обряд не имел. Души соединялись раз и навсегда. Имя мужа менялось тоже навсегда, а для своего рода мужчина окончательно умирал. Вот только согласие на подобный обряд должно было быть дано искренне. Добровольно.

Ночи я ждала, как никогда раньше. Нетерпение, беспокойство, неуверенность горели в моей душе обжигающим огнем. Сомнение не давало уснуть. Но вот наконец-то заснули дети, угомонился отец, разошлись по комнатам слуги. Я начала засыпать, успевая краешком сознания заметить, как все ярче разгораются руны, собственноручно вырезанные мною на деревянной спинке кровати. Ну где же ты, светлость моя? Я ведь чувствую, что ты спишь, так почему же мне опять приходится прилагать столько усилий, чтобы затащить тебя в свой сон?

Тяжелые тучи заволокли небо, делая ночь еще темнее. Высокие деревья с тонкими гладкими стволами не оставляли надежды на укрытие. Оставалось только идти вперед, и он шел. Глубокая рана в груди кровоточила и болела. Ноги подкашивались. Чужая грязная одежда совершенно не грела, а чужие сапоги в кровь натерли ноги. Но где-то там, за спиной, слышались громкие голоса его преследователей, и в этот раз он уже не успевал уйти от них. Магия покинула его. Друзья забыли о его существовании. Семья поверила в его смерть. Не уйти… Да и стоит ли? Тяжелое надсадное дыхание стесняет грудь. Никто не ищет его, никто не ждет. И смерть вовсе не уродина, не страшилище… Она красива, молода, добра. Ее ласковые руки избавляют людей от боли и горя, приносят облегчение. Почему люди боятся ее? Бояться нужно жизни! Она беспощадна, жестока, любит причинять боль, отбирает любимых. А земля… Она такая мягкая…

Легкий ветерок коснулся лица измученного болью Натаниэля. Темнота окутала легким покрывалом тишины, даруя покой, избавляя от боли. Но внезапно тяжелый подзатыльник, полученный им, заставил гневно вскрикнуть. Раздавшиеся вслед за этим слова вынудили открыть глаза.

— Опять напился? Да что ж это такое? Когда это кончится? Убью тебя, светлость моя ненормальная! Мало того что ты в вине решил утонуть, так еще и ужастики по ночам смотреть приловчился, а я опять вытаскивай! Вот кто ты после этого? Что молчишь? Я не сильно тебе врезала? Язык ты вроде не должен был прикусить…

Она ругалась, а Натаниэль слушал, и улыбка невольно появлялась на его лице. Как же давно он не улыбался так искренне, от души. Как же давно он не был счастлив, просто услышав чей-то голос. Маленькая долина, горы, озеро, чистое ночное небо, россыпь звезд и она… Ругается. Шумит. Переживает. Грозится. Как же хороша может быть жизнь, если рядом есть человек, которому ты нужен! Именно ты, а не твое имя, твое состояние.

Еще один подзатыльник быстро вывел его из состояния блаженства, в которое он начал было проваливаться, но уже через мгновение ласковые руки поглаживали обнаженные плечи, а гневно сопящий нос уткнулся в ключицу. Требовательное «ну» заставило бы заговорить даже немого, а он немым не был и потому поторопился с ответом:

— Я думал, что уже никогда больше не смогу поговорить с тобой! Раньше во сне ты никогда не разговаривала, и я решил, что вчера мы общались в последний раз. Спрашиваешь, почему напился? Своему брату ответил — праздную. Тебе скажу — прощаюсь. И ни одному из вас я не соврал. Он пришел, порадовал меня приказом: «Будь готов к магической помолвке, которая состоится через пять дней». Магическая, значит, закрепленная в храме богов. Обязательный брак. Обязательная верность. Он обещал мне свободу после рождения сыновей, но, судя по всему, взял свое обещание назад и объяснил это заботой обо мне. Почему прощаюсь? А потому, что после заключения этого брака я уже никогда не увижу тебя, не узнаю, не обниму, не почувствую. Один день уже прошел, осталось всего четыре. Если бы только я мог найти тебя… Но все мои мечты останутся только мечтами. Ты мой сон. Такой ласковый, долгожданный и такой счастливый. Порой я начинаю сомневаться в том, что на самом деле чувствовал тебя, дотрагивался до твоего тела, твоих рук, твоих губ.

То, что произошло дальше, заставило Натаниэля потерять дар речи. Сначала за его спиной хмыкнули, а затем сказали:

— Сон… Да, сон, но я — это на самом деле я. И сон мой, а не твой. Твой был тот, кошмар. Долина эта, она необычайно красива, и мне очень хотелось показать тебе ее. Хотелось встретиться с тобой именно здесь. Мой сон — мои правила. Хочу — ветер дует, хочу — солнышко светить начнет. И прежде чем назвать тебе свое имя, спрошу: ты действительно не хочешь жениться на своей молоденькой невесте? Действительно готов покинуть свою семью? Ты подумай хорошенько. Но недолго, нам обязательно нужно договориться именно сегодня. Слишком мало времени дал тебе брат. Слишком мало… Если ты не готов покинуть семью, отказаться от своего рода, своего имени, то именно сегодня мы попрощаемся навсегда.

Две молодые женщины. Две судьбы. Он не знал хорошо ни одну из них, но рядом с одной чувствовал себя живым, а рядом с другой начинал умирать. Семья… У каждого в его семье был кто-то, ради кого стоило жить, и только ему они торжественно вручали ключи от дверей, ведущих в холодную бездну одиноких дней и ночей. Имя… Разве согреет его имя рода? Разве одарит его теплом и любовью? Дети? Будут ли они? Отказ от имени и рода — это отказ от родовых земель и более чем половины состояния.

— Да… — услышал он свой тихий голос словно со стороны. И уже увереннее и громче, с полным осознанием своего решения, повторил: — Да! Я готов уйти. Знать бы только куда? Где тот дом, в котором меня будешь ждать ты?

Он замолчал и непроизвольно задержал дыхание в ожидании ответа. Ответ, к его радости, не заставил себя долго ждать. Хрупкая фигурка, одетая в легкую ночную сорочку, скользнула в его объятия, уселась на колени, обхватила руками за шею, спрятав лицо у него на груди. Такая маленькая по сравнению с ним, такая легкая, долгожданная и решительная.

— Слушай меня внимательно, Нат. Боюсь, что времени у нас осталось очень мало. Мы знакомы с тобой намного лучше, чем ты думаешь. Меня зовут баронесса Миира Шангри. Мой отец и я были приглашены к тебе на беседу, и именно я показывала тогда свое умение обращаться с боевым веером. Мой отец владел Долиной цветов, расположенной вдоль тракта, проходящего через Зубастые горы. Сейчас долиной владеет мой старший сын, Ангел Шангри. Отец и я являемся его регентами. Долина закрыта для посещений. Гостей мы не принимаем и на постой никого не пускаем. Тебе придется ускользнуть из столицы как можно быстрее и незаметнее. Пообещав своему брату прибыть на помолвку вовремя, ты наверняка сможешь хоть ненамного успокоить его. Сделай так, чтобы он не искал тебя как можно дольше. Если ты успеешь добраться до долины за четыре дня, мы сможем провести древний обряд заключения брака. Ты примешь имя моего рода и станешь моим мужем. Разорвать такой обряд невозможно. Найти тебя по родству крови после него тоже не смогут. Обряд не позволит никому, кроме меня, подчинить тебя, даже шаманы больше не будут представлять опасности. Никакие приворотные и отворотные средства будут тебе не страшны. Над тобой буду властвовать только я. Тебе придется довериться мне. Доверить свою жизнь, свою честь, своих детей. И последнее… Мои люди с завтрашнего дня будут ждать тебя у входа в долину и днем и ночью. У тебя еще будет время подумать. Довериться женщине… Полностью довериться, даже любимой, могут немногие. Я не уверена в том, что сможешь ты, поэтому я не показываю тебе свое лицо. Ты знаешь мое имя, но не знаешь лица, возможно, и не узнаешь. Лишние знания — лишние печали… Все, пора прощаться! Я буду ждать тебя столько, сколько нужно. Ты только приходи!

Неумолимая темнота навалилась, закружила, швырнула в лицо чем-то колким и неприятным. Отекшие глаза отказывались открываться, а пересохший рот издавать звуки. Но магия отозвалась мгновенно. Горячий, освежающий поток ее пронесся по организму герцога, принося с собой облегчение для тела и ясность мысли. Натаниэль огляделся — спальня, пустые бутылки, спертый воздух, помятая постель и сон… Невероятный, нереальный, невозможный. И все-таки…

Когда-то в юности он уже уходил из дома, настояв на своем. Тогда он сумел стать воином, магом. Нашел друзей. Приобрел врагов. Сумел помочь брату удержать власть в королевстве. Почему сейчас старший брат так настойчиво спроваживает его в дальнее поместье? Боится за свою корону? Считает, что его младший брат получил в свои руки слишком большую власть? А друзья? Что удерживает их вдалеке от него? Семьи? Полученные от короля титулы и привилегии? Почему молчит и отводит глаза отец? Почему уехала в поместье мать?

Вопросы, вопросы… И только одно желание: «Пусть этот сон сбудется, а она дождется».

Утро в особняке герцога Эверли началось поздно, было оно суетливым и тревожным. Прислуга получила приказ привести особняк в идеальное состояние и приготовиться к прибытию невесты его светлости, баронессы Лирской. Герцог отправился в гости к своему брату, не забыв скрыть лицо под черной маской. Его спокойный и бесстрастный вид больше чем что-либо другое успокоил его величество. Сам же Натаниэль, желая усыпить подозрительность брата, настоял на подписании дополнительного договора, который должен будет вступить в силу сразу после завершения помолвки. Согласно достигнутому между братьями соглашению, закрепленному на бумаге и подтвержденному магической печатью, три из десяти королевских шахт, ведущих добычу драгоценных камней, переходили в собственность герцога Эверли в качестве свадебного подарка сразу же после завершения церемонии помолвки. Расстались братья довольные друг другом, условившись встретиться на церемонии в главном храме столицы ровно в полдень. Организацию церемонии король взял на себя, милостиво позволив младшему брату подготовиться к главному событию в его жизни самостоятельно.

Натаниэль так рьяно взялся за дела, что закончил их все уже к полуночи этого же дня. Завещание на титул, имущество и даже драгоценности династии — все это было положено в родовой сейф. Именные счета, никак не связанные с имуществом рода, аннулированы. Деньги с них переведены на десятки новых счетов, оформленных на предъявителя магического ключа. Личные дома и особняки переоформлены на детей сестер актом дарения с отсроченным на десять дней извещением о подарке. Любимые вещи, оружие, безделушки, золото и драгоценности, особо редкие книги (почти вся личная библиотека герцога) упакованы в пятнадцать сумок с магически расширенным пространством. Сами сумки легко поместились в еще одну такую же, но выглядевшую при этом как обычный, не совсем новый, потертый кошелек горожанина. И вот ровно в полночь сиятельный герцог в сопровождении Серых наблюдателей, которых он демонстративно не замечал, отправился в самый дорогой бордель города. При этом не забыв сообщить своему дворецкому, что появится в храме минута в минуту, попросив не объявлять его пропавшим раньше времени и дать от души повеселиться напоследок.

Серые не стали заходить следом за ним в бордель, чем пусть немного, но облегчили Натаниэлю решение стоящей перед ним задачи. Он при помощи магии с легкостью насквозь прошел особняк, в котором размещался этот «дворец удовольствий», и, не привлекая к себе внимания, выскользнул из него, воспользовавшись известной лишь немногим неприметной дверью, ведущей в нижний город. А спустя еще полчаса из дверей дешевого трактира, расположенного довольно далеко от центра столицы, вышел ничем не примечательный наемник в потрепанном плаще с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Оружие, которым он был буквально обвешан с головы до ног, было не новым, но зато ухоженным и внушающим уважение к его владельцу. Пару отличных лошадей вместе с седлами и припасами «подарил» наемнику глава королевской стражи, встретившийся ему возле городских ворот. Что уж он там делал, наемника не интересовало, но глава, ну очень неожиданно, очень захотел спать и отправился домой никуда не сворачивая, твердо уверенный в том, что обеспечил лошадьми курьера ведомства наблюдателей за безопасностью.

Наемник же успел покинуть город во время смены караула. Группа из десяти стражников, несущая караул за воротами города, менялась каждые пять часов. Лишнего, неожиданно появившегося в своих рядах, бравые вояки так и не заметили. Удаляющегося от города всадника тоже. Проехавший рано утром через ближайшее селение всадник в сером плаще также никого не заинтересовал.

Сильнейший маг королевства покидал столицу, используя все свои немалые магические силы и умения. Он оставлял за своей спиной тех, кому перестал быть нужным, тех, кому перестал доверять.