Глава 20

Когда я снова открываю глаза, за окном уже самый разгар утра. Афинского рядом нет, но я слышу, как шумит вода в ванной. Сердце радостно подпрыгивает.

Спустя пару минут Андрей заглядывает в спальню в одном набедренном полотенце.

— Доброе утро, — улыбаюсь я.

— Доброе.

Несколько мгновений он смотрит на меня с пронзительной нежностью, а потом садится рядом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Смотря, что ты имеешь в виду, — отвечаю я и чувствую, как щеки заливает румянец.

— Все, — лукаво улыбается он и в глазах мерцают так полюбившиеся мне золотинки.

— Колени жутко саднят, а в остальном — счастье есть, — смущенно сообщаю я.

— Да, уж, неприятное повреждение, — морщась, посматривает на мои колени он.

— А еще, кажется, я испачкала простынь, — мы вдвоем таращимся на доказательство того, что так нужная Феликсу моя невинность уже в прошлом.

— Сейчас отправим простынь в стиральную машинку, — спохватывается Афинский.

Я тянусь за халатом и осторожно опускаю ноги на пол.

— Скоро Демид завезет твои вещи. Он уже звонил.

— Было бы очень хорошо.

Андрей помогает мне подняться.

— После ванной приходи на кухню. Я приготовлю для тебя отличный кофе, — посматривая в мою сторону, приглашает он.

— Если доберусь до ванной, то обещаю прийти, — усмехаюсь я.

Когда я выбираюсь из ванной, на кухне царит аромат свежесваренного кофе. Афинский в спортивном трико и футболке возится у столешницы.

— Держи свой кофе, принцесса, — ставит на стол передо мной чашку с дымящимся напитком он. — Сейчас приготовлю тебе яичницу с беконом.

— А как же работа? Из-за меня ты опоздаешь… — спохватываюсь я.

— Нет ничего важнее тебя, Тася. К тому же, папа чувствует себя лучше. Он меня подменит. Так что, наслаждайся спокойно кофе.

Я беру чашку и подхожу к окну. Из кухни не видно море. Только небольшой уютный скверик с вечнозеленой хвоей.

— Ты говорил родителям, что я пропала?

— Говорил, — кивает он и ловко вскрывает ножом упаковку с беконом. — Они очень переживали, Тася. Ты им пришлась по душе.

Воспоминания о последних моментах в доме Феликса медленно окутывают мое сознание беспокойством. Я отпиваю маленький глоток кофе. Пришло время озвучить свои вопросы.

— Андрей, вчера я не все сказала следователю.

Улыбка медленно сходит с его лица.

— Почему?

— Скажи мне, кто такая Дина?

Он на миг замирает. Потом отставляет сковороду в сторону и медленно подходит ко мне.

— Моя младшая сестра.

— Феликс был ее мужем? — с тревогой заглядываю в его глаза я.

— Нет. Но они некоторое время встречались. А потом она пропала. Мы искали ее, и не нашли. Через год она мне позвонила. Понимаешь, мы считали, что она мертва, а ее все это время где-то держали…

Андрей проводит по лицу рукой. В его ореховых глазах отчаяние.

— Я до сих пор чувствую себя виноватым перед ней, Тася… Мы искали несколько месяцев, а потом сдались. Если бы я или мои родители были настойчивее, возможно, ее бы удалось найти раньше. Мы бы спасли ей жизнь.

— А почему она умерла? Что с ней случилось?

— Ей удалось сбежать. Она позвонила мне поздним вечером. Сказала, что за ней кто-то гонится, и что ей надо очень многое мне рассказать. Но она не успела… Был конец сентября, шел сильный дождь. Дороги размыло. Она разбилась у меня на глазах…

Андрей тяжело вздыхает и смотрит в окно.

Я вспоминаю фотографию в черной рамке в его инстаграм. Начинаю понимать, из-за чего Афинский сбежал заграницу. Он не мог жить с чувством вины. Оно грызло его изнутри, а знакомые места только усиливали эффект. Он уехал из страны, но видимо, его это не спасло.

Я стараюсь держать себя в руках. Теперь картина полностью сложилась. Феликс похитил Дину и заставил родить ему ребенка. Он держал ее в том же доме, что и меня. Только мне удалось сбежать сразу же, а ей пришлось жить с ним целый год. Скорее всего, Эрику было уже два или три месяца, когда она решилась на побег.

— Андрей, Феликс держал меня в той же комнате, что и Дину. Он заставлял меня носить ее вещи.

— О, боже…

— Это еще не все… Дина родила ему ребенка. Маленького мальчика. Его зовут Эрик.

— Какого ребенка?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Афинский бледнеет. Во все глаза смотрит на меня.

— Какого ребенка, Тася? — испуганно повторяет он.

Я сглатываю ком в горле. Стараюсь припомнить все, что видела. Рассказываю про вещи в зеркальном шкафу, про фотографии. И про знакомство с маленьким мальчиком, которого зовут Эрик.

— На вид ему годика четыре, может больше. Я не умею определять возраст детей. Но его глаза — они такого же цвета, как у тебя, Андрей. Честно говоря, я думала, что Дина — твоя бывшая девушка, и ребенок тоже твой.

Афинский в шоке. Кажется, своим рассказом я нанесла ему удар в спину, и теперь он судорожно глотает воздух, пытаясь прийти в себя.

— Я должен был догадаться… должен был догадаться, — бормочет он.

— Мне очень жаль, Андрей… правда, жаль.

— Ребенок… этот психопат пять лет прячет ребенка!

Его руки подрагивают, и, кажется, ему не хватает воздуха.

— Черт! Черт! Черт! — бьет кулаком по стене он. — Дина хотела сказать мне про ребенка, а телефон банально сел! Она хотела, чтобы я помог ей спасти ребенка…

— Андрей… — я хватаю его за руки. — Успокойся, пожалуйста! Ребенок в полном порядке! Он вел себя так, будто очень хорошо знает Феликса.

— В порядке?! Разве можно быть уверенным в поведении психопата, повернутого на религии, Тася?! Сегодня он его любит, а завтра сбросит вниз со скалы, потому что тот не захочет учить какой-нибудь религиозный стих!

Я сжимаюсь в комок и испуганно отступаю. Андрей прав.

— Прости, что напугал тебя, — спохватывается Афинский. — Это очень больная тема, а теперь она ожила вновь.

Он порывисто хватает меня за плечи и прижимает к своей груди.

— Хочешь, поедем, поищем дом? Вдруг мне удастся его узнать? — с надеждой поднимаю на него глаза я.

— Сначала надо посоветоваться со Шкуратовым. Он занимался делом Дины. Замени меня у плиты, я созвонюсь с полицейским участком.

Я наскоро допиваю кофе и начинаю готовить завтрак вместо Андрея. В пол уха слышу, как он разговаривает по телефону.

— Пробей по базе все данные. Сейчас мальчику должно быть около пяти лет. Возможно, его регистрировали. Имя — Эрик…

В моей голове сумбур. Маленький мальчик оказался ребенком Феликса и Дины. Одного не пойму, почему его прятали? И почему для Феликса была так важна моя девственность?

Когда Афинский возвращается на кухню, мной уже принято решение.

— Андрей, если надо, после завтрака я поеду с вами на поиски дома.

— Ты еще не очень хорошо себя чувствуешь, — озабоченно смотрит на меня он.

— Достаточно хорошо для того, чтобы сесть в полицейскую машину и прочесать окрестности. Как только Демид привезет мои вещи, можем отправляться.

Трель дверного звонка оповещает о том, что мой бывший свояк легок на помине.

Афинский идет открывать.

— Тася, привет, — заглядывает на кухню Демид. — Как ты?

— Уже лучше. Как там мама?

— Ничего, успокоилась. Ждет тебя домой. Вот твои вещи, Ира передала.

— Спасибо.

Я заглядываю в пакет. Там просторное трикотажное платье голубого цвета, белье и удобные кеды. То, что нужно моему израненному после бегства от Феликса телу.

— Останешься на завтрак? — встает за моей спиной Афинский.

— Нет, меня ждут пациенты. Надеюсь, Тася, тебя я там больше не увижу.

— Я тоже на это очень надеюсь, — улыбаюсь я.

— Все, убежал.

Демид взмахивает своей огромной ладонью и исчезает за дверью.

— Идем завтракать? — слышу за спиной мягкий голос Андрея я. Он притягивает меня к себе и дарит поцелуй в ложбинку у основания шеи.

— Идем, — шепчу в ответ.

Я чувствую, как его руки мягко скользят по моим бедрам, отодвигают полы халата и нащупывают обнаженную кожу. С наслаждением прикрываю глаза. Так приятно ощущать себя только его. Принадлежать только ему одному. Пусть это всего лишь утро в его квартире, и все остальное пронизано зыбкой неизвестностью и переживаниями — мой маленький островок счастья здесь, в его сильных объятиях.

Он медленно разворачивает меня к себе. Губы плавно опускаются на мои. Я обвиваю его шею руками и отвечаю на поцелуй — сначала робко, а потом все увереннее. Низ живота наполняется жаром. Дыхание сбивается. Его откровенные поглаживания, властные поцелуи… Мне нравится, как мы постепенно теряем ощущение реальности, растворяясь друг в друге.

— Завтрак, Тася… — выдыхает мне в шею Афинский.

— Да, точно… и мои вещи… надо наконец переодеться…

Я неохотно отрываюсь от него. Каждая клеточка моего тела противится этому.

— Идем завтракать, — с сожалением выдыхаю я.

После завтрака мы отправляемся в полицейский участок.

Оперуполномоченный Шкуратов озадаченно потирает небритый подбородок.

— Мальчик нигде зарегистрирован не был, — качает головой он. — Мы подали запросы в близлежащие больницы. Никаких документальных подтверждений его существования нет. Если ребенок и появился на свет, то роды проходили дома.

— Какая мразь… — сжимая кулаки, рычит Афинский. — Он заставил мою сестру родить ребенка дома? Без всякой медицинской помощи?

— Не понимаю этих чертовых сектантов! — вторит ему Шкуратов. — Возможно, нам что-то даст допрос его матери, туда сейчас поехали наши ребята. А мы отправимся на поиски дома, где держали Таисию. Вы готовы попробовать, Тася?

— Да, конечно. Я за этим и приехала. Но разве нельзя проверить по базе данных дома, принадлежащие Феликсу Йоффе?

— Беда в том, Таисия, что всю принадлежащую Феликсу недвижимость уже проверяли, и не раз. За ним и его матерью не числится подобный дом. По официальной версии он живет вместе с матерью в черте города.

— Но он убеждал меня, что мы будем жить в этом месте после странного обряда, и я стану мамой его сыну. Значит, дом все же принадлежит ему.

— Возможно, нет. Он мог взять его в пользование у своего братства, на которое у нас никак не получается выйти. Они очень хорошо прячутся.

— Тогда поехали искать. Возможно, удача будет на нашей стороне.

Мне немного не по себе, но я очень хочу, чтобы странная история с моим несостоявшимся замужеством завершилась. Если мы сможем найти дом, то возможно, Феликса арестуют, а маленький Эрик будет в полной безопасности.

Шкуратов зовет еще одного сотрудника полиции и ведет нас к стоящей у входа в участок неприметной ладе «веста кросс». Меня сажают на переднее сидение рядом с водителем.

— Начнем с перекрестка, на котором ты выпрыгнула из машины. С той стороны въезд в город только один, — включая зажигание, произносит Шкуратов.

Следующие несколько часов мы колесим по окрестностям. Пытаемся найти бывшую гостиницу, перестроенную под двухэтажный дом, с видом на море.

Два или три раза нам кажется, что удача на нашей стороне. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что это не тот дом.

— Так можно ездить до бесконечности, — начинает терять надежду Афинский.

У Шкуратова звонит сотовый телефон.

— Это ребята, которые поехали к матери Феликса, — оживляется он.

Мы с Андреем замираем и с придыханием ждем новостей.

— Мать ничего не знает про другой дом, — разводит огромными ручищами Шкуратов пару минут спустя. — И про ребенка тоже ничего не может сказать. Она говорит, что ее сын собирается жениться на хорошей девушке по всем правилам, и у него не может быть никаких внебрачных детей. В их семье так не принято. Если сын собирается привести в дом невестку, то та обязательно должна быть непорочной.

— Какое странное правило, — потирает подбородок Афинский.

— Ее сын живет с ней и занимается своими отелями. Других домов у него нет. Он планировал после свадьбы привести жену к матери. Сезон только начинается, работы невпроворот. Говорит, вчера вечером Феликс уехал в отель у бухты. Я возьму людей, мы поедем туда. А вам предлагаю пока немного передохнуть. Ваше присутствие при допросах нам совсем ни к чему. Вы только собьете с толка следствие.

Мы с Афинским переглядываемся. Шкуратов прав — теперь это дело полиции.

Нас высаживают у полицейского участка.

— Устала? — с сочувствием посматривает на меня Андрей.

— Есть немного, — киваю я. Все же, вчерашнее падение дает о себе знать. Мне нужно в постель.

— Поехали, я отвезу тебя домой.

Он открывает мне переднюю дверцу своего синего кроссовера, и я осторожно сажусь внутрь.

— Твоя мама не очень удивится, если я провожу тебя до двери? — включая зажигание, улыбается он.

— Думаю, нет. Она будет рада, что у меня появился такой обаятельный защитник, — подмигиваю ему я.

Мама не просто рада — она убеждает Андрея остаться с нами пообедать.

— Я приготовила превосходные тефтели в сливочном соусе. Не прощу себя, если такой привлекательный мужчина уйдет от нас голодным, — заливается соловьем она.

— Останешься? — с надеждой заглядываю в глаза Андрею я. Почему-то мне очень хочется, чтобы он остался.

— Если женщины просят, я не могу им отказать. Но обещай мне, Тася, что после обеда ляжешь в постель.

— Обещаю. Ванная здесь, — показываю на маленькую деревянную дверь я.

Андрей исчезает за дверью, а мама с любопытством посматривает в мою сторону.

— Я так понимаю, это не только твой новый босс, но еще и новое увлечение? — тихо спрашивает она.

— Представь себе, — смущенно улыбаюсь я.

— Честно говоря, прошлой ночью я думала, что у меня разорвется сердце. Как тебе удалось сбежать от Феликса, Тася?

— Не спрашивай… — я качаю головой и сажусь на мягкий уголок. — Наверное, я просто очень хотела жить дальше. Но еще раз на такой прыжок под колеса других машин я вряд ли решусь.

— Кто бы мог подумать, что у Феликса на уме такие страшные вещи.

Мама накрывает стол, и я замечаю, как у нее дрожат руки. Я порываюсь ей помочь, но она меня останавливает.

— Нет, Тася. Сиди спокойно. Тебе надо больше отдыхать.

— Как хочешь, — возвращаюсь на место я.

Мама удовлетворенно кивает и достает из холодильника салат из свежих овощей.

В кухонном проеме появляется Афинский. Я улыбаюсь и взмахом руки приглашаю его сесть рядом со мной. Он садится за стол, и я сжимаю его руку в своей.

Мама ставит перед нами две тарелки, полные ароматных тефтелей и жареной картошки.

— М-м-м, обожаю жареную картошку, — радуюсь я.

— Я тоже, — придвигая к себе тарелку, соглашается Афинский. — Все эти бесцельные поездки вызывают зверский аппетит. Кстати, когда я был маленьким, мама часто читала мне книгу «Малыш и Карлсон». Так вот, я заставлял ее делать тефтели, которые готовила мама Малыша.

— Значит, я не зря сегодня приготовила тефтели, — расцветает моя мама.

Мы с Андреем переглядываемся и непонятно чему улыбаемся.

— К чаю будет лимонный пирог. Ира делала вчера, — направляется к электрическому чайнику на окне мама.

— Ира? — удивляюсь я. — Она же сроду ничего не печет.

— Демид у нас ночевал. Вот она и расстаралась, — усмехается мама. — Даже с собой ему сегодня утром два куска пирога положила.

Мы с Андреем снова переглядываемся.

— Кажется, не такой уж он и бывший, этот ваш Демид, — осуждающе посматривает на меня Андрей. — А ты еще хотела мне свою сестру сосватать.

— Да не хотела я… — давлюсь смехом и листьями салата. — Я просто не знала, что тебе сказать, когда ты спросил про инстаграм.

После обеда мама уходит из кухни, а мы с Андреем еще долго пьем чай. Вернее, чай мы совсем не пьем. Его пальцы массируют мое запястье. Губы нежно касаются ложбинки у основания шеи, и я чувствую, как по телу рассыпаются волшебные мурашки от его легких прикосновений. Мое дыхание сбивается, когда он впивается в мои губы и жалит их рваными поцелуями. Внутри меня разгорается пожар. Усталость растворяется в наслаждении. В наслаждении прикосновениями. В наслаждении взглядами. В наслаждении сплетением рук.

— Я буду скучать по тебе сегодня вечером… — выдыхает мне в шею Андрей. — Безумно буду скучать.

— Я тоже, — ловя его взгляд затуманенным взором, шепчу в ответ. Запускаю пальцы в его взъерошенные русые волосы, и плавлюсь, словно теплый воск в его объятиях.

— Выгоняй меня, — поглаживая мою спину, просит он. — Иначе все мои дела встанут окончательно, а компания папы разорится.

— Ладно, — грустно вздыхаю я. Поднимаюсь с уголка и беру его за руку. — Идем, я вытолкаю тебя за дверь.

— Не грусти, завтра суббота, я обязательно приду к тебе в гости. Если будешь нормально себя чувствовать, куда-нибудь сходим.

— В кино? — загораются восторгом мои глаза.

— Хорошо, — притягивает меня за талию он. — Вечером закажу билеты в кино.

— Я буду ждать. Очень, — продолжая трепетать в его руках от переполняющих чувств, бормочу я.

— До встречи завтра.

— До встречи.

Я щелкаю замком, и Афинский, чмокнув меня в губы, исчезает за дверью.

После его ухода я захожу в свою комнату, ложусь на кровать и проваливаюсь в глубокий сон.

Когда я просыпаюсь, за окном ночь.

«И почему меня никто не разбудил?»

Осторожно сажусь на постели. Колени жутко ноют, когда пытаешься шевелиться. Но в целом сон подействовал на меня самым целительным образом. Я смотрю на часы в своем сотовом телефоне. Почти одиннадцать вечера. Мне жутко хочется принять душ.

Я отправляюсь в ванную. С наслаждением отдаюсь теплым струям, стараясь как можно меньше мочить колени. Вспоминаю утро, крепкие объятия Андрея в его спальне, его откровенные ласки и поцелуи, и ощущаю, как внизу живота растекается горячее тепло. Мне безумно хочется, чтобы он оказался сейчас рядом. Чтобы прижал меня спиной к своей груди, и гладил, гладил… Жалил поцелуями мои плечи и грудь, заставляя выгибаться от наслаждения.

И вдруг, среди слишком откровенных фантазий в моей голове внезапно щелкает — дом можно найти, если отправиться вдоль побережья на катере. Я могу узнать спуск, который огражден с двух сторон скалистыми выступами.

И как мне не пришло это в голову утром, когда мы бесцельно ездили по окрестностям?