Глава 21

Я выбираюсь из ванной. Кое-как заматываюсь в полотенце и бросаюсь в свою комнату, к сотовому телефону.

В «Фейсбук» от Афинского два сообщения. Первое гласит о том, что он взял билеты на места для поцелуев на вечерний сеанс в воскресенье, а во втором пожелание спокойной ночи.

Но какая ночь, если я выспалась, и меня переполняют эмоции?

Я судорожно набираю его номер и с придыханием жду ответа.

— Тась… скажи, что с тобой все в порядке, — сонно ворчит на другом конце провода он.

— Конечно, в порядке. Прости, что звоню так поздно. Я была в душе, и мне в голову пришла идея.

— О, я весь во внимании, — хихикает Афинский. — Даже сон прошел.

— Нет, нет, — смущенно бормочу я. — Идея совсем не о том, о чем ты сейчас подумал.

— Ты совсем не фантазировала о нас в душе? — разочарованно протягивает он.

— Фантазировала, — усмехаюсь я.

— И ты хочешь попробовать заняться любовью в душе?

— Очень. Но звоню я совершенно не поэтому.

— Ладно, не томи. Обещаю больше не смущать тебя расспросами.

— Я подумала, что если взять катер и покататься вдоль побережья, можно узнать ту небольшую бухту, в которую вел спуск из сада в доме Феликса. Спуск зимой был поврежден камнепадом и его не починили. Но если я увижу сад и лестницу, мы отыщем дом.

— Как мне не пришло это в голову! — восклицает Афинский. — Я просто упустил момент про спуск к небольшой бухте. Ты о ней почти не говорила.

— У тебя есть катер? Если нет, можем взять напрокат.

— У отца есть. Он любит морскую рыбалку.

— Значит, завтра мы можем отправиться на поиски?

— Думаю, можем. Я позвоню тебе утром.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— И тебе спокойной ночи.

Но разве можно заснуть теперь, когда меня переполняют чувства?

Я иду на кухню и включаю чайник. Впервые за последнее время мне хочется есть по-настоящему. Я забираюсь в холодильник и достаю оттуда сыр, колбасу и даже сливочное масло. Да, знаю, жутко вредно есть такой калорийный бутерброд на ночь, но ничего не могу с собой поделать.

Когда я отправляю в рот добрую половину щедро смазанного маслом бутерброда с колбасой и сыром, в кухне материализуется Ира.

— Тася! Как хорошо, что ты дома. И ешь. Удивительно. Твой босс обладает волшебными способностями?

— Да, он мой личный волшебник, — мычу я.

— И, судя по всему, волшебство уже свершилось, — скептично посматривает на меня сестра.

— Представь себе, — спокойно соглашаюсь я.

— И как ты себя чувствуешь после этого?

— Прекрасно. Моей невинности больше не существует, а значит, Феликсу я совсем ни к чему. И еще, теперь я знаю, кто такая Дина. Она младшая сестра Андрея. Но от моего знания стало только хуже. Феликс все эти годы прятал ее ребенка. Мальчик даже нигде не зарегистрирован.

— Твою мать… и он собирался на тебе жениться!

— Да. Планировалось, что я стану ребенку приемной матерью.

— Бывают же на свете такие уроды… — качает головой Ира.

— Он держал Дину взаперти. Там же, где и меня… Мне кажется, он не выпускал ее до рождения ребенка. А после его рождения ей как-то удалось сбежать. Только одного не пойму — почему она оставила малыша с отцом, а не забрала с собой?

— Может, это и к лучшему. Он остался жив.

— Жив, но разве это нормально — прятать ото всех малыша и нигде его не регистрировать? Судя по поведению мальчика, он хорошо знает Феликса и совсем его не боится. Значит, Феликс о нем заботится.

— Может, Феликс чего-то боится? Или кого-то? Поэтому никому не показывал Дину и Эрика?

— Бред. Не проще ли было жениться и жить, как все нормальные люди?

— Да уж… та еще головоломка. Этих фанатиков не понять.

После позднего и вредного ужина я отправляюсь к себе в комнату и еще долго не могу заснуть. Все думаю про Эрика. Нет ничего хуже, чем находиться в полной власти Феликса. Ребенок еще слишком мал, чтобы это понимать. Остается надеяться, что Феликс его по-настоящему любит и не причинит вреда. С этими мыслями я проваливаюсь в сон.

Утром меня будит вибрирующий сотовый телефон. Едва разлепив глаза, я смотрю на экран. Афинский.

— Доброе утро, — пытаюсь говорить бодро, но выходит сипло.

— Доброе, соня! — слышны насмешливые нотки в голосе Андрея. — Значит, меня вчера раззадорила, а теперь спишь?

— Я и себя так раззадорила, что едва уснула под утро, — оправдываюсь я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мне придется заставить тебя встать, моя милая принцесса, — продолжает весело звенеть в трубке Андрей. — Потому что я уже успел одолжить у отца небольшой катер. Ты с нами? Или уже передумала?

— Конечно, с вами! Дай мне немного времени, чтобы собраться.

— Заеду за тобой через час. Тебе хватит часа?

— Хватит. Я уже в процессе, — откидывая одеяло в сторону, оповещаю я.

Через час я полностью готова. Волосы собраны в высокий хвост, чтобы не мешали, а из одежды на мне белоснежные брюки с широкими брючинами (хорошо, что я люблю удобную одежду), светлая майка и удобные легкие кеды. Для морской прогулки в самый раз. На улице пасмурно, поэтому я беру с собой розовый кардиган с коротким рукавом.

Звонок в дверь сигнализирует о том, что за мной приехали.

— Мам, я уехала, — заглядываю на кухню я.

— Удачной морской прогулки, — слышится ответ.

Да, я сказала, что еду на прогулку. Я просто не могу сказать ей правду.

— Как ты себя чувствуешь? — громыхает Афинский, как только я открываю дверь.

— Намного лучше, чем в тот вечер, когда добралась до твоей квартиры, — улыбаюсь я. — Колени болят, но у меня широкие брюки, так что дискомфорт чувствуется не сильно. Главное, не сгибать ноги слишком часто.

— Хорошо, я доставлю тебя на машине прямо к катеру, а там тебе не придется много двигаться. Только вертеть по сторонам головой.

Он притягивает меня к себе и улыбается. Я обвиваю его шею руками, чувствую аромат его туалетной воды с нотками морского бриза, и таю от счастья.

— После того, как ты осталась на ночь в моей квартире, без тебя там очень одиноко, — многозначительно шепчет мне он.

— Ну, может, ты тогда пригласишь меня на чашечку кофе после нашей морской прогулки? — касаясь ладонями его гладко выбритых щек, улыбаюсь я.

— Все зависит от того, что мы нагуляем.

Когда он прижимает меня к себе, я теряю голову. Не могу ни о чем думать, только о том, как сладко целуют его губы и как нежно могут гладить его руки.

— Поехали, принцесса. Папа ждет нас на пристани.

— А он, что, поплывет с нами?

— Он сказал, что не может позволить кому-то другому вести его судно, — поясняет Афинский и крепко сжимает мою руку в своей. — Так что вперед.

Мы идем к лифту, который медленно спускает нас на первый этаж.

— А ты сказал отцу про истинную причину нашего путешествия? — уже возле машины спохватываюсь я.

— Про ребенка не сказал, Тася. Они с мамой сойдут с ума, если узнают, что у Дины есть сын, которого прячет Феликс.

— Мне жаль, что так вышло. — Вздыхаю я. Совсем не хочется, чтобы родители Андрея переживали.

— Тась, не говори так. — Хмурится он. — Я считаю счастьем то, что тебе удалось вырваться из плена. Когда ребенок родился, его уже похитили. Он не подозревает, что находится во власти психопата. Остается только надеяться на то, что Феликс к нему привязан по-настоящему и не причинит вреда.

— Он говорил, что ребенком занимается няня. Возможно, мальчик не все время находится под его надзором. Если Феликс в разъездах по своим отелям, за мальчиком присматривает кто-то другой.

— Все эти наши «может» — только предположение. Чтобы узнать наверняка, нам надо попасть в дом.

Афинский отключает сигнализацию и помогает мне забраться на переднее сидение своего «кроссовера». Машина трогается с места. Мы едем к причалу.

Юрий Семенович ждет нас у входа на пристань. Капитанская фуражка как у Остапа Бендера делает его похожим на боцмана.

— Тася! — раскрывает мне объятия он. — Как же я счастлив видеть тебя!

— Я тоже…

Прижимаюсь к нему и чувствую невероятное тепло от нашей встречи.

— Куда вас везти? — провожая нас к своему небольшому катеру, интересуется отец Андрея.

— Вдоль берега. Надо осмотреть окрестности с воды, — туманно отвечает Афинский. — Поплывем в сторону выезда из города.

Он помогает мне преодолеть ступени, и мы оказываемся на судне. Подержаное, но крепкое, оно внушает надежду, что на этот раз поиски увенчаются успехом.

Серое небо и волнующееся сизое море совсем не настраивают на романтичный лад. Но катер медленно набирает вход, а мы с Андреем по очереди смотрим в бинокль его отца, пытаясь отыскать хоть что-то, напоминающее спуск к морю.

Начинает накрапывать противный мелкий дождик.

— Уйди в рубку, Тася, — зовет меня Юрий Семенович.

— Нет, — качаю головой я.

— Вымокнешь и простынешь. Не хватало еще, чтобы в довершение всех своих приключений ты подхватила простуду, — бурчит он.

В какой-то момент нашего путешествия вдали мне удается заметить нечто, напоминающее заброшенный спуск.

Я с волнением сжимаю руку Андрея. Мне не нравятся клубы дыма, напоминающие низко летящие грозовые облака.

— Твою мать… — срывается ругательство у него. — Па, давай подойдем ближе к берегу! Неужели пожар?

— Плохо дело… — ворчит в рубке Юрий Семенович. — Если второй этаж надстраивали, точно использовали легковоспламеняющиеся материалы. Проще всего использовать легкий по весу материал, если дом не рассчитан на второй этаж.

Наш катер приближается к скалам. Черные клубы дыма обволакивают поломанный спуск и тянутся над маленьким кусочком пляжа.

— Он поджег дом! Вот сволочь… — сжимая от бессилия кулаки, рычит Андрей. — А вдруг там ребенок?

— Нет, нет… — испуганно качаю головой я. — Феликс заботился о ребенке. Он не смог бы так поступить.

— Мы можем подплыть ближе?! — поворачивается к отцу Андрей.

— Еще пара-тройка метров, не больше… какой ребенок?

Но Афинский не отвечает. Он напряженно всматривается в открывшийся нам пейзаж.

— Черт, если мы поплывем обратно к пристани, а потом попытаемся найти дом сверху, на машине, потеряем время. Придется плыть.

Андрей с отчаянием свешивается с кормы, пытаясь на глаз рассчитать расстояние до берега. Потом стягивает с ног туфли, носки и джинсы. Снимает через голову футболку.

— Я должен убедиться, что дом пустой, — поворачивается он к нам.

— Я с тобой, — судорожно хватаю его за руку я.

— Ни в коем случае. Ты не так хорошо плаваешь.

— Я поплыву с тобой, — начинает разуваться Юрий Семенович. — Никто не плавает в бухте лучше меня. И скажите, ради Бога, о каком ребенке идет речь?!

— Потом, — отмахивается Афинский. Его глаза горят диким отчаянием. Я понимаю его боль — он чувствует себя виноватым в смерти Дины, и спасти ее мальчика для него важнее всего на свете.

— Только поклянитесь мне, что вернетесь невредимыми, — прошу я.

— Позвони Шкуратову, — протягивает мне свой сотовый Андрей. — Скажи, что мы нашли дом, он в поселке рядом с бухтой, и что здесь пожар. Передай ему координаты.

— Хорошо.

Андрей больше не говорит со мной. Он легко перемахивает через борт судна и ныряет в мрачные волны. Отец снимает одежду и опускается в воду следом за ним.

Я стою в носовой части судна, впившись ладонями в стальной борт, и с тревогой наблюдаю, как двое мужчин плывут в сторону спуска. Их головы мелькают в волнах, то исчезая, то появляясь. Мое сердце сжимается от страха. Нигде нет гарантии, что поврежденный камнепадом спуск выдержит их подъем.

Спохватываюсь, что надо позвонить Шкуратову и включаю сотовую связь.

— Почему вы поплыли без меня?! — ревет в трубку оперативник. — Немедленно поднимитесь в рубку и сообщите мне координаты!

— Д-да, хорошо…

Я бегу в рубку. Дрожащим голосом передаю ему координаты.

— Скоро будем, — рявкает он.

Я бросаюсь обратно к корме. Андрей и его отец уже выбираются на берег. Я вижу, как Андрей дергает поручни поврежденной лестницы, пробуя ее на прочность. Задирает голову вверх, проверяя, не сорвется ли случайный камень.

Один за другим, они с отцом взбираются наверх по лестнице и исчезают за лавочкой в саду. Я смотрю им вслед с тревогой и страхом. Кажется, мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Мысленно я умоляю Андрея и его отца только об одном — вернуться обратно на катер целыми и невредимыми.